Система "Реабилитация" для первосортного злодея

Комната, куда их вежливо проводили, была в темно-бардовых тонах и оттенках золота. Тяжелые багровые занавески, что едва ли не касались пола, были подвязаны и аккуратно убраны по сторонам, открывая чудесный и обширный вид как на площадь для лотов, так и на места всех остальных сидящих внизу. Деревянный стол выглядел довольно искусно и одновременно забавно, вмещая на себе кувшин вина и одну нефритовую чашу, ведь вторую Бай Сюньи умудрился разбить. А также на столе красовалась нефритовая тарелка с двумя пирожками, приготовленными на пару. Стулья возле стола были особенно привлекательны: пусть деревянные, но прекрасной ручной работы, спинку составляли изящный вырезанный узор из завитков и анфас грозного дракона на фоне алой бархатной ткани, а на сидении располагалась белоснежная меховая шкура какого-то животного. Безумно мягкая и теплая. Однако, удовольствия посидеть на этих шкурах Снежному демону не предоставили. Его, пребывающую явно не в лучшем состоянии, заднюю часть настойчиво оставил сидеть в полулежачем положении у себя на коленях Ташан Шень. Собственно, сам Бай Сюньи не слишком-то и возражал. Поскольку они находятся довольно высоко над всеми собравшимися здесь, чтобы чей-то сверх меры любопытный взгляд мог их заметить, а на их комнату наложен отвод глаз, то беспокоиться о том, что кто-то увидит слишком много лишнего, не приходилось. А если и кто увидит, то что с того? Сколько раз он уже успел умереть и испытать на себе позор, что бы теперь нечто подобное могло его смутить? Да и когда ему еще выпадет возможность так понежиться в объятьях своего собственного ученика без угрызений совести по поводу совращения? Так что Снежного демона мнение других отнюдь не волновало. Единственное, что было способно его разволновать, это Юн Мин младший. Еще, чего доброго, не хватало чтобы он увидел их двоих вот так. Однако, Мо Юн-Мэй пока что рядом нет, поэтому Бай Сюньи не о чем волноваться и он может спокойно улечься на руках Ташан Шеня, отбросив предрассудки "учителя и ученика". Тем более, что его задница все еще невыносимо болела, а поясница трещала и изнывала мольбами о постельном режиме при любом малейшем движении. Этот Снежный демон в самом деле слишком стар... Хотя на вид этому телу было не больше двадцати лет, на самом деле ядро этого человека уже было отлично сформировано еще до того, как Бай Сюньи получил его тело. Если примерно подсчитать, сколько лет обычно тратят люди для достижения таких высот, то этому телу выходит примерно восемьдесят лет. Десятком больше или десятком меньше... какая разница? Он имеет отличное тело и может использовать как духовную силу, так и демоническую. Его это вполне устраивает. Хотя то, что он уже столько раз использовал чужие тела, словно какой-то паразит, его откровенно раздражало, однако кто же откажется от еще одного шанса на жизнь? Особенно, если всякий раз эта жизнь обрывалась от чужих рук раньше положенного, что было крайне досадно и, откровенно говоря, обидно. — О чем задумался Учитель? Теплые губы коснулись его лба, заставив на миг потерять дар речи и полностью смутиться. Он все еще не мог привыкнуть к столь трепетному отношению к себе. — Кхм, ни о чем... — Бай Сюньи, отвел взгляд, а затем и вовсе закрыл глаза, притулившись щекой к черной ткани на крепкой груди. — Я конечно ничего не имею против... но ты не думаешь, что называть меня учителем с таким почтением после всего... кхм... произошедшего... — М? — Тебе не кажется, это немного не к месту?.. Судя по веселому взгляду подобное совсем не волновало Ташан Шеня, поскольку тот все так же продолжал зажимать его в объятьях, без малейшего следа неловкости совершенно спокойно и удовлетворенно ответив: — Я буду обращаться с почтением к Учителю всегда. Не важно что произойдет и как сложатся обстоятельства. Но если тебе так хочется, то я буду почаще звать тебя по имени, Сюньи. Кровь тут же ударила по его лицу, заставив даже уши покраснеть. Он все еще не мог к этому привыкнуть! — Зови, как захочешь. Услышав подобное одобрение, чаровательная улыбка расплылась на лице Юн-гэ, скрыв за густыми ресницами два кровавых ярких рубина. К тому времени, как их внимание вернулось к сцене, на которой строго одетый старик уверено представлял очередной лот, оказалось, что большую часть самого аукциона они удачно прое... кхм! ... пропустили. Как оказалось, пока они были увлечены обществом друг друга, за это время было распродано уже больше половины всех лотов. И хоть Бай Сюньи расстроился лишь потому, что не смог на это посмотреть и оценить все предыдущие лоты своими глазами, Ташан Шень поспешил его заверить, поглядывая с легкой насмешкой вниз на сцену: — Учителю не о чем волноваться. Все эти лоты - лишь бесполезные безделушки. Более-менее неплохие лоты, которые могут пригодиться для тебя, все еще впереди. — Я не волновался. Мне просто было интересно, что за лоты были до этого. — Если тебе захочется, я без проблем достану их для тебя. — Ты можешь даже такое? — бровь Бай Сюньи изогнулась откровенным изумлением. — Разве это должно быть сложно для меня? — багровый взгляд игриво был скрыт под полуопущенными черными ресницами. Бай Сюньи ответил не сразу, откровенно засмотревшись на это обворожительно опасное, хитрое и в то же время абсолютно доброе для него самого лицо. Он не знал, что ответить, равно как и не знал, чего ему от него ожидать. Ташан Шень воистину слишком отличался от того Мо Юн Мина, которого он помнил и знал. Его маленький лисенок всегда был тем ребенком, которого он всеми силами защищал и пытался сделать для него все. Однако, этот вымахавший лис был другим. Он вырос куда более опасным зверем, нежели эта горная рысь могла бы представить. Этот черный хитрый лис притворялся покладистым перед ней и прятал когти, ластился и скрывал свой хищный нрав, подставляя для нее свой чудесный пушистый хвост. Однако его торчащая дыбом шерсть, горящие глаза и блестящие в усмешке огромные клыки слишком очевидно выдавали его дикую натуру. Проще говоря... этот лис вырос. И теперь он вернулся, чтобы съесть своего учителя. "Неожиданно... — Бай Сюньи опусил взгляд на свои руки, прикрытые дорогими одеждами, все так же прижимаясь щекой к груди Ташан Шеня. — И как все до этого дошло?" Он прокручивал в голове все свои воспоминания, начиная с того дня, как он очнулся в теле старейшины Чушань, и до того момента, как сейчас лежал у Мо Юн Мина на руках. И где же он ошибся? Нет, не так. Он всегда слишком много ошибался. Но где же он ошибся больше всего, раз все дошло до этого? "Как я превратился из великого заклинателя и демона... в гея-пассива?" Он нахмурился. "Нет, ладно еще с участью гея я могу смириться. Этого следовало ожидать изначально. Но почему я пассив? И более того... с какого черта мне это так пришлось по душе?" Эта участь в самом деле нравилась ему и именно этот факт больше всего заставлял душу Снежного демона метаться в стыде и волнении. Подобное... слишком смущало. — О чем задумался? Тихий бархатистый голос коснулся его ушей, а на макушку мягко опустился острый подбородок. — Да так... Ни о чем. Бай Сюньи бросил еще один взгляд на свои руки, кажется, о чем-то вспомнив. — Юн Мин. — М? Что такое, Учитель? — Та метка на твоей руке...она исчезла, да? — с своему удивлению, Бай Сюньи не смог скрыть грусти и ноток зарочарования в своем голосе. — Учитель говорит о проклятии оков души? — Мгм... — он отвел взгляд, уже заранее зная, каким будет ответ. Он всего лишь хотел убедиться. — Когда Учителя не стало, метка на моей руке исчезла. Учителю не стоит волноваться об этом. И хоть Ташан Шень так сказал, сам он отлично понимал, что этот человек волнуется вовсе не из-за наличия этого проклятья. Все было наоборот. Бай Сюньи сурово, но достаточно тихо произнес: — Я хочу ее вернуть. Мо Юн Мин на некоторое время замолчал. Только пережив его жизнь с первого дня их встречи, Ташан Шень наконец смог понять, что был за человек его Учитель. Мо Юн Мин знал, что едва его Учитель задумается об этом проклятии и поймет, что оно разрушено, он отнюдь не обрадуется, а захочет вновь его применить на себе во второй раз. — Учителю незачем брать на себя еще одно проклятье оков. Одно такое уже постепенно забирает твою жизнь. И я с удовольствием снял бы и его, — смуглые теплые пальцы Мо Юн Мина отодвинули белый ворот одежд, открыв своему алому взгляду черный ошейник из проклятых письмен. Багровые глаза недобро сузились, заблестев затаенной злобой и ненавистью. Иногда... он в самом деле желал убить себя же младшего, чтобы снять эту дрянь с шеи Учителя. После чего, возможно, он бы его воскресил. Все таки Учитель расстроится, если этот мальчишка умрет. Даже если он слишком слаб и ничтожен, чтобы даже стоять рядом с Учителем. Однако, когда Мо Юн Мин вновь посмотрел на своего Учителя, взгляд того уже был обращен на нынешний лот в руках старого аукциониста. Синие глаза Снежного демона были полностью прикованы едва скрываемым восхищением к книге в твердом лиловом переплете, украшенной аметистами и драгоценными духовными камнями. Это был неплохой лот. Что значит, Темный Аукцион Границ вскоре должен представить и главные лоты. Звучный и сильный голос старика в черных строгих одеждах громко и сдержанно доносился до каждого в помещении, растекаясь словно по стенам: — Следующий лот — редчайший манускрипт великого заклинателя! Если верить истории, этот предмет был создан еще во времена, когда древние боги жили с людьми! Шум в зале быстро затих, сменившись едва слышными перешептываниеми. Люди и демоны явно были впечатлены подобным предметом, однако все еще не решались кричать свою цену и грызть соперников взглядами за драгоценную вещь. Ведь никто не знал, в чем именно ее ценность. Кто-то из зала подал голос, воспользовавшись секундной тишиной: — В чем ценность этой книги? Она увеличивает приток духовных сил? Аукционист покачал головой: — Нет, ей это не свойственно. Кто-то другой спросил: — Тогда, может быть в ней написаны древние могущественные заклинания? — Нет, уважаемый. Как видите, — аукционист открыл ее, перелистывая чистые страницы, — эта книга совершенно пуста. — Тогда в чем ее ценность, милейший? Этот вопрос был задан очень знакомым для Бай Сюньи голосом, заставив его судорожно искать взглядом его источник. Во втором ряду среди заклинателей сидел человек, облаченный в благородные и дорогие зеленые ткани цвета сочной травы и нежнейшего нефрита. Именно он был тем, кто задал его — Хуань Юэ Лянь. Бай Сюньи улыбнулся, слегка опустив ресницы и задержав на нем взгляд. — Столько всего прошло, а ты так и не изменился. Верно, Старейшина Еваньшань? Мо Юн Мин заметил скрытую за улыбкой грусть в его глазах, тихо спросив: — Учитель скучает по прошлому? — М? — Бай Сюньи на миг оторвался от своих мыслей, удивленно уставившись на Мо Юн Мина. — О чем ты? Тот лишь обворожительно и мило улыбнулся, предложив: — Как Учитель смотрит на то, чтобы позже вернуться на вершину Чушань и вновь занять свое место Старейшины? Бай Сюньи... не нашел слов, чтобы ответить. Вместо этого он лишь выдавил из себя слабое: — Не знаю... В это время аукционист как раз закончил думать над тем, что ему стоит ответить, и сказал лишь то, что есть: — Несомненно, эта книга очень ценна. Однако, она не обладает ни чем из того, что вы все упомянули. Единственное, что делает ее ценной — это способность служить лишь своему владельцу. В зале вновь воцарилась тишина. Спустя мгновение еще один заклинатель задал вопрос: — Что значит "служить владельцу"? — О, это очень хорошее свойство! — глаза старика загорелись, когда он наконец услышал нужный вопрос и теперь имел возможность рассказать о ней все. — Этот уникальный манускрипт можно привязать к владельцу кровью и он будет соединен с его душой! Чтобы не случилось с владельцем, этот манускрипт всегда будет с ним и записать в нем что-либо без пера и кисти будет проще простого, а страницы его не имеют конца! И, что очень важно, никто другой не сможет ни открыть, ни прочесть, ни даже увидеть содержимого этой книги без разрешения на то ее обладателя! Прошу, ваши ставки, господа! Минимальная цена данного лота - десять тысяч золотых! Из рядов послышался лишь тихий недовольный шепот, но ни одной ставки так и не прозвучало. Хоть старый аукционист и был очень вдохновлен подробной особенностью этого предмета, никто больше в зале не разделял его возбуждения и радости. Однако, одна ставка все же прозвучала. — Одиннадцать тысяч золотом. Тем, кто согласился отдать столь крупную сумму за бесполезную книгу, оказался Хуань Юэ Лянь. Бай Сюньи едва не подпрыгнул на месте. Это был самый настоящий гримуар! Он тут же бросил взгляд на Мо Юн Мина, едва открыв рот, чтобы попросить денег взаймы, однако тот заговорил первым, все так же неизменно улыбаясь: — Учителю нравится эта книга? Бай Сюньи активно закивал, не в силах подобрать слов. — Тогда она твоя, — Ташан Шень прикрыл глаза в ласковой улыбке, протянув руку к столу и что-то начертив пальцем по его поверхности. В тот же миг в руку аукциониста упал догорающий бумажный клочок бумаги и тот громко и с нескрываемым счастьем объявил: — Господин из верхних палат ставит двадцать тысяч золотых! Кто-то желает предложить больше? По доселе молчавшему залу пробежался гул удивленных голосов. — Неужели, кто-то согласен отдать такую сумму за столь ненужную вещь? — Действительно, на верхних этажах явно сидят не бедные. — Кто знает, может это кто-то из Высших решил растратить свои деньги. Не так уж много тех, кто способен позволить себе оказаться в верхних палатах. Бай Сюньи, услышав сколько денег его ученик только что бросил на ветер, едва ли не начал обливаться слезами. Его бедная душа кричала во все горло! Зачем же так много! — Ставок больше нет? Ну что же, двадцать тысяч золотых — один! — Двадцать тысяч золотых — два! Аукционист подождал еще немного, прежде чем радостно выкрикнуть, приглаживая свою старую бороду рукой: — Двадцать тысяч золотых — три! Продано!