С этой кровью, добровольно отданной

Когда Гарри и Драко вернулись на бал, он уже начал стихать. Гермиона стояла рядом с Виктором у чаши с пуншем и выглядела такой взмокшей, словно танцевала всю ночь. Вероятно, так оно и было, потому что Крам выглядел почти так же. Как будто в молчаливом согласии, Драко и Гарри разделились, и последняя направилась к своей лучшей подруге. Гермиона посмотрела на неё, и её глаза задумчиво блеснули. Гарри могла бы сказать, что здесь не будет конца вопросам и, возможно, поддразниванию. Но даже в этом случае ей придется сказать подруге правду. Если не сегодня, то в ближайшее время. Но сейчас ей казалось, что она говорила на эту тему гораздо больше, чем когда-либо хотела. — Гарри! — с улыбкой сказала Гермиона, подходя к ней. Виктор вежливо наклонил голову. — Привет, — сказала Гарри, невольно улыбнувшись подруге. — Весело проводишь время? — Так и есть. И похоже, что ты тоже. Малфой? — спросила она с растерянным и любопытным видом. Гарри покачала головой, не в силах примирить две мысли о «веселье» и «Малфое» одновременно. — Едва ли. Я объясню позже, — пообещала она, взглянув на Виктора. Гермиона понимающе посмотрела на неё и тут же опустила глаза. Студенты медленно начали расходиться по своим общежитиям, и Гарри ждала у двери, пока Гермиона попрощается с Виктором. Он наклонился, чтобы поцеловать её на ночь, и Гарри пришлось быстро отвернуть голову. Она чувствовала себя как смятое, мокрое бумажное полотенце, которое было выжато и использовалось много раз. Она лениво уставилась на свою ладонь, прослеживая место пореза. Гарри действительно не знала, куда клонится её жизнь, и она боялась это узнать. Родственная душа Темного Лорда. Это была чрезвычайно сюрреалистическая мысль. Он убил её родителей, убил и замучил так много людей. Как же она могла быть другой стороной той же самой монеты с ним? Может быть, именно поэтому они от природы были склонны стать врагами. Гермиона подошла к ней, выдернув её из задумчивости. Гарри машинально улыбнулась ей, хотя эта улыбка, вероятно, выглядела немного натянутой. — Эй, с тобой все в порядке? — озабоченно спросила Гермиона. Гарри кивнула, а затем сделал ей жест «давай уйдем отсюда». Они молча шли бок о бок до своего общежития, мысли Гарри неохотно возвращались к темным волосам, серым глазам и родственной душе. Только когда они оказались в безопасности в своем общежитии, окруженные чарами, брошенными Гермионой, Гарри начала рассказывать. О турнире, о том, что произошло на кладбище (за исключением инцидента с Петтигрю), и о том, что открыл ей сегодня вечером Малфой. Гермиона восприняла это спокойно, прервав лишь для того, чтобы прояснить один момент. Она выглядела потрясенной, но казалось, что её не слишком волнует родственная душа. — Итак, — нервно сказала Гарри. — что же мне делать? — Насчет чего именно? — спросила Гермиона. По правде говоря, все это было слишком сложно принять. Волдеморт восстал из мертвых, и теперь он был родственной душой Гарри. И к тому же он не убил её. И они понятия не имели, каковы его планы или намерения. — На счет всего. Но в первую очередь с тем, что он… Моя родственная душа, — сказала Гарри, с отвращением произнеся последнее слово. Гермиона кивнула, задумчиво глядя на неё. — Я провела небольшое исследование о родственных душах, Гарри. То, что он тебе подходит, ещё не значит, что ты похожа на него. И это не значит, что вам суждено влюбиться или что-то в этом роде. Родственные души — это не всегда о романтике, как магглы хотели бы думать. Это просто означает, что… ну, если я так скажу, то ты не очень утешишься. — Скажи это! Мне нужно это услышать, пожалуйста! — она скорее примет правду сейчас, чем будет готова к этому позже. — Ну, это просто означает, что вы двое совместимы. Это лучший партнер, которого ты когда-либо могла бы иметь. Ладно, возможно, ей следовало просто кивнуть и согласиться, а не задавать ещё больше вопросов. — Но каким образом? Как я могу быть даже отдаленно совместимой с этим… с этим… вместе с ним? Гермиона покачала головой. — Магия родственной души по большей части не раскрыта. Никто не может контролировать её, и мы можем только изучать воздействие на тех, кто действительно имеет связь. Некоторые считают, что она связана с самой судьбой. Никто не может избавиться от неё, и никто не может призвать её. Это просто то, с чем ты родилась. — То есть ты хочешь сказать, что я просто застряла здесь? — спросила Гарри, совершенно сбитая с толку. Гермиона кивнула в знак солидарности, выглядя печальной. — Боюсь, что так. Вместо того чтобы продолжать зарывать свою самооценку, Гарри сменила тему. Вроде. — У тебя есть родственная душа, Герми? — возможно, это был слишком личный вопрос, но она достаточно хорошо знала свою подругу, чтобы понять, что та, вероятно, произнесла заклинание раскрытия своей второй половинки. — Даже не знаю. Ответ шокировал её. Обычно Гермиона с головой погружалась в поиск любой информации. Конечно же, она хотела бы знать что-то подобное? Она повторила свои мысли: «А почему бы и нет? Конечно же, ты хотела бы знать?» Гермиона покачала головой. — Если я произнесу заклинание и обнаружу, что у меня нет второй половинки, то буду крайне разочарована. Но если у меня есть родственная душа, и это окажется кто-то, кого я не знаю, или он уже женат, или если он дракон… Я бы предпочла не знать. Не обижайся, Гарри, но подумай о том, во что тебе обошлись твои собственные знания. Разве ты не предпочла бы остаться в неведении относительно этой истины, чем иметь на неё влияние? Это было так не похоже на Гермиону, что она просто сидела и переваривала эти слова в течение секунды. Но, возможно, это было не так уж и непохоже на Гермиону, когда она так сказала. Она, вероятно, прочитала все предостережения против этого и усвоила их. И теперь, когда Гарри подумала об этом, она скорее хотела бы не знать точно, кто был её родственной душой. Она вспомнила эти серо-стальные глаза, его мрачный голос. Каково это, когда он прикасается к ней. Нет, она тоже предпочла бы не знать. Гарри кивнула на эти слова, внезапно почувствовав себя абсолютно уверенной. — Гермиона, ты можешь наложить на меня обливиэйт? Я больше ничего не хочу знать. Я думаю, что это было бы к лучшему. Гермиона выглядела крайне встревоженной. — Гарри, я знаю, что тебе не нравится эта информация, но, наверное, будет лучше, если ты её сохранишь. Но Гарри уже качала головой, и в её глазах появился решительный блеск. — Нет! Пожалуйста! Я хочу, чтобы он исчез. Все это, даже намеки. Разговор с Малфоем, и когда Волдеморт коснулся меня на кладбище. Ты можешь сделать это для меня? — Разве ты не хочешь подумать об этом, Гарри? Может быть, завтра, если ты все еще будешь так себя чувствовать. — Нет! Чары обливиэйта наиболее сильны, когда события только что произошли. Инцидент на кладбище будет тяжелым, но я прошу тебя попробовать. Пожалуйста! — Гарри пристально смотрела на неё, и Гермиона медленно сдалась. — Это, вероятно, будет долгий процесс, и этот тип магии является сложным даже для меня. Мне нужно будет использовать легилименцию, чтобы зафиксировать то, что произошло на турнире. Гарри кивнула, сосредоточившись. — Ты уверена, Гарри? — в последний раз спросила Гермиона, обеспокоенная, но смирившаяся. Гарри просто кивнула в знак согласия. - Если не считать того, что Волдеморт воскрес из мертвых, остальная часть года все еще была скучной, не произошло ничего более примечательного или захватывающего. Лето было для Гарри таким же, как и всегда: загруженным рутинной работой и игнорируемым Дурслями, только если они чего-то не хотели. Потом снова начались занятия в школе, и она с облегчением вздохнула, снова оказавшись в Хогвартсе. Это был единственный дом, который она когда-либо знала. Все только и говорили, что о новой учительнице Амбридж, сотруднице министерства магии. Гарри не обратила на это никакого внимания. Она знала, что Дамблдор предупредил министерство о том, что Волдеморт снова восстал, и они упрямо отказывались верить этому. Она была увлечена чтением писем, которые она тайно получила от Хедвиг, когда Дурсли спали. Они постоянно говорили нелестные вещи о том, что Дамблдор был бредовым старым волшебником, который все выдумывал. Она не думала, что поверила бы в это, если бы не была там, когда это случилось. Гарри склонила голову набок, глядя в окно поезда и вспоминая ту ночь. Это был конец турнира, и она была с Седриком. Но портал привел ее на кладбище вместо Хогвартса. Она убила крысу, пролила кровь в зелье, и Волдеморт вышел из котла. После этого, однако, ее воспоминания становятся нечеткими, и следующее, что она помнит, это принятие ванны. Она покачала головой, пытаясь прийти в себя. Вероятно, это был шок от сложившейся ситуации, сказала она себе, хотя и не могла избавиться от чувства разочарования из-за того, что не могла отчетливо вспомнить тот момент. И она пыталась вспомнить, что было после Бала, но как будто вся эта ночь не существовала. Гарри пожала плечами. Может быть, кто-то подлил слишком много алкоголя в пунш. Гермиона подняла глаза от книги, послав ей обеспокоенный взгляд. — Все в порядке, Гарри? — Гермиона часто спрашивала ее об этом в письмах, которые она присылала летом. — Отлично, Гермиона. Я просто думала о бале в конце прошлого года. На самом деле, я не так уж много помню. — Ну, это действительно было не так уж запоминающе, — со смехом сказала Гермиона, хотя в ее глазах было напряжение. — Что-то случилось? — спросила Гарри, внезапно задавшись вопросом, было ли что-то, что она должна была помнить. Гермиона покачала головой, возвращаясь к своей книге. Неужели она чем-то обидела ее? Гарри не могла вспомнить, сказала ли она что-нибудь резкое своей подруге той ночью. Но Гермиона была не из тех, кто скрывает свой гнев. Если бы у нее была жалоба, она бы сказала это громко и ясно. Так что, скорее всего, все было не так. Гарри мысленно пожала плечами и съела шоколадную лягушку. Она снова получила карточку с Мерлином. Первый урок с Долорес Амбридж был сущим кошмаром. Гарри уже хотелось ударить ее по лицу. По ее угрозам, тонко завуалированным сладким, фальшивым голоском, было очевидно, что она хочет отомстить Гарри. И к тому же, ее мода была ужасна. Неужели эта женщина не знает, что она уже не маленькая девочка? Даже ее одежда была отвратительной. Тем не менее, жизнь продолжалась, и не было больше ни слова о Волдеморте. Пока не было. Самым неожиданным образом Люциус Малфой ворвался в Хогвартс, требуя аудиенции у Альбуса Дамблдора и Северуса Снейпа. — Люциус, чему я обязан такой радостью? — спокойно спросил Дамблдор, словно приветствуя старого друга. — Вот этим! — он резко сплюнул, оттягивая рукав своего одеяния и обнажая руку перед старым волшебником. — Вот чему ты обязан этим удовольствием! — У него был убийственный вид. Его рука была гладкой и бледной. — Что… — Дамблдор опустил глаза, затем на его лице появилось потрясенное выражение. — Я позову Северуса. Пока он ждал, Люциус расхаживал взад и вперед, а в его глазах назревала буря. Когда Северус прибыл, он не выглядел удивленным присутствием Люциуса. — Так это и с тобой случилось? — спросил он, плавно останавливаясь прямо в кабинете Дамблдора. — Значит, это правда? — спросил Люциус, не останавливаясь, чтобы ответить на вопрос Снейпа. — Он исчез? Вот так просто? — Он, наконец, закончил свое хождение на неудобном для разговора расстоянии от мастера зельев. — Покажи мне, Северус, — сказал Дамблдор. Снейп сделал, как ему было велено, задрав рукав, чтобы показать свою чистую кожу. Люциус выглядел так, словно сходит с ума. — Он нас не вызывал, а теперь еще и это? — он бросил на Дамблдора свирепый взгляд, как будто это было его личное дело. Дамблдор казался невозмутимым. Он сунул руку в складки своего одеяния и достал маленькую жестянку. — Лимонный леденец? — предложил он, протягивая руку, чтобы Люциус взял ее. Северус кивнул в его сторону. — В них содержится успокоительное зелье. Я бы принял предложение. Медленно, словно потянувшись за ядовитой змеей вместо банки лимонных леденцом, он взял одну и положил себе в рот. Постепенно к мужчине вернулось самообладание. — Скажи мне, Люциус, почему ты включил меня в это дело? Конечно, это было бы слишком откровенно для вашей истинной преданности? — спросил Дамблдор, сидя в своем кресле с высокой спинкой. — Похоже, что у меня больше нет привязанностей. Темная метка исчезла, поскольку, кажется, что Темный Лорд ничего не требует от своих предполагаемых последователей. — усмехнулся Люциус, опершись обеими руками на трость. — И вы бы все равно узнали об этом развитии событий, — сказал он, взглянув на Снейпа. — Я пришел сюда спросить, не слышали ли вы чего-нибудь. Его намерения, его планы. Северус знал Люциуса достаточно хорошо, чтобы понять, что тот был в ужасе. Они оба знали, что это означает; ни один из них не будет иметь защиты, если Темный Лорд таким образом решит напасть на них. Но дело было не только в этом. Люциус был человеком самосохранения больше всего на свете. Люциус, как обычно сдержанный и даже под успокоительным зельем, нервничал. Просто немного сжал и ослабил хватку на трости. Его черные кожаные перчатки, тихо скрипящие от напряжения, были тем, что выдавало его. — Мне просто нужно знать, — сказал он после долгой паузы: — Что Хогвартс останется безопасным убежищем. — А, значит, дело было не только в нем. Речь шла о Драко. — Я делаю все, что могу, чтобы гарантировать, что все студенты в безопасности от вреда, — заверил Дамблдор. — Я не слышал ни о каком необычном движении, и если вас не вызвали, то можно с уверенностью предположить, что Волдеморт не нуждался в помощи своих самых доверенных соратников. Однако, это не означает, что он не строит никаких планов. Люциус переварил сказанное и, быстро кивнув, повернулся, чтобы выйти из комнаты. Он помедлил у двери, подождал немного, прежде чем сказать: «Вы будете держать меня в курсе дела?» — Я позову вас, если что-нибудь случится. Он еще раз быстро кивнул и вышел. Снейп посмотрел на Дамблдора, потерявшись в этих событиях. — А когда эта метка исчезла? — спросил Дамблдор. — Сегодня утром её уже не было. Я заметил это, когда одевался. У меня не было времени сообщить вам об этом. — И что ты обо всем этом думаешь? — задумчиво спросил Дамблдор, отправляя в рот очередную лимонную дольку. Снейп медленно покачал головой. — Я не могу избавиться от чувства, что он замышляет что-то еще более зловещее, что-то такое, в чем он уверен, что ему не понадобится ничья помощь. Может быть, его паранойя достигла нового пика? Все это были лишь слепые домыслы.