Система "Реабилитация" для первосортного злодея

Бросаться такими деньгами было воистину ужасным расточительством! — Если ты отдал столько денег всего за один гримуар, то сколько же будут стоить главные лоты? — Бай Сюньи тяжело вздохнул, потирая пальцами переносицу и прикрыв недовольно глаза. Столько денег спустить на ветер было все равно что ударить ножом по его бедному и обнищавшему сердцу. — Тебе не о чем волноваться, — легкий поцелуй коснулся горячими губами бледного лба заклинателя между бровей, словно пытаясь разгладить сморщенные складочки между них, — эта сумма на самом деле крошечная и вовсе не должна вызывать у тебя беспокойства. — Ты серьезно? — он поднял взгляд на него, изогнув в интересе и неверии бровь. — Подобная куча денег в самом деле ничего не стоит для тебя? — Именно. От такой искренеей, хитрой и теплой улыбки Бай Сюньи уже готов был поверить во что угодно. — Хорошо. Допустим, ты имеешь достаточно денег, — он задумчиво потер подбородок, бросив взгляд вниз на остальных гостей аукциона, — тогда насколько много? Мо Юн Мин удивлено поднял бровь. — Учитель хочет потягаться с ними? — Верно, — Бай Сюньи улыбнулся. — Я хочу заставить их понервничать и немного поразвлечься. С кем из них мы сможем потягаться за главные лоты? — Со всеми. — А? Ты в самом деле имеешь больше денег, чем каждый из них!? — Снежный демон был откровенно говоря поражен. — Не совсем, — Мо Юн Мин игриво улыбнулся. — Я имею больше денег, чем все здесь вместе взятые. — ... Бай Сюньи побледнел. Насколько же стал богатым его ученик!? — Юн Мин! Ты в прошлой жизни ограбил императора и всех его предков!? Откуда у тебя такое состояние!? — Скажем так, у меня было достаточно времени, чтобы собрать небольшую сумму, прежде чем я смог прийти к тебе, Учитель. — Вот ведь... несносный ребенок, — Бай Сюньи привычно вздохнул, потирая пальцами переносицу и хмуря лицо. — Ладно. Хорошо, допустим ты непомерно богат. Об этом еще кто-то знает? — Об этом знает лишь Учитель и еще кое-кто. — Кто-то еще? Я его знаю? — Да, — взгляд Мо Юн Мина неприятно помрачнел, вглядываясь в толпу сидящих внизу, — Учитель знает этого ползучего гада не хуже меня. Бай Сюньи сперва не понял, почему он так гневно отзывается об этом человеке, а потом решил, что под видом ползучего гада он имел ввиду именно то, что имел. — Ты сейчас говоришь о Старейшине Хон Шэ? — Нет, не о нем. Это кое-кто другой, — руки Ташан Шеня сжались крепче на его теле, заставив Бай Сюньи откровенно заинтересоваться этой личностью, к которой этот демон лис определено боялся подпускать его. — Юн Мин, он сейчас находится здесь? Где-то среди присутствующих, верно? — Да. — Покажи мне где он. Мо Юн Мин тяжко вздохнул, прижавшись носом к его щеке: — Учитель как всегда все видит насквозь. — Ты не хочешь, чтобы я встречался с ним? — Боюсь, этот дурак вскоре сам нас найдет. Мне пришлось отослать его как можно дальше и занять делом, чтобы он не докучал Учителю. Но этот придурок все равно явился прямиком сюда. Кажется, Бай Сюньи впервые слышал от Мо Юн Мина столько нелестных слов в адрес кого-либо. Интересно, кто научил его такой брани? — О, так вы с ним хорошо ладите. Он здесь из-за нас? — Бай Сюньи откинулся затылком на руку Ташан Шеня, поудобнее усевшись у него на коленях и, абсолютно не смущаясь подобного положения, принялся перебирать между пальцев свисающие локоны его черных волос. — Я дал ему поручение всего лишь вытащить кое-кого из заточения, но этот дурак, видимо, хочет сразу взять что-то исцеляющее для него. И хоть голос его ученика не дрогнул, Бай Сюньи отчетливо видел, как краснеют щеки Мо Юн Мина на фоне черных волос и такого же цвета одежд, стоило ему расслабиться у него на руках и начать играть с его волосами. Определенно, этому черному лису нравилось, когда он так себя ведет. Голос аукциониста прервал его размышления, разлетевшись по залу: — Следующий лот — драгоценные пилюли Байхо! — М? Что еще за пилюли? — Бай Сюньи повернул голову к сцене, наблюдая как старику приподносят на подставке небольшую бутылочку из белого нефрита. Сама эта бутылочка потянет самое меньшее на несколько тысяч золотых. Что уж говорить о содержимом. — Драгоценные пилюли Байхо — это гордость мира совершенствующихся! Они спасут вам жизнь, даже если ваша душа уже готова покинуть тело! Как и ожидалось, вещь явно не дешевая. — Эти пилюли бесценны, господа. Даже съев лишь половину одной из них, вы мгновенно исцелитесь от любого яда, залечите любое ранение и восстановите полностью духовные силы! Поговаривают, что однажды съев две пилюли Байхо за раз, один заклинатель сумел восстановить разбитое духовное ядро! Шум тут же прокатился шепотом и разговорами по всем рядам зрителей и потенциальных покупателей. — Начальная цена одной такой бутылочки — тридцать тысяч! Учтите, внутри находится по три пилюли. Всего таких бутылочек шесть и каждая создана Нефритовым дворцом из зачарованного белого нефрита наивысшего качества! Что еще за Нефритовый дворец? Бай Сюньи успел бросить лишь один любопытный взгляд на Мо Юн Мина, как тот с улыбкой сразу же объяснил: — Нефритовый дворец — это нейтральная территория, принадлежащая лучшим лекарям, алхимикам и мастерам знахарского мастерства. Они также имеют лучшую охрану и воинов, а их изделия из нефрита особенные — они останавливают время. И предметы внутри их нефритовых сосудов не подвластны старению, не гниют и сохраняют свои свойства до самого конца. — Не подвластны времени, значит? — Да. Лицо Ташан Шеня почернело, едва ему стоило вспомнить нефритовый гроб в глубинах горы Чушань. Он так же был сделан мастерами Нефритового дворца. Этот гроб в самом деле сумел сохранить запах горелой ткани и цвет свежей крови на одеждах Фань Шен Ву. Бай Сюньи... — Юн Мин? Что-то не так? — удивленные глаза Бай Сюньи пробежались по нему сверху вниз и обратно. — Нет, все хорошо, — Ташан Шень прикрыл глаза в милой улыбке. Кажется, он вновь слишком сильно потерялся в своих мыслях. — Итак, господа! Ваши ставки! Тридцать тысяч за три пилюли — это было отнюдь не дешево. Услышав такую цену, многие приубавили в своем запале, а шум в зале постепенно сошел на нет, заменяясь гробовой тишиной и ожиданием, кто же первым выложит такую сумму за всего одну бутылочку. Неожиданно для всех из окон верхних этажей со стороны демонов в руку аукциониста упал догорающий бумажный лист. Даже Бай Сюньи удивился, кто же из демонов был заинтересован в подобном. Ведь этот кто-то прямо сейчас находился недалеко от них, всего через одну тонкую стену. Дочитав горящий свиток, старик заголосил: — Первая ставка — сорок тысяч золотых! По залу вновь волной пробежал шепот, делая его похожим на гудящий улей пчел. Неужели кто-то еще может позволить себе повышать ставку сразу же на десять тысяч золотых? Это слишком расточительно! Однако, лист бумаги все еще отказывался догорать в его руке, сгорев лишь наполовину. — М? Что это? — стоило старику внимательнее вчитаться в оставшуюся надпись, как он тут же с восхищением добавил: — Прошу прощения, я ошибся! Сорок тысяч золотых за каждую пилюлю! Господин желает выкупить все шесть сосудов! Зал взорвался вздохами ужаса и удивления. Кто же способен бросаться такими деньгами, как не сам Император!? Старый дядюшка аукционист же напротив пребывал в восторге, приглаживая рукою свою бороду. — Есть ли кто-то еще, желающий сделать свою ставку? Никто из присутствующих не осмеливался даже громко дышать. — Ну что же... — Двести тысяч за один сосуд, — тем, кто осмелился сделать ставку оказался уже порядком почерневший на лице Хуань Юэ Лянь. Такие деньги были в самом деле очень не малые для него. Насколько Бай Сюньи знал и помнил, то можно было даже сказать, что он отдает последние гроши. — Сколько сосудов желает купить господин? — Один. — Что же, — старик довольно кивнул головой, громко произнося: — Двести тысяч золотых за один сосуд — раз! — Двести тысяч золотых — два! Один раз оглянувшись на верхние палаты со стороны демонов и не увидев оттуда никаких движений, он проголосил окончательно: — Двести тысяч золотых — три! Продано! Хуань Юэ Лянь истекал холодным потом, стараясь сохранять внешнее спокойствие из последних сил. Он в самом деле отдал весь годовой заработок пика Еваньшань! Бай Сюньи лишь хмыкнул, покачав головой и сложив руки на груди. Лично он не стал бы тратить такую сумму на столь сомнительные пилюли. Да и зачем они ему? Он не болен и спасать свою жизнь он может и без пилюль. Ему бы что-то от побочного эффекта проклятия, чтобы оно не пожирало его жизнь... Вот тогда он, может быть, и отдал бы подобную сумму золотых. А так обычные таблетки ему не интересны. Однако, те, кому они были нужны, все еще оставались. Ибо почти сразу кто-то выставил новую ставку: — Двести пятьдесят тысяч. Мужчина был одет в черный плащ, скрывающий как его лицо и личность, так и цвет волос, поэтому Бай Сюньи было сложно понять кто это такой. Его голос был мягок, тих и спокоен, а манера речи походила на нежное рокотание дикого зверя. Такой голос Бай Сюньи определенно не смог бы забыть. И он явно никогда не слышал его прежде. — Юн Мин, это.... — едва он хотел спросить его об этом человеке, как внезапно осекся и улыбнулся, посмотрев на своего ученика. — Глядя на твое мрачное лицо, я могу предположить, что этот человек и есть тот самый, о ком ты упоминал? — Учитель прав. Это и есть он. На последнем слове лицо Ташан Шеня перекосилось обереченной неприязнью. — Тебе он настолько не нравится? Он чем-то тебе навредил? — Навредил? Нет. Он ничего не может мне сделать, даже если захочет. Но в том, что он мне не нравится, Учитель несказанно прав. Пока они отвлекались на разговоры, старый аукционист уже воодушевленно объявил: — Двести пятьдесят тысяч золотых — три! Продано!