Жизнь - не математика

— Я люблю Этери Тутберидзе! — Женя, сумасшедшая, закрой окно!       Вечер пятницы определённо удался. Дело в том, что я осталась на ночь у Этери, и мы решили сыграть в правду или действие. И одним из её желаний было прокричать в окно о том, что я люблю её. — Дурочка, я же пошутила! — Ну я же не громко, — я виновато улыбнулась. — Ага, спасибо, теперь об этом будет знать только половина города, а не вся Москва, — съязвила Тутберидзе.       Я рассмеялась, и на её лице заиграла улыбка, которую я так люблю. — Так, давай дальше, — я предложила вновь вернуться к прерванной игре. — Правда или действие? — Действие.       Я провела пальцем по губам и сказала: — Один поцелуй.       Блондинка лукаво усмехнулась, приблизилась ко мне так, что моё сердце учащенно забилось, и решительно прильнула своими губами к моим. Не знаю, говорила я об этом или нет, но Этери чертовски хорошо целуется, и каждый поцелуй с ней раз за разом обретает новые краски. — А не пора ли нам спать? — произнесла она вдруг строгим родительским тоном.       Мои ещё не остывшие мозги решили выдать: — Спать в смысле… — Спать в смысле спать, — отрезала Этери. — Бегом в душ, Медведева.       О, Господи, ну почему я никогда не думаю, прежде чем что-то сказать?       Гель для душа с ароматом клубники со сливками приятно окутал моё тело. Именно им так приятно пахли плечи Тутберидзе, когда я оставалась у неё на ночь. Запах пробудил во мне ещё более чёткие воспоминания: бедно-розовые губы с трогательными трещинками, выпирающие ключицы, виднеющиеся из-под не до конца застегнутой шелковой блузки, аристократичные кисти рук, нежная кожа и изящное, грациозно тело, которое я никогда не видела во всей красе, но очень бы хотела…       Так, это что ещё такое? Как сказала Этери: «Спать в смысле спать.» А если бы я так и сказала: «Займёмся сексом?» Как же все-таки странно звучит из моих уст. Неужели этот момент настал? Я люблю Этери больше года, но ни разу у меня не возникало желание зайти дальше, чем просто поцеловать. А что будет, если, сегодня и свершится тот самый первый раз? Не оттолкнет ли меня Этери? Ведь у неё, разумеется, были намного более опытные партнёры, чем совсем еще юная десятиклассница, которая, к тому же, ещё и твоя ученица. А может, наоборот разделит моё желание?       И я решила попробовать.       У меня хватило ума и интуиции взять с собой в ванную телефон. Я села на пол и вооружилась великой силой интернета, желая подготовиться к тому, что может свершиться этой ночью. В голове кружилась мысли и сомнения, но сильнее их всех, как и всегда, оказывались мои чувства, которые говорили, что все правильно.       Я вышла из ванной в шелковой красной пижаме с чёрными кружевами, которую взяла совершенно случайно, и, получается, не зря. Посмотрела на себя в большое зеркало в прихожей и намеренно спустила одну лямку с плеча, проведя ладонью по оголенному участку кожи. Я заметила, что мои руки стали холоднее.       В спальной Тутберидзе горели свечи и гирлянда, которые я так любила. Она говорила, что зажигает их только тогда, когда я остаюсь у неё. Я присела на край кровати рядом с Этери и убрала с её лица мешающие прядки. — Тери? — Ммм? — Ты очень красивая, — прошептала я, наклоняясь ближе к её лицу.       Она только улыбнулась, приподнявшись с подушки, и вновь поцеловала меня.       Я улеглась с ней рядом и обняла за талию, начиная выводить пальцами невидимые узоры на её животе, со временем поднимаясь выше, чувствуя, как нарастает волнение, а вместе с ним и желание. Я разозлилась на её шелковую ночную рубашку, так некстати плотно прилегающую к груди, и принялась медленно стягивать лямки.       Но почувствовав напряжение Этери, заглянула ей в глаза, будто спрашивая, в чем дело.       Она приподнялась и прислонилась к стене кровати, взяв мою руку в свою и глубоко вдохнув, произнесла: — Ты правда этого хочешь, Медведева? — Да. — Тогда нечего медлить, — Этери подмигнула мне и потянулась за ещё одним поцелуем. ***       Я никогда больше не буду пытаться приготовить завтраки не у себя.       Я проснулась раньше Этери и решила, что после такой ночи неплохо бы было устроить идеальное утро для двоих. Самым первым пунктом идеального утра должен был быть вкусный завтрак. Поэтому я вооружилась сковородкой и необходимыми продуктами и принялась за готовку блинов.       Как говорится, первый блин комом. Но я не отчаилась и, как только первый блин отправился в мусорное ведро, сразу же вылила тесто для второго.       И тут зазвонил телефон. Я сорвалась с места, чтоб неожиданный звонок не стал причиной пробуждения Тутберидзе.       Звонила Алина. — Женька, я тебе щас такое расскажу! — начала подруга, и я сразу поняла что этот разговор затянется надолго.       И пока я забывшись слушала её рассказ о том, как она случайно встретилась с Даниилом Марковичем в магазине и разговорились ним (кстати, да, она до сих пор строила ему глазки), на кухне запахло горелым. — Алиныч, я тебе перезвоню, — быстро проговорила я и ринулась на кухню.       Везения мне хватило ровно на расстояние от ванной, где я в тишине разговаривала с подругой, до порога кухни, об который я споткнулась и грохнулась на пол, сдавленно завыв. Но тут же немедленно встала, чтобы спасти завтрак. Однако было уже поздно.       На сковородке чернел блин (если, конечно, его ещё можно было так называть), который, как оказалось, очень трудно отодрать. Мысль о том, что я испортила нам не только утро, но и посуду Этери, заставила меня чувствовать себя жутко виноватой. — Женя? Что ты делаешь? У тебя тут гарью пахнет, — в дверях бесшумно возникла Тутберидзе, и моё сердце чуть не получило смертельный удар от испуга, а рука автоматически спрятала за спину сковородку с незадавшимся «завтраком». — Эээ… — Что у тебя там? — она подошла ближе. — Я тут… Завтрак пыталась приготовить, — выдавила я.       Блондинка обошла меня и перед её взором предстало моё произведение искусства. — Господи, Медведева, это что?! — Это, — я почесала затылок, — блин… Был.       Она забрала сковороду из моих рук и потрясла её, пытаясь отлепить сие недоразумение. — Не получится, пробовала, — безнадёжно выдохнула я, виновато опуская глаза. — Давай-ка лучше мы пойдём позавтракаем в кофейне, горе-повар ты мой, — Этери улыбнулась и потрепала меня по волосам.       Все же романтическое утро заключается не в идеальном завтраке. Его главная составляющая — это сама любовь, для которой даже подгоревшие блины и испорченная сковорода не являются помехой.