Жизнь - не математика

      Когда наступают выходные, в каждом из нас просыпается любитель пледов, сериалов и чая, и так хочется целыми днями сидеть дома, никуда не выходить и ни с кем лишним не встречаться. Однако сидеть дома и смотреть фильмы лучше с тем, рядом с кем приятно и тепло.       Так и появился очередной план Жени Медведевой — приготовить имбирное печенье и пойти в гости к Этери, чтобы вдвоём закупаться в плед и наслаждаться теплом друг друга.       С готовкой пришлось очень долго повозиться: сначала я рассыпала муку, потом у меня со стола упало яйцо и пришлось заодно помыть пол, я чуть не разбила тарелку и так далее. Кулинар из меня, конечно, не самый лучший, но оно того стоит. Когда ты готовишь, зная, что это принесёт хотя бы небольшую частицу счастья кому-то ещё, становишься счастливее сам.       Я выбежала из подъезда, и на мою голову сразу же приземлились шапка снега с карниза. Я помотала головой из стороны в сторону и улыбнулась, представляя себя принцессой с диадемой из снега. «Мороз и солнце, день чудесный» — вдруг вспомнились всем знакомые строки, которые с точностью описывали этот день.       Зайдя по пути в магазин за мандаринами, я появилась на пороге квартиры Тутберидзе. Разумеется, не предупредив.       Этери открыла мне дверь, и я выпала в осадок. Чёрная майка на тонких лямках и короткие шорты не скрывали ни одной детали её утонченной фигуры. Такой я её ещё не видела. Однако тёплые носки с изображением Санты Клауса снова напомнили, что она все ещё моя домашяя и милая Этери. — Ну и чего ты встала как вкопанная? Проходи, раз пришла, — на её лице вновь появилась такая приятная и знакомая мне улыбка. — Новогоднее настроение заказывали? — я протянула ей мандарины и коробку с печеньем. — Ты ж моё чудище снежное, — она отряхнула снежинки с моих волос.       Мы прошли на кухню и блондинка по обыкновению начала заваривать чай. В комнате приятно запахло корицей, мандаринами и печеньем. Я вдруг ощутила, как меня накрывает волна уюта. Порой именно этого спокойствия не хватает в жизни, полной беготни и постоянной спешки.       Этери поставила кружки на стол и откусила кусочек от печенья. Затем довольно зажмурилась. — Женька, да ты талант в кулинарии! — Ты просто не представляешь, во что мне это обошлось, — я тоже принялась за сладкое. — И во что же? — В два разбитых яйца, полпачки просыпаной муки и парочки нервных клеток, — перечислила я, а потом добавила: — Но ради тебя я готова остаться вообще без всего этого.       Этери опустила голову и смущённо поправила волосы. Бабочки в моем животе резво зашелестели крыльями. Какая же она красивая. Такая простая, домашняя, улыбчивая. Моя и больше ничья. — Как насчёт хорошего фильма со счастливой концовкой? — предлагаю я. — Валяй, — она улыбнулась. — Тащи ноутбук. ***       На ночь я осталась у Этери, послав маме сообщение, что пошла ночевать к Лизе. Переодевшись в немного великоватую пижаму Тутберидзе, мы собрались спать.       Первой заснула Этери, положив голову на моё плечо, отчего моё сердце учащенно забилось. Я почувствовала ответственность. Этери — первый человек, доверивший мне свои чувства, всю себя. Наверное, это и есть ещё одна составляющая любви — ответственность за того, кого любишь. И сейчас, слушая её размеренное дыхание и вдыхая цветочный аромат её волос, я понимала, что с каждой секундой влюбляюсь в неё все больше и больше.       Однако меня сон обошёл стороной. И я не нашла лучшего выхода, как забраться на подоконник и послушать тишину, смотря на городские огни. Я прислонилась лбом к холодному стеклу, которое тут же затуманилось. Я нарисовала пальцем сердечко и посмотрела вдаль. Горизонт искрился огнями, словно отражал небесную гладь, на которой сегодня необычайно явно выступили звезды. На дорогах машины спешили добраться до дома, и до меня, словно издалека, тихо доносились отголоски их сигналов. Этот город завораживает. Я всегда могла сидеть часами у окна и просто смотреть на эту бурлящую, по-настоящему живую жизнь, погружаясь в воспоминания. В груди вдруг образовался комок лёгкой грусти, потому что и эта ночь станет всего лишь воспоминанием, частью истории. Но я тут же вспоминаю, что столько глав истории нашей жизни ещё не написано, и их мы сможем заполнить нашими чувствами. — Жень, ты чего не спишь? — послышалось за моей спиной.       Я чуть не грохнулась с подоконника от неожиданности. Этери, сщурив глаза, смотрела на меня, ожидая ответа. — А я… Уснуть не получается, — я свесила ноги с подоконника и повернулась в её сторону.       Она закуталась в одеяло и подошла ко мне. В ночном свете она показалась мне такой загадочной и почти незнакомой. — И за что ты мне досталась, а, Женька? — она провела ладонью по моим волосам. — Просто так, — я улыбнулась. — Разве нужно что-то делать, чтобы быть счастливыми?       Она тоже обратила взгляд за стекло. Её карие глаза выражали крайнюю задумчивость. — Я часто задумывалась: почему именно я? Откуда у тебя такие чувства ко мне? Ведь ты моя ученица, ещё совсем юная, десятиклассница. А я…       Я прислонила указательный палец к её губам. Единственные губы, которые мне захотелось поцеловать, и вряд ли я захочу того же с кем-то другим. Этери — именно та, кто вызывает целый спектр эмоций и пробуждает что-то такое, что недоступно никому больше, кроме неё. Я люблю её. И никогда не позволю ей думать, что она не может просто быть счастливой. — Ты — это ты. И я люблю тебя. Я притянула её к себе и обняла, понимая, что такой и должна быть наша история — нежной, по-особенному волшебной и счастливой. — И я люблю тебя, Жень.