С этой кровью, добровольно отданной

Гермиона и Гарри вошли в Большой зал, который был преображен и украшен для бала в довольно пышной манере. Сама того не желая, Гарри чувствовала себя принцессой в своем платье и в своем окружении. Все были одеты официально, как члены королевской семьи. Реальность вскоре вмешалась, когда Виктор подошел, чтобы предложить руку Гермионе, и она поняла, что никто не придет, чтобы оказать ей такую же любезность. Гермиона посмотрела на нее, а Гарри улыбнулась и отмахнулась. — Иди развлекайся, — сказала она, улыбаясь своей подруге, когда её уводил на танцпол кавалер. Гермиона выглядела вне себя от радости, и Гарри не могла быть в плохом настроении из-за этого. Вместо того чтобы задержаться на месте, она начала пробираться к столикам, за которыми сидели одинокие и не танцующие люди. Она так и не добралась до места назначения, потому что Дамблдор скользил к ней сквозь толпу студентов. Он остановил её, положив руку на плечо, что заставило её почувствовать себя немного неловко, когда его рука легла на рукав её платья так, что он коснулся части обнаженной кожи. Она проигнорировала это чувство. — Гарри, я хотел бы поговорить с тобой наедине. Волна беспокойства прошла сквозь неё. Желание Дамблдора поговорить с ней не сулило ничего хорошего. Интересно, что случилось на этот раз? Она молча кивнула, следуя за Дамблдором обратно через толпу. Удивительно, но Снейп, Макгонагалл и даже Драко последовали за ними обоими в пустую комнату. Дамблдор немедленно установил защиту от посторонних глаз, выглядя очень серьезно. На лице Снейпа была его обычная ухмылка, а Драко выглядел таким же смущенным, как и она сама. Макгонагалл просто выглядела обеспокоенной. Она знала: что бы там ни было сказано, ей это совсем не понравится. Ей очень хотелось, чтобы рядом с ней была Гермиона, но она также не хотела отрывать свою лучшую подругу от заслуженного свидания. — Что случилось? — наконец спросила Гарри, не найдя никакого намека ни на одном из их лиц присутствующих. Неожиданно Дамблдор посмотрел на Снейпа, словно ожидая объяснений. Снейп раздраженно фыркнул, но все же начал: — Как тебе хорошо известно, я ношу на себе темную метку. С недавних пор она потемнела. Единственная причина для этого будет означать, что Темный Лорд снова возродился. Макгонагалл ахнула, побледнев от шока. Драко выглядел таким же ошарашенным. — Как ты можешь быть в этом уверен? — спросила Макгонагалл, глядя на Дамблдора. — Когда он был изгнан, метка из темно-черной превратилась в бледную тень. Теперь она снова черная, и я чувствую его присутствие, — ответил Снейп. — Но как это могло случиться? — продолжала Макгонагалл. Гарри почувствовала, как в ней нарастает чувство вины, и теперь она глубоко сожалела, что не сообщила никому о воскрешении Волдеморта раньше. Но теперь она знала, что наконец-то пришло время заговорить. — Я знаю как, — сказала она, эффектно заставив замолчать всех в комнате. Все они повернулись и посмотрели на нее широко раскрытыми глазами. — Это произошло во время последнего соревнования на турнире. Портключ, к которому мы с Седриком прикоснулись, не сразу перенес нас на поле для квиддича. Сначала он отправил нас на кладбище. Это было то же самое кладбище, которое я видела в своих видениях раньше. Но прежде чем я наконец поняла это, Пожиратель Смерти оглушил и связал Седрика. Он сказал, что убьет его, если я не сделаю точно так, как они скажут, и не выполню ритуал. — Гарри, — послышался сочувственный голос Дамблдора. — Скажи нам, что ты этого не делала! — произнес Малфой, заговорив в первый раз с тех пор, как оказался в комнате. Гарри перевела взгляд на него, стараясь не пролить ни капли слез. — А что мне оставалось делать? Я не могла позволить ему умереть! — А что это был за ритуал? — спросил Снейп резким и аналитическим тоном. По какой-то причине холодность его голоса успокаивала своей фамильярностью. На это, по крайней мере, она могла рассчитывать, даже если это была ненависть от её мастера зелий. Это достаточно успокоило её, чтобы она могла сдержать слезы. — Пожиратель Смерти сказал, что мне надо порезать руку и пролить кровь в котел. Он был огромен, достаточно велик, чтобы в нем можно было купаться. Маги выглядели испуганными, каждый из них думал об одном и том же. Магия крови. Это было мощно, связывающе и полностью запрещено. — Он заставил меня сказать несколько слов, когда я это делала. Я должна была сказать: «Кровь врага, добровольно отданная, я воскрешу моего врага», — ей было так стыдно, и она не знала, как много ей надо сказать, если она вообще хотела рассказать им все это. Но она все равно продолжала: — Петтигрю положил Волдеморта в зелье, — она не рассказала о том, что ударила его церемониальным ножом и радостно смотрела, как он истекает кровью. — Когда все было сделано, он поднялся из котла. Он… Они все ждали, что она продолжит. — Продолжай, Гарри, — мягко подбодрила её Макгонагалл. Гарри кивнула, одарив её благодарным взглядом. — Он коснулся моего лба. Но это было не больно. Это чувствовалось… странно, — сказала она, не желая говорить им, что это было ощущение эйфории. Но казалось, что Снейп видит её насквозь. — Странно? Как? Гарри покраснела, в её глазах появились слезы. На этот раз слезы были скорее от смущения и стыда, чем от безысходности. — Хорошо. Это было приятно. Как будто он должен был прикоснуться ко мне, — она огрызнулась, послав ему взгляд, который почти говорил: «Ну, вот! Теперь вы счастливы?». Они все выглядели сильно встревоженными этим, Дамблдор — еще меньше. Директор действительно посмотрел на нее… разочарованно. Так или иначе, это напугало её больше, чем реакция всех остальных. — Ты же не можешь на самом деле утверждать… — начал Малфой, но Гарри оборвала его, отказываясь принимать критику по поводу её предполагаемого статуса героя от него самого. — Есть еще одна деталь, о которой я забыла упомянуть. Прежде чем я добавила свою кровь, я должна была посмотреть, как они добавляют несколько ингредиентов. Один из них был действительно странным. Это была книга, похожая на старый журнал в кожаном переплете. Я никогда раньше не слышала, чтобы книга использовалась в качестве ингредиента для зелья, — сказала она, её глаза сфокусировались на Снейпе, теперь излучая вопрос. К несчастью, зельевар тоже выглядел озадаченным. — Если бы книга сама по себе не обладала магическим свойством, то от нее не было бы никакого проку в зелье. Это не принесло бы никакого качества зелью, и обычно либо растворяется, либо остается на дне. Либо это не возымеет никакого эффекта, либо нарушит равновесие зелья. Но все это очень субъективно. Так что на самом деле Снейп говорил, что он не знает. В любой другой ситуации Гарри с удовольствием воспользовалась бы случаем показать, что он чего-то не знает. Но сейчас она просто чувствовала себя смирившейся. — Почему же вы никому не сообщили, когда это случилось? — строго спросила Макгонагалл. Гарри поникла под ее пристальным взглядом, устыдившись того, что эта обычно добрая женщина обиделась на нее. — Я не знала, кому рассказать, — честно призналась она, хотя старалась не смотреть никому в глаза, вместо того чтобы смотреть в землю. — И я не думала, что кто-нибудь мне поверит. По какой-то причине Волдеморт оставил нас в живых. Я была в шоке от турнира и всего, что случилось, что я не говорила. А потом прошло еще немного времени, и мне показалось, что на данный момент все в порядке. Снейп уже собирался заговорить, но тут в разговор ворвался Драко, перепугав всех. — А как же твоя рука? — потребовал он ответа. — Разве мадам Помфри не заметила порез и не спросила тебя, откуда он взялся? Это не могло быть похоже на обычный порез. И снова Гарри была сбита с толку. Она хотела сохранить эту часть в секрете. — Фактически… У меня не было пореза, когда я вернулась. Прежде чем Волдеморт ушел со своими последователями, он исцелил меня. Я не знаю почему. Я не знаю, почему он не убил меня тогда. Конечно, он мог бы это сделать. Я была достаточно уязвима. Эти слова заставили Дамблдора встревожиться еще больше. Он сунул руку в складки своего одеяния, чтобы достать банку лимонных леденцов, которую предложил всем присутствующим. Драко и Гарри отказались, но, к их удивлению, Снейп и Макгонагалл приняли приглашение. После того, как он положил одну из них в рот, обеспокоенный взгляд Дамблдора смягчился в приятной улыбке, которую она так хорошо знала. — Теперь нам определенно есть о чем подумать. Простите, что беспокою вас обоих, когда вы должны танцевать и веселиться. Вам следует вернуться на бал и наслаждаться жизнью. Это был явный намек, поэтому Гарри с большим трепетом последовала за Драко из комнаты. Внезапно она почувствовала себя совершенно неуместно в такой красивой одежде, когда её мысли о том, что произошло, закружились в голове. Она чувствовала себя виноватой и стыдилась всего этого. Может быть, если бы она сопротивлялась, они смогли бы вернуться, не воскрешая Волдеморта? И что с ней было не так, если она так сильно реагировала на прикосновение Волдеморта, с горечью подумала она. Драко буквально вырвал её из раздумий, взяв за руку и ведя на танцпол. Это мгновенно вернуло её к реальности, когда она бросила на него взгляд, который говорил: «Какого черта ты делаешь?". — Расслабься, я к тебе не пристаю, — насмешливо сказал Драко. Так или иначе, это действительно заставило её чувствовать себя лучше. — Нам нужно поговорить, — прошептал он в качестве объяснения. — Я просто сегодня и так говорила больше, чем хотела, — сказала Гарри, хотя она все равно позволила увлечь себя в вальс. Хотя она получила такое же количество танцевальных инструкций, как и все остальные, она обнаружила, что танцевать у неё получается вполне естественно. Может быть, это было потому, что она знала, как легко уравновесить свой вес благодаря тому, что так много играла в квиддич. К её удивлению, Малфой также был превосходным танцором, легко и грациозно проводя её через менее скоординированные массы. Малфой просто послал ей осуждающе-понимающий взгляд на её слова, который на мгновение ошеломил её. Это была ее почти смертельная Немезида, но в данный момент ей казалось, что он видит её насквозь, как сквозь стекло. — Поттер, хоть ты мне и не нравишься, но до меня дошло, что ты совершенно ничего не знаешь, — ладно, значит, оскорбления, с которыми она могла бы полностью справиться. Этого и следовало ожидать. — Так что мне нужно сообщить тебе кое о чем. Ты же знаешь, что магия крови запрещена, — его острый взгляд заставил её лицо снова вспыхнуть от стыда. А ты не знаешь почему? — Гарри покачала головой, и вальс закончился. Они прервали свой танец на мгновение, и она могла видеть Гермиону сквозь толпу. Гермиона улыбнулась ей, помахала рукой, а затем посмотрела на человека, с которым танцевала. Ее улыбка сменилась шоком, и она увидела вопрос в её глазах. Гарри только пожала плечами и покачала головой, а Гермиона кивнула в ответ, хотя смущение не покидало её глаз. Музыка снова заиграла, и они продолжили свой танец, Драко ни на секунду не отпускал её талию. — Это запрещено, потому что это самая могущественная и самая связующая магия, — он пристально посмотрел ей в глаза, и она поняла, что не может отвести взгляд. — Что бы ни случилось дальше, Поттер, ты связана с ним. До какой степени, знает только он. Хотя бы частично. — Частично? Что ты имеешь в виду? Но до этого мы были связаны друг с другом, ты это хочешь сказать? — она знала, что в какой-то степени это должно быть правдой. Очевидно, они должны были стать смертельными врагами. Похоже, он действительно хотел её смерти, даже когда она родилась. — Больше, чем ты можешь себе представить, Поттер. Я, конечно, не знаю всех подробностей, но когда ты сказала… — он замолчал, задумчиво глядя на нее. — Ты знаешь историю короля Артура и Мерлина? — спросил он вдруг, ни с того ни с сего. — Да, по крайней мере маггловскую версию. Какое это вообще имеет отношение к делу? — спросила она еще более растерянно, чем в начале разговора. Драко покачал головой, игнорируя ее вопрос. — Даже в маггловской версии есть доля правды, — ответил он. — Тогда ты знаешь, что Артур и Мерлин были связаны, связаны узами. — Гарри медленно кивнула. — Ты могла бы сделать такой вывод из этих историй. — Да, но никто, вероятно, не говорил, что они были родственными душами, — Гарри с каждой минутой все больше запутывалась. И снова она не могла понять, какое отношение все это имеет к делу. — Ну и что с того, что они там были? — спросила она, начиная раздражаться и терять терпение от загадок Драко. — Говорят, что когда они впервые встретятся, у них будет та же реакция, что и у тебя… с ним. Каждый раз, когда они прикасались друг к другу, они приходили в такую эйфорию, что теряли сознание. По мере того, как они становились все ближе, это уменьшалось, но никогда не исчезало. Гарри побледнела, внезапно остановившись посреди танцпола. Драко остановился рядом с ней, глядя на нее своими бледными задумчивыми глазами. — Ты хочешь сказать, что он и я тоже… — Две стороны одной монеты, — подтвердил он. Она была в ужасе. — Но… Нет! Ты ведь можешь ошибаться, правда? Я имею в виду, что может же быть другое объяснение? — она замолчала, увидев в глазах Драко то, чего никогда не ожидала увидеть. Это была жалость. Он сказал все, что ей нужно было услышать. Другого объяснения не было. Волдеморт был её родственной душой. И все же она должна была убедиться в этом в последний раз. — А есть ли способ узнать это наверняка? Драко кивнул и повел её прочь от танцпола. Она была рада, что её увели; от всех этих кружащихся тел у нее начала кружиться голова, особенно в свете этой новой информации. Он вывел её из большого зала через двойные двери, которые были открыты, чтобы показать преображенный сад, где студенты могли гулять и быть относительно одни. Они были освещены плавающими светящимися шарами, как слишком большие светлячки, которые ведут к беседке или дальше вниз по тропе к скамейкам вдоль дорожки. Прежде чем они успели отойти достаточно далеко по тропинке, сзади послышался звук бегущих шагов. Они оба обернулись и увидели раскрасневшегося Рона Уизли. — Эй, — сказал он Гарри. — этот парень тебе не мешает? — спросил он, кивнув Малфою. Они с Роном были хорошими знакомыми, но она не заходила так далеко, чтобы назвать его другом. Тем не менее, её сердце согрелось от того, что кто-то пытался защитить её честь. — Нет, это не так. Мне нужно было подышать свежим воздухом, и он предложил проводить меня. Но всё равно спасибо за заботу. Рон явно не раздражал Малфоя, но поверил ей на слово. Он кивнул, прежде чем вернуться внутрь, и она снова повернулась к Драко. Он стоял там с задумчивым видом. — Ну же, ты же собирался мне кое-что показать, верно? Он медленно кивнул, прежде чем повернуться и подвести её к менее освещенной скамейке. Они прошли мимо нескольких целующихся пар, и ей стало не по себе. Она ведь должна этого хотеть, не так ли? Чтобы её целовали и обнимали? Но что-то в этой мысли вызывало у нее тошноту, и она избегала смотреть им в глаза, следуя за Малфоем по пятам. Они сели на скамейку, и он достал свою волшебную палочку. Она сделала то же самое, вспыхнув, когда ей пришлось залезть в вырез платья, чтобы сделать это. Ей больше некуда было её положить, рассудила она. И все же это было немного унизительно. — Заклинание очень простое. Я тебе покажу. Для большинства людей это не работает. — А почему? — спросила она, прежде чем смогла остановиться. Конечно, ей было искренне любопытно, но она также избегала неизбежного. — Потому что не у всех есть родственные души. Из тех, кто это делает, есть также шанс, что их родственная душа уже мертва. Или если не мертва, то есть факторы, которые их останавливают. Это не обычное заклинание для выполнения, потому что в этом просто много рисков. Например, другой человек может быть уже женат или слишком молод. Оно также может показать кентавра, дракона или какое-то другое магическое существо, которое не имеет права быть женатым. Обычно это заканчивается тем, что они становятся фамильярами. Гарри кивнула, испугавшись, что чья-то родственная душа может быть настоящим троллем. — Хорошо, это имеет смысл, — согласилась она. Драко кивнул, прежде чем поднять палочку. — Ostende mihi faciem soulmate, — сказал он, взмахнув палочкой в странном свистящем движении. Сначала ничего не происходило, а потом перед ними начала вырисовываться туманная фигура. Медленно она начала формироваться в лицо. Очень специфическое лицо. Гарри чуть не задохнулась от шока. — Это… но почему? Я имею в виду, ты же ненавидишь Уизли! Или, по крайней мере, ты так себя ведешь. А почему бы и нет, в этом нет никакого смысла… Лицо Джинни Уизли рассеялось, крошечные искорки света уплыли прочь на ветру. Драко одарил её снисходительным взглядом. — Ты думаешь, что основная магия, которая является фундаментальной для нашего мира, заботится о мелких предрассудках? Магия родственной души не следует никакой рифме или логике, кроме своей собственной. Так вот почему он был так озлоблен? Но она этого не знала. — Твоя очередь, Поттер, — напомнил он ей. — Родственная душа, которая является нормальной ведьмой, которая довольно красива между прочим, которая только случайно принадлежит к семье, с которой ты враждуешь — это одно, Малфой, но иметь Его, — она понизила голос: — как родственную душу, это — совсем другое. Так что, если это правда, тогда считай, что тебе очень повезло, — выплюнула она. Он только многозначительно посмотрел на нее. Гарри отвела взгляд, но знала, что больше не сможет его отталкивать. — Отлично, — отрезала она, поднимая палочку. — Ostende mihi faciem soulmate, — сказала она так тихо, что сама едва могла расслышать слова, копируя движение палочки, показанное ей Драко. Мерцающий туман сформировался, показывая то лицо, которое заставляло её дрожать только от одного взгляда, хотя на самом деле его там не было. Драко посмотрел на нее, ожидая подтверждения. Гарри тупо кивнула: — Да, это он.