С этой кровью, добровольно отданной

Когда Кубок выбрал её имя вместе с именем Седрика Диггори, весь Гриффиндорский дом был вне себя от ярости. Как смеет она, Равенкло, быть избранной вместо одного из самых храбрых и дерзких студентов, которых, вероятно, мог предложить Хогвартс? Почему кубок не выбрал выдающегося гриффиндорца в качестве чемпиона? Тот факт, что хаффлпаффец Седрик был выбран первым, ещё больше раздражал их гордое эго. Что ж, Гарри могла посоветовать им сделать только одно: идти к Мерлину. «Неужели они думают, что я этого хотела?» — подумала она, со вздохом опускаясь в горячую воду в ванной старост. Если они так сильно хотят заполучить пост чемпиона, то она бы в любой момент поменялась с желающим. Они могли бы забрать целиком и болящие мышцы, и путаницу в мыслях, связанную с появлением Волдеморта. И, возможно, Гарри еще больше беспокоило то, что он не убил её, когда была возможность. Значит, у него должна быть веская причина сохранить ей жизнь. Это мрачное осознание заставило её больше волноваться за волшебный мир, чем за собственную жизнь. Она смотрела на пузыри с таким серьёзным выражением лица, словно могла прочесть в них будущее. Если бы это было так просто. Увы, пузырьки остались такими же зыбкими, как и грядущее будущее. Жаль. Тем не менее, ей нужно было понять, что делать со всем этим. Гарри полагала, что должна была рассказать обо всей этой ситуации директору Дамблдору, но это могло подождать до тех пор, пока она перестанет чувствовать, что вот-вот сорвётся. Она не думала, что у неё хватит сил справиться с пренебрежительным отношением старца в данный момент. Вместо этого, её мысли вернулись к Волдеморту. Что озадачило Гарри, так это ощущение, сделавшее её совершенно беспомощной, когда он... прикоснулся к ней. Она сжала губы в тонкую линию, не желая думать о произошедшем. Она знала, что чувствовала в тот момент, но совершенно не понимала, почему. Он всего лишь коснулся её лба. Она опустилась еще ниже в ванну, выдувая носом пузырьки воды. Гермиона беспокоилась о ней, она знала это, но успокоить её не было приоритетом Гарри сейчас. Вдобавок ко всему, самой большой заботой школы на данный момент был Святочный бал. И если бы вы спросили её мнения, она бы сказала, что это напыщенная чушь. Не то чтобы её кто-то спрашивал. О танцах, то есть. Она села и вздохнула, подтянув колени к груди. Под ногтями и в волосах всё ещё оставались грязь и кровь. Может быть, поэтому её никто и не спрашивал; она притягивала смерть, просто существуя. Ей просто повезло, что они с Седриком всё ещё были живы. Она потянулась за мылом, растирая его по всему телу и пытаясь смыть кровь Питера Петтигрю, прикосновение Волдеморта. Но она пыталась смыть не только его прикосновение, но и ощущение его близости. Хотя их контакт был очень коротким, она всё ещё остро ощущала его присутствие, искрящееся в ней электричеством. Каким-то образом, это прикосновение всё ещё ощущалось. Ей не стоило думать об этом, но Гарри не могла отрицать факт произошедшего. Казалось, что в эти несколько мгновений между ними возникло единство, и оно было очень сильным. Это пугало её сверх всякой меры, и она почувствовала тяжесть в груди. Кому она могла сообщить обо всем этом, не чувствуя себя... в первую очередь, предательницей. Гарри издала громкий разочарованный стон, бросила мыло через ванну и откинулась назад, погружая волосы в воду. Ванна была достаточно глубокой, чтобы она могла лечь на спину. Она страстно желала быть нормальной, чтобы волноваться только об этом глупом предстоящем бале. Чтобы ей нужно было только подумать о том, какой цвет лучше всего подходит к её цвету лица. Стоит ли ей носить высокие каблуки или нет. Ленты для волос? Локоны или прямые? Какой цвет губной помады подойдет лучше всего? Но она могла думать только о высоких скулах, взлохмаченных чёрных волосах и пронзительных серо-голубых глазах. Его кожа была почти белой, руки и ноги длинными и изящными. Трудно было признать, что перевоплощение Волдеморта было красивым. Но так же было очень трудно не признать совершенно очевидное. Гарри хотелось биться головой о каменную стену до потери памяти, но сейчас она слишком устала даже для этого. Ей потребовалось совсем немного времени, чтобы собраться с силами, вылезти из ванны, одеться и лечь в постель. * К счастью, квиддич закончился на целый год, потому что на следующий день она едва могла двигаться, несмотря на то, что мадам Помфри залечила её порезы и синяки после испытания. Занятия продолжались как обычно, хотя близился конец года и скоро должен был наступить перерыв. Гарри до сих пор никому ничего не сказала о воскрешении Волдеморта, и, честно говоря, в этот момент ей было очень страшно. Дамблдор всегда говорил загадками и обычно ничем не мог помочь. Гермиона, хотя и хотела, как лучше, и знала почти всё о большинстве вещей, точно не могла дать ей совет по поводу воскрешения Темного Лорда. Так что, на самом деле, Гарри была вынуждена молчать обо всем этом, так как она действительно не знала, к кому обратиться за помощью. Ей было интересно, что именно Седрик помнил из произошедшего. За обедом она догнала его и помахала рукой. — Эй, Седрик… — но он резко отвернулся и тут же отошел от нее. Это заставило Гарри остановиться, моргая в болезненном замешательстве. Гермиона, которая была рядом с ней в этот момент, положила руки на бедра, выглядя возмущенной. — Можно было бы подумать, что он будет более благодарен, раз уж ты провела его через последнее испытание. Плечи Гарри опустились, и она почувствовала себя более чем подавленной. Значит, Седрик теперь избегает её, да? Наверное, ей следовало этого ожидать. Гермиона увидела выражение лица подруги и схватила её за руку, ведя к столу. — Не обращай на него внимания, Гарри. Ему стоило бы поучиться манерам. — Да, — сказала Гарри, пытаясь подбодрить Гермиону. — Итак, ты уже знаешь, что наденешь на Святочный Бал? — спросила Гермиона. Было очевидно, что она просто пытается сменить тему; ни одну из них ни капли не интересовал бал. — Ммм… На самом деле, у меня нет ничего особенно нарядного. — Что? Гарри! Я провожу тебя по магазинам в эти выходные. К счастью, у нас есть ещё немного времени. Гарри кивнула, хотя на её лице отразилось сомнение, которое она испытывала. — К счастью, — повторила она, стараясь казаться хоть немного взволнованной этой перспективой. Ни одна их них не заботилась о подобных вещах, но Гарри знала, что Гермиона изо всех сил старается подбодрить её. Они были подругами, потому что ни одна из них не вписывалась в общую группу девушек. Гермиона увлекалась чтением и исследованиями. А Гарри — квиддичем и в целом спортом. Все остальные девушки были увлечены сплетнями о мальчиках, макияжем и одеждой. Не то чтобы Гарри не хотела быть их подругой, но она чувствовала себя не в своей тарелке в их компании, особенно когда дело касалось макияжа и одежды. Она выросла, нося обноски своего кузена Дадли (что не очень-то льстило её фигуре), и разговоры о мальчиках... Ну, что ж… На самом деле, она не очень-то интересовалась романтикой. Ей очень хотелось, чтобы всё это происходило с ней естественно, как с другими девушками. Довольно скоро наступили выходные, и Гермиона потащила её по разным магазинам одежды, изготовителям мантий, продавцам обуви и торговкам косметикой. Гермиона ворковала о том, какого цвета платье ей следует надеть (тёмно-зелёное в тон глазам), из какого материала, как оно должно быть скроено. Подходящие туфли на низком каблуке, зелёная лента для волос. Гарри решила, что вместо макияжа она просто нанесёт тушь и чистый блеск для губ. Гермиона одобрила её выбор. После всего этого, она наконец-то была готова для Святочного Бала. Всё, кроме сопровождения на вечеринку. Гермиона призналась, что Виктор Крам пригласил её. Гарри поздравила её с широкой улыбкой и похлопала по плечу. Она также многозначительно повела бровями, оставив Гермиону краснеть и бормотать: «Гарри!» Гарри рассмеялась, подумав, что это забавно, что она так легко смогла смутить подругу. Хотя сама она никогда не была влюблена и училась в основном на любовных романах и книгах по анатомии. Иногда смотрела телевизор. Девушки в их общежитии также иногда говорили о сексе, либо громко, дразняще и вульгарно, либо приглушенным шёпотом, который никогда не был достаточно тихим. Гарри была безразлична к этой теме; в любом случае, не похоже, чтобы кто-то из мальчиков в Хогвартсе привлекал её внимание. И всё же, она приготовилась к танцам. На её платье был встроенный корсет, который она заставила Гермиону зашнуровать так туго, как только могла, приподнимая её достаточно заметную грудь. Она закрепила волосы заколкой, позволив им лежать мягкими волнами вместо обычного неопрятного беспорядка. После этого, она также заручилась помощью Гермионы для макияжа. После того, как она была полностью готова, даже она не могла отрицать, что выглядит прекрасно в зеркале. Гермиона смотрела на нее с восхищением в глазах. — Ты выглядишь великолепно, Гарри. Все, кто не пригласил тебя на танцы — идиоты. Гарри покраснела от похвалы. — Спасибо, Гермиона. Я чувствую себя принцессой или, может быть, невестой. На лице Гермионы появилось задумчивое выражение, такое же, какое появлялось всякий раз, когда она соединяла точки в какой-нибудь сложной головоломке. — Знаешь, не так давно королевские особы выходили замуж в таком возрасте. Это на самом деле считалось нормой, и если вы не были обручены с кем-то до шестнадцати лет, то предполагалось, что вы были изгоем. Гарри моргнула, глядя на свою лучшую подругу, удивляясь, откуда у нее такое внезапное изменение настроения. — Эм, хорошо. — Это предназначалось в основном для особо влиятельных людей, но также использовалось как средство защиты тех, кто ещё не получил богатство или власть, — продолжила Гермиона, приступая к своему макияжу. Гарри кивнула в ответ на слова подруги, зная, что иногда, когда Гермиона сбивается на другую тему, лучше просто переждать. — Но как это можно использовать в качестве защиты, если другому человеку тоже пятнадцать или шестнадцать лет? — спросила Гарри. — О, это потому, что они всегда соединяли их с разницей в возрасте. Конечно, это практика прекратилась очень давно в маггловском мире, но волшебники прекратили так делать только меньше века назад. Поскольку волшебники живут намного дольше магглов, разница в возрасте более социально приемлема. В конце концов, какая разница в десять лет, когда ведьмы и волшебники живут больше двухсот? Какая разница в двадцать лет? — Они действительно это делали? — недоверчиво спросила Гарри. — Но это все равно, что выйти замуж за человека возраста твоих родителей. Гермиона пожала плечами, критически разглядывая свой макияж в зеркале и проверяя, нет ли ошибок. — Это не имело значения, я полагаю. Гарри промычала нечто одобрительное, когда разум грубо вернул её к Волдеморту. Она лениво размышляла, каково это, быть помолвленной с таким старым мужчиной, но потом осознала свои мысли и откинула их. Она же не могла на самом деле так думать, верно? Гарри мысленно встряхнула себя и улыбнулась, когда Гермиона сказала: — Готова? — Наверное, да.