Система "Реабилитация" для первосортного злодея

— Отказываюсь. Бай Сюэ выглядел спокойным и расслабленным, но его голос звучал предельно ясно и твердо. — Мне не нужно, чтобы ты ее снимал. — Ты разве забыл, что эта метка постепенно забирает твою жизнь? Даже если твой ученик не ранен, она все равно продолжит лишать тебя сил, — Сянь Шэнь хмуро сдвинул брови, не веря собственным ушам. Этот дурак в самом деле отказывается? А он действительно сейчас занимается тем, что уговаривает его? Для того, кто когда-то носил имя Фань Шен Ву, это было крайне непонятно. — Я знаю это, — Снежный демон с насмешкой откинулся спиною назад. — И мне, скорее нужно поблагодарить тебя. — Что? Глаза всех, включая и двоих полудемонов, с непониманием уставились на него. — А разве не понятно? — Бай Сюэ ухмыльнулся. — Именно благодаря этой печати я смог уберечь своего ученика от смерти уже несколько раз. Причем, от твоей же руки. И это более чем оправдывает ее столь незначительный недостаток. Снежный демон поднялся с места, выйдя из-за стола и открыв дверь хижины, крайне вежливо и при этом небрежно указал рукой на выход, откуда повеяло ночным ледяным холодом и снегом. — А посему, не вижу больше смысла держать здесь ни тебя, ни Старейшину Хэньшань. Коль вам двоим так не терпится найти этого создателя невиданного оружия, то не смею задерживать. Однако, ни один не поднялся с места, оторопело уставившись на стоящего у входа заклинателя. Синие глаза Снежного демона засияли ненавистью, скрытой за вежливой улыбкой, а губы легко произнесли: — Кажется, наши гости слишком засиделись, раз не понимают с первого раза, — его глаза прижмурились в тонкие полумесяцы из густых черных ресниц, а лицо источало тихую и надменную... убийственную ярость. — Пятому Высшему, Вечно Скорбящему Палачу, и его спутнику — Багровому змею — обоим пора на выход. Вам лучше заниматься своими делами СНАРУЖИ и подальше от НАС. Бай Сюэ намеренно сделал ударение на двух словах, чтобы тонко выразить свое нежелание любых подальших встреч этой парочки как с собой, так и со своими учениками в том числе. Челюсть Сиян Хон Ше неблаговидно отвисла. Когда же злобная очаровательная улыбка засияла на лице Ташан Шэня, и предупреждающий оскал — у Мо Юн Мина, Багровый змей все же соизволил подняться и, величественно задрав подбородок, убрался прочь с умолкнувшим Сянь Шэнем на руках. Бай Сюэ не был намерен рассказывать им ничего из того, что знал сам. Будто он в самом деле последний идиот, что станет вот так просто объявлять перемирие с этим извергом, что разорвал его не раз на части! Да счас! Вот прям спешит и падает! Дверь захлопнулась. Для верности он еще простоял несколько минут у входа, чтобы убедиться, что их гости не пожелают вернуться. Когда же последние ощущения их былого присутствия окончательно рассеялись, Бай Сюэ вернулся к столу, требовательно и явно серьезно произнеся: — Вы двое — сидеть на месте. Оба черных лиса переглянулись. Пришел их черед объяснений. Брови Бай Сюэ были нахмурены, а лицо выражало гнев и недовольство, что скрывали за собой истинное беспокойство. — Юн Мин, поставь барьер, — и хоть он обратился к Ташан Шэню, садясь напротив них двоих за стол, однако в следующий миг оба черных лиса создали по барьеру каждый. Бай Сюэ решил сделать вид, что так и должно было быть. — А теперь я жду объяснений, — его острый взгляд ясных синих глаз упал на двоих, сперва на старшего, а затем на младшего. — То, что я ваш наставник, как я понял, больше не является секретом. Но если историю Мо Юн Мина старшего я приблизительно понимаю, то что касается тебя — я теряюсь в догадках. Меньший черный лис опустил глаза, не зная, что ответить. — Я хочу знать, как ты понял, что это я — это во-первых, и что еще вы оба знаете обо мне и о происходящем в целом — это во-вторых, — Бай Сюэ бросил злой взгляд на Ташан Шэня. Сегодня он предельно ясно увидел, что этот вымахавший ученик был куда более осведомлен, чем он думал. Ведь в разговоре о перемещении душ одним из Высших этот Мо Юн Мин был слишком спокоен. Он определенно знал намного больше, храня тузы в своих рукавах. — Тогда, пожалуй, говорить стоит именно мне, — Ташан Шэнь спокойно произнес, повернувшись к Бай Сюэ и склонив голову. — Но перед этим я бы хотел еще раз извиниться перед Учителем за все совершенное, о чем пойдет речь, а также принести свои извинения за то, что скрывал это прежде. Сам Бай Сюэ не был удивлен, спокойно приняв его слова и позволительно махнув ладонью, все еще хмуро изрек: — Хорошо. Извинения приняты. А теперь рассказывай, что именно произошло и почему ты решил это скрыть. Черный лис, прозванный Ташан Шэнем, поднял голову, а его багровый взгляд был со всей серьезностью и легким трепетом обращен на Бай Сюэ. — Вернуться сюда мне помогли двое Высших: Император и Золотой Хранитель Времени — Цзинь Фа Лун. Но и их силы были ограничены. Он положил руки на стол, протянув человеческую ладонь к Бай Сюэ. — Учитель позволит мне.. взять его за руку, пока я не закончу? Бай Сюэ не смог отказать, смотря на этот неуверенный взгляд из-под дрожащих ресниц великого восьмихвостого лиса. Он взял его за руку, прижав свою ладонь к его. Теплый свет огня свечи так же дрожал в своем нежном танце. — Было несколько условий, прежде чем я смог пройти сквозь время, — Ташан Шэнь словно вернул свое прежнее спокойствие, продолжив. — Первое — этот миг из прошлого не должен превышать разницу в шесть месяцев и двенадцать дней от настоящего. — Второе — с тех пор, как миг будет определен, Золотой Хранитель Времени начнет медитацию для подготовки перемещения. Чем дальше этот миг, тем длиннее будет медитация. В моем случае Цзинь Фа Лун впал в медитирование на десять лет. Именно поэтому я смог вернуться сюда лишь таким, каким Учитель видит меня сейчас. Глаза доселе молчавшего Мо Юн Мина младшего медленно расширились в неверии при взгляде на себя второго. Так эта чертова ящерица смогла вернуть его лишь спустя еще целых десять лет!? Это... было больше похоже на мучительную шутку! Но разве это смешно!? Это было не смешно! Совсем не смешно! — И третье... — Ташан Шэнь опустил густые веки, скрывая пылающий виной взгляд. — Чтобы выбрать подходящий момент из прошлого, Цзинь Фа Лун и Император поместили мою душу в мир воспоминаний Учителя. Я прожил жизнь Учителя и видел все то же, что и он, от самого первого дня его пребывания на пике Чушань и до его последней смерти. И я так же... слышал все мысли Учителя. На этих словах дрогнула ладонь Бай Сюэ. — Ч-что...? Что ты видел...? И... что!? Он думал, что ослышался. Нет. Он желал ослышаться! Искренне желал, чтобы это было его галлюцинацией! — Учитель, — его багровые и яркие, словно рубины, глаза поднялись, посмотрев прямо в глаза Бай Сюэ, — я знаю о Системе все. И о том, что твое имя — Янь Сюньи, я также знаю. Когда эту фразу услышал Юн-мэй, он внезапно вспомнил о двух вещах. Первое — это то, что он так же видел один урывок из его воспоминаний. В тот миг он, кажется, даже слышал странный голос из ниоткуда, принадлежащий так званой "Системе". Но что это было на самом деле, он все еще не имел понятия. Второе — душа его наставника в самом деле принадлежала женщине. И ее настоящее имя было — Янь Сюньи. Всю жизнь принимая своего учителя за великого заклинателя, ему было слишком тяжело принять тот факт, что его душа на самом деле все это время была женской. Поэтому, он попросту забыл об этом, просто смотря на учителя так же, как и прежде — как на мужчину. Однако, это лишь означало, что этот вернувшийся Черный лис знал намного больше него, в самом деле пережив всю жизнь их наставника и безоговорочно приняв все его стороны. От этого на душе у Мо Юн Мина становилось до невыносимого кисло и отвратно. Тело же Снежного демона начало бить крупной дрожью, а лицо посинело от услышанного, а затем почернело. Этот мальчишка... "прожил" всю его "жизнь"? И слышал его мысли..? Это значило, что он говорит о его жизни здесь, как души Янь Сюньи? И он все знает о Системе..? Снежного демона будто ударило высоковольтным разрядом. Его охватил безумный страх от столь открытого разоблачения. Словно с него сняли всю одежду и выставили голым на зимний холод. Он так тщательно пытался все скрыть и похоронить глубоко внутри себя, он так пытался свыкнуться со своей ролью заклинателя мужчины, а затем — демона, что уже даже в мыслях слышал лишь мужской голос и давно позабыл о своем изначальном, женском. Словно его никогда и не было. О том же, как когда-то выглядела настоящая Янь Сюньи, он позабыл еще в бытность Старейшины. Но слушать мысли-то было зачем!? — Учитель..? — видя, что на лице Бай Сюэ сменяются паника, гнев и смятение, Ташан Шэнь очень боялся причинить вред его хрупкому душевному состоянию и испугать. — Учитель, твой ученик поступил очень низко, пробравшись в воспоминания и использовав их... Ты можешь наказать меня, как сочтешь нужным, но... Он наклонился, поднеся ладонь Бай Сюэ к своему лицу и легко коснувшись ее тыльной стороны губами, мягко и ясно произнес: — Кем бы ни был Учитель и как бы он не выглядел — это не важно. Он навсегда останется самим собой. В моих глазах Учитель — это Учитель, а в моем сердце для него всегда будет храниться лишь тепло. Лицо Снежного демона медленно вернуло свой естественный цвет, слегка расслабившись от этих слов, но оставшись хмурым. Смотря на то, как повзрослевший Мо Юн Мин пытается сгладить любую неприятную для него ситуацию, сердце Бай Сюэ немного смягчилось, сбросив ледяную корку страха с себя и пронявшись тем теплом, что исходило из алых глаз его ученика. Когда же он ощутил это легкое касание губ, стыдливый румянец залил щеки на его лице, а его собственные губы сжались. Так сильно его еще никогда не разоблачали. Благо, из-за ночной темноты и слабого света от единственной свечи этой едва заметной перемены цвета, что выдавала его с трудом скрытые эмоции, заметно не было. Но этого жеста Ташан Шэня хватило, чтобы Мо Юн Мин осознал всю пропасть, коей внезапно стала разница в их отношениях с наставником. Бай Сюэ не оттолкнул наглеца и не убрал руку, продолжая держать для него ладонь. Оказалось, учитель в самом деле не против, если этот восьмихвостый лис столь откровенно виляет перед ним хвостом. В то же время, Мо Юн Мин отчетливо помнил, как долго Бай Сюэ убегал от него, когда он пытался ухаживать за ним в этой деревне. Мо Юн Мин едва ли не слышал, как из этой пропасти насмешливым голосом глумится его собственная зависть, надоедливо и требовательно разжигая в нем бурлящий поток ненависти к себе второму. Бай Сюэ словно всей кожей ощутил темную ярость Мо Юн Мина младшего в направлении Ташан Шэня, поэтому поспешил сменить тему и развеять ужасающую обстановку. Но при этом убирать руку все же не стал. — А что касается тебя? — он требовательно посмотрел на Юн-мэй. — Как ты смог узнать меня после пробуждения? Однако же, ответил вместо него Ташан Шэнь. — Та таблетка, что я скормил ему, была с некоторыми моими воспоминаниями. Именно поэтому, очнувшись, он узнал, что Учитель на самом деле все это время был рядом с ним. Бай Сюэ лишь тяжко вздохнул от всего этого, потерев привычно переносицу и уже устало спросив: — И сколько же знаешь о своем учителе ты? И есть ли теперь смысл мне называться Бай Сюэ, если оба мои ученика прознали о моей сущности? — Я знаю не слишком много, учитель, — Юн Мин опустил голову, прикрыв глаза, чтобы унять тот гнев, что скопился на Ташан Шэня. Ведь к Бай Сюэ он должен был испытывать в первую очередь почтение и уважение, не говоря уже о бескрайней любви во всех ее видах, что бушевала внутри его сердца. Голос Мо Юн Мина звучал мягко и казался полным благоговения. — Лишь то, что мой наставник в самом деле лучший из всех и всегда держит свое слово до последнего. Однажды пообещав быть со своим учеником, учитель в самом деле... всегда оставался рядом со мной. Учитель, я... — он запнулся, не находя подходящих слов. Лишь спустя несколько мгновений он смог произнести то, что хотел. — Однажды осознав, что это ты, и почти тут же потеряв тебя, я думал, что сойду с ума... Сейчас же, даже узнав, что это были лишь чужие воспоминания другого меня и ничего из них на самом деле не происходило в этом мире, я все еще уверен, что был... ужасным дураком. Лоб Мо Юн Мина виновато стукнулся об столешницу перед Бай Сюэ. На последних словах выражение лица Ташан Шэня изменилось из недовольства в слабую насмешливую улыбку. Наконец этот идиот начал понимать. Бай Сюэ же при виде этого признания собственной глупости в качестве удара лбом, едва не подскочил на месте, вздрогнув и тяжко вздохнув, покачал головой: — Ох... разве я не учил тебя, что осознав ошибку, достаточно ее по возможности исправить и постараться не допускать вновь? Я никогда не говорил биться лбом в поклоне, тем более об стол. — Прости, учитель... — Мо Юн Мин глухо повторял извинения, не поднимая головы. Заклинатель прикрыл глаза. — Ты тоже знаешь, кому принадлежала моя душа в прошлой жизни? — Да. Мо Юн Мин не смел поднять глаз. — И то, что я прикрывался ложью, живя чужой жизнью что в теле Фань Шен Ву, что в этом теле пленного незнакомца, нося выдуманное имя Бай Сюэ? — Да... — И ты не осуждаешь меня? — Нет! Я бы никогда не стал осуждать тебя, учитель! — голова полудемона снова ударилась виновато об стол, заставив Бай Сюэ нахмуриться. Мо Юн Мин корил себя за те моменты, когда думал, что наставник бросил его, проткнув Бай Шуанем в тот раз на горе. Бай Сюэ же продолжал своего рода допрос, чтобы понять насколько сильно изменилось мышление этого подростка. Тот Мо Юн Мин, которого он помнил, был совсем другого мнения о своем учителе. — Но почему? Ведь я лжец. Более того, я водил за нос стольких людей, притворяясь тем, кем на самом деле не являюсь. Мо Юн Мин в свою очередь ответил без лишних размышлений: — Учитель — это учитель, и не важно, как он выглядит и какое примет решение — я последую за ним и всегда буду на его стороне. — И снова таки, почему? Ведь я однажды даже пронзил тебя собственным мечом. — Если учитель посчитал это необходимым, значит так было нужно. Я приму любое твое решение, наставник, — в его голосе читались лишь покорность и смирение, при этом они были переполненны тепла. Бай Сюэ не выдержал. Его ресницы задрожали, а лоб покрылся морщинами, словно его терзала внутренняя боль. Однако, голос его оставался спокойным, лишь теперь казался немного печальным. — Ты вполне вправе ненавидить меня. Я совершил действительно много ошибок. Юн-мэй же был все так же непреклонен. — Сколько бы наставник не совершил ошибок, я буду на его стороне. Что бы он не пожелал сделать — я помогу ему в этом. Бай Сюэ ненадолго замолчал, не находя слов. Этот подросток перед ним будто стал совершенно другим человеком. Он словно бы стал похож на выросшего умом и телом Ташан Шэня, делая подобные рассуждения, но тем не менее, он по прежнему был все еще слишком по-юношески прямолинеен, даже не умея должным образом скрывать своих эмоций и тревог. Сердце Бай Сюэ защемило болью при виде этого милого лисеныша. — Юн Мин, подними голову. Прекрати протирать лбом стол. Когда же он послушно поднял ее, Бай Сюэ потянулся к нему, сперва мягко растерев пальцем красное пятно от удара, а затем аккуратно положив ладонь ему на грудь. — Пожалуй, теперь пришла моя очередь, — Снежный демон виновато смотрел на своего ученика, тяжело произнося: — Прости меня, Юн Мин. В тот раз я не смог найти другого способа спасти твою жизнь. Его прохладные пальцы и ладонь касались груди ровно в том месте, где когда-то был вонзен его же рукой Бай Шуань. Бай Сюэ отчетливо слышал, как под одеждой билось в тревоге сердце Юн Мина. Он очень давно хотел сказать ему эти слова. — Учитель...! Не извиняйся! — глаза Мо Юн Мина оказались в один миг наполнены влагой, а губы предательски дрогнули. — Учителю нет нужды извиняться передо мной в чем либо, я никогда не стану держать зла на него! И не удержав хлынувших через край эмоций Мо Юн Мин все-таки вскочил со стула, изо всех сил ухватив человека в белых одеждах и сжав в удушающих объятьях. По щеке Бай Сюэ, которого крепкие руки держали за спину и плечи фактически над столом, медленно скатилась неожиданная горячая слеза. Он даже не заметил, как заплакал сам, все еще оторопело застыв на этот порыв его маленького лисеныша. Лишь осознав, что тот в самом деле не держит на него обиды за столь ужасные поступки, он горько и одновременно счастливо улыбнулся, положив руки ему на спину в ответ и быстро незаметно смахнув слезы. При виде того, как сердце Учителя постепенно смягчается, Ташан Шэнь также улыбнулся. Он хотел, чтобы Бай Сюэ наконец освободился от тяжести укоров себя же и собственной совести по отношению к этому мелкому недоноску, что был его юной копией. Теперь же, видя как он постепенно начинает отпускать чувство вины за совершенные ошибки, Ташан Шэнь был искренне счастлив. И лишь спустя несколько мгновений он окаменел, вспомнив одну очень важную вещь. Он ведь так и не приготовил Учителю обещанный ужин!