Жизнь - не математика

      Я прожила у Этери с неделю, отчаянно придумывая, как выбраться из всего этого. Мне было хорошо рядом с Тутберидзе, но напряжение усиливалось, и я прекрасно понимала, что рано или поздно с мамой поговорить по душам придётся. В мусорной корзине уже валялось с десяток исписанных разными идеями листов, но ни одной, единственно правильной там не было. — Так, вот что я ещё придумала, — сказала я, сидя в блокнотом в руках и ожидая, пока микроволновка согреет наш обед. — Купить её самый любимый торт, заранее написать текст извинения и выучить его так, чтоб от зубов отскакивал, а потом сказать, что больше она этого не увидит, и снова тайно встречаться. — Наврать? Не думаю, что это лучший вариант, — Этери качнула головой, — что ещё?       И я принялась зачитвать следующий пункт: — Сказать, что это была игра «правда или действие», и я сделала это на спор. А ушла жить я к подруге, чтоб не попасть под горячую руку. Хотя, — я почесала затылок, — я ей перед уходом возьми и ляпни, что люблю тебя. Не поверит.       Передо мной оказалась тарелка с картофельным пюре и куриным филе, но я проигнорировала еду и читала дальше: — Ещё можно сказать, что…       Но Этери прервала меня, забирая блокнот из рук. Да, признаю, дело дрянь. Я вяло отправила кусок мяса в рот. — И когда ты только успеваешь все это придумать и записать? — спросила блондинка.       Я помедлила с ответом, потому что все наиболее сносные варианты приходили мне в голову именно на уроках. Соответственно, сконцентрироваться на учёбе было трудно, когда в моей голове тревожным колокольчиком звенел только один вопрос: «Что сказать маме?» И на фоне этого и электрический ток, и математический анализ были вещами, о которых я хотела бы думать меньше всего. — Эээ… Да в школе, — уклончиво ответила я и набрала в рот побольше сока. — А я думала, ты так старательно задачки решаешь на алгебре, — женщина хмыкнула. — Экстренные ситуации требуют экстренных решений, — оправдалась я. — Хотя с этими решениями все хреново. — А ты не думала просто сказать правду?       Я поперхнулась. Вот тебе пожалуйста — сказать правду. И как, интересно, это будет выглядеть? — Тери, ты серьёзно? Это же будет настоящий ядерный взрыв! Надеюсь, ты не имеешь в виду ещё и сказать, что ты — моя учительница? — Всегда лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Она переживает за тебя, желает счастья. Тебе нужно заверить её в том, что у тебя все хорошо, и ты действуешь сознательно. Я много думала и считаю, что так будет лучше всего.       Этери много думала. Слишком много. Иногда ночью я просыпалась от того, что ветер проникал в комнату из раскрытой форточки, а у окна стояла Тутберидзе с сигаретой меж пальцев и стряхивала пепел в ночной воздух. Всегда ее лицо в слабом свете луны было напряженным: нахмуренные брови, слегка поджатые губы. Я и не знала, что она думает о рассказе правды.       Этери думала и с утра, сидя с чашкой кофе за столом и смотря в пустоту. Иногда она забывала положить сахар, ругаясь: — Какая гадость! Как я могла забыть про сахар…       А потом снова возвращалась к раздумьям. — Ладно, — сказала я после затянувшейся паузы, — попробовать стоит. ***       Тем утром на город обрушился ливень. Небо посерело и покрылось тучами. Мне показалось это плохим знаком. Я пыталась вбить это в голову Этери и просить подождать хотя бы до завтра, но в итоге она все равно вручила мне мой телефон со словами: «Пиши». Пальцы дрожали, то и дело нажимая не на ту букву на клавиатуре, я задержалась, смотря на набранное сообщение и, немного помедлив, отправила.       «Привет. Нужно поговорить. Ты ведь будешь дома вечером?» — У тебя случайно коньяк не завалялся? — я отложила телефон и шумно выдохнула. — Нет вроде, — Тутберидзе пожала плечами. — Жаль. Я бы выпила.       Тут пришло уведомление, подействующее на меня, как брызги ледяной воды.       «Да. Приходи» — Вот и смертушка моя пришла, — только и сумела сказать я, понимая, что разговору быть, при чем очень скоро. — По крайней мере мы с тобой умрём вместе, — хмыкнула Этери. — Ты о чем? — Я с тобой пойду.       Я застыла, смотря на блондинку взглядом человека, говорящего с сумасшедшим. Здравствуйте, приехали. Я так и представила, как говорю маме: «Собственно, вот и она. Этери Георгиевна, моя математичка. Прошу любить и жаловать». — Тери, ты свихнулась?! Она ж меня точно прибьет, — я все ещё была в полнейшем шоке. — Но мы же собирались сказать всю правду. И хватит мне уже избегать знакомства с твоей мамой, мы с ней взрослые люди, надеюсь, сможем друг друга понять, — Этери говорила тоном, по которому я поняла, что отговорить её не получится. — Ты… Точно уверена? — я спросила ещё раз, но уже более спокойно. — Да, Медведева, точно.       К дому я шла медленно, пытаясь успокоиться, вдыхая воздух, пахнущий дождем и свежестью. Он барабанил по зонту и умудрялся все же проникать на одежду. Впрочем, меня это мало заботило. Как бы я не заставляла себя не выдумывать различные печальные формы развития событий после всей правды, моё сознание противилось и раз за разом выдавало новые мысли.       Этери казалась внешне спокойной. Она всегда была уверенной в себе и ни в чем не сомневающейся. Именно такой большую часть времени видели ее окружающие. Но была Этери, которую довелось узнать только мне: беспокойную, тревожную, печальную и ранимую. И черты той, хрупкой женщины, у которой есть свои страхи, сейчас отражались в её бездонных карих глазах. — Ты ведь ещё можешь передумать, — сказала я, уже заранее зная, что мне ответят. — Нет. Давай доведем все до конца? А потом закажем пиццу и посмотрим фильм, но уже со спокойной душой, — она ободряюще коснулась моего плеча и улыбнулась. — И что бы ни случилось, я люблю тебя, и это — самое важное.       Мама открыла дверь и удивлённо покосилась на Этери, стоящую за моей спиной. Та же молча смотрела на неё в ответ. Господи, ну и кашу я заварила! — Эээ… Привет, мам, — произнесла я, чтобы молчание не затянулось, и прошла в квартиру, потянув блондинку за собой, — Это… — Этери, — Тутберидзе прервала меня и сама представилась, протягивая маме руку для пожатия.       Мама неловко протянула свою ладонь, в недоумении смотря на меня. Я глуповато улыбнулась. — Жанна. А вы кто?       Ой, все, момент истины. Сердце заклокотало и отбивало ритмы не хуже барабана. — Та самая женщина, которую любит Женя. И я её тоже, — смело, но спокойно выдала Этери.       А вот мама явно опешила. Да уж, неожиданно, получилось. Представляю каково ей сейчас: ждала себе спокойно блудную дочь с извинениями, а тут на тебе — здравствуй ёлка, новый год!       В итоге она сказала: — Чаю?       На кухне витал аромат вишнёвого пирога и зелёного чая (другой мы дома особо не пили). Мама разлила напиток по кружкам, села и на удивление спокойно начала: — Ну, рассказывайте, как все это произошло.       Я, только собиравшаяся откусить кусочек от пирога, застыла с открытым ртом. И с чего начать-то? И чего это она больше не рвёт и мечет? Может, начать с нашей первой встречи — урока алгебры, на котором я с треском провалилась с квадратными трехчленами?       Пока я думала, Этери взяла все под свой контроль. —  В общем, я пришла к ним преподавать в прошлом году. Женю запомнила сразу, она была не похожа на остальных. Потом она попросила подготовить её к экзаменам, я согласилась, ведь хорошо, когда ученики сами проявляют инициативу. Мы занимались, у нас наладился контакт, Женя старалась. А потом, после нового года она приходит ко мне в учительскую и… я узнаю, что она меня любит, — Этери улыбнулась, вспоминая наше с ней прошлое, — У вас очень смелая дочь, Жанна, особенная. Она не смогла оставить меня равнодушной к её персоне, давая шанс полюбить. И я полюбила.       Я была так благодарна Этери за то, что она взяла эту сложную роль на себя, что мысленно пообещала себе после устроить грандиозный праздник в её честь. Особенно хорошо то, что она опустила часть с поцелуем и первым разом, не вдавалась в подробности наших отношений, но говорила искренне.       Мама слушала, внимая каждому слову. Не каждый день узнаешь такие подробности о жизни своей дочери. — Мам? Я надеюсь, что ты поймёшь… — Уже поняла, Жень, — произнесла она мягко, — у меня было достаточно времени, чтобы осознать, что только ты можешь выбирать кого любить, а мне остаётся только принять твой выбор.       Настало моё время офигевать от жизни. Вот это поворот! Всё чудесатее и чудесатее… — Да и я сама, наверное, не была внимательна к тебе. Даже не заметила, что моя девочка выросла и полюбила. Я чувствую, что вы — хороший человек, — она уже обратилась к Тутберидзе, — и если Женя с вами счастлива, то все в порядке. — Значит, у нас все хорошо? —  спросила блондинка. — Да, — мама тепло посмотрела на нас обеих.       Я не верила происходящему. Неужели вот так просто? Неужели по-настоящему? Я точно не сплю? Я ущипнула себя за ногу и уверилась в том, что это все — не сон. И как после этого не верить в волшебство? — Жень, ты можешь пока пойти к себе в комнату? Мне бы хотелось отдельно поговорить с твоей… девушкой, — мама вопросительно глянула на меня. — Ну вот, я вас познакомила, а теперь вы же  меня и выгоняете, — я надула губы, но тут же улыбнулась. — Ладно, как раз по Джерри соскучилась, — я взяла себе ещё кусок пирога, вышла и закрыла дверь.       Разумеется, ни в какую комнату я идти не собиралась. Я же не идиотка, чтобы пропускать первый разговор мамы и Этери наедине. Интересно, аж жуть!       Я нарочито громко прошлепала в комнату, потом вышла из неё на цыпочках, хлопнула дверью, походкой ниндзя добралась до кухни и уселась на пол, прислонившись ухом к закрытой двери. — Наверное, для вас это все так неожиданно, — сказала Этери. — Но мы с Женей решили, что нужно обо всем рассказать. — Я и правда не ожидала, что Женька приведёт домой женщину, да ещё и свою учительницу. Но она так смотрит на вас, в её взгляде словно мерцающие огни. И вы, кстати, тоже сияете.       Ну мама, прям зоркий глаз! Две мои любимые женщины на одной кухне — подарок судьбы, не иначе. — Какая она дома? И какой была в детстве? — вдруг задала вопрос Этери.      Ой, мама сейчас ей такого понарассказывает! Мне уже неловко. — Женя — настоящая егоза с ураганом в голове. Не думаю, что она сильно изменилась с детства — характер, привычки все те же, — завела шарманку мама. — С ней постоянно что-то случается. То она с мальчиками в песочнице подерется за игрушки, то объявит голодовку в школе, потому что учительнице по рисованию не понравился её рисунок. Однажды в шесть лет она захотела сделать мне сюрприз и приготовить торт, а потом мне пришлось все окна в доме открывать и отскребать её творение мясным ножом от духовки — отличный сюрприз, однако. До сих пор к готовке боюсь её подпускать, хоть она и выросла, — я была уверена, что она улыбается.       Кажется, Этери после таких рассказов тоже на кухню меня не пустит. К тому же, я уже изрядно поиздевалась над её сковородкой. — Вы счастливы вместе? — мама неожиданно сменила тему. — Да, — уверенный ответ. — Я рада. Но если что-то с ней случится, в первую очередь буду спрашивать с вас! — шутливым тоном заявила родительница. — Она всегда будет счастлива, обещаю.       Я улыбнулась. Как же хорошо, когда все хорошо.