С этой кровью, добровольно отданной

Гарри проснулась, задыхаясь в холодном поту, размахивая руками, а ее сердце бешено колотилось, что она чувствовала, словно колибри бьется о ее грудную клетку изнутри. Должно быть, она кричала, потому что Гермиона уже сидела возле нее, протягивая руку с палочкой, чтобы бросить Люмос. — Гарри? Что случилось? Это был не первый раз, когда она просыпалась с криком от ночных кошмаров, и не последний. Однако, этот сон был совсем другим. Он казался сюрреалистичным, но в то же время осязаемым. Да и кошмаром это точно не было. Гарри покачала головой, подняв руку, чтобы прижать к ее все еще трепещущему сердцу. Она не могла точно вспомнить все детали, но они определенно начинали возвращаться к ней все яснее и яснее. Это было совсем не то, что она хотела бы рассказать Гермионе. — Ничего, ничего особенного, — сказала она неубедительно, потому что все еще тяжело дышала, и голос ее дрожал. Гермиона выглядела обеспокоенной, но она знала достаточно, чтобы не давить на подругу в данный момент. — Хорошо. Тебе что-нибудь нужно? И снова Гарри покачала головой. — Мне просто нужно подумать. Сколько сейчас времени? Гермиона произнесла заклинание, и время осветилось на дисплее, чтобы они обе могли видеть: 4:26 утра. Цифры померкли, а мысли Гарри все еще лихорадочно метались. Теперь она окончательно проснулась и знала, что не сможет заснуть даже в такую сильную засушливую погоду. Быстро приняв решение, она откинула одеяло и встала с кровати. — Я собираюсь пойти прогуляться. — Гарри, уже давно начался комендантский час. Если профессор поймает тебя… — Профессора так поздно не патрулируют, Миона. Кроме того, я буду очень осторожна и возьму свою мантию-невидимку. Мне просто нужно прогнать сон, все будет хорошо. Сейчас уже никто не проснется. Гермиона медленно кивнула, хотя бы потому, что знала: Гарри не изменит своего решения. — Хорошо. Только будь осторожна. Гарри кивнула в знак согласия, когда она натянула свою мантию и схватила мантию-невидимку. Гермиона встревоженно смотрела, как Гарри исчезла и ушла прочь. Картина открывалась и закрывалась, казалось бы, сама собой. Она могла только удивляться нынешнему состоянию своей лучшей подруги. В коридорах было темно и пустынно, даже картины спали в своих рамках. Некоторые из них громко храпели, когда Гарри проходила мимо. Единственным звуком были ее тихие шаги, громкие в окружающей тишине. Но Гарри это не волновало, единственное, что было у нее на уме — тревожный сон, который она только что пережила. Во сне она была там, в спальне, стоя в красивом белом платье с замысловатым узором из бисера и кружев. Перед ней стояло зеркало, из огромных витражных окон в комнату просачивался слабый сумеречный свет. Комната была красиво оформлена, полна зелени и жизни. На кровати были разбросаны розовые лепестки, словно подношение. Она выглядела прелестно, ее волосы были уложены в идеальные локоны, украшенные жемчугом и стеклянными бусинками. Она стояла перед зеркалом, восхищенно разглядывая себя на мгновение, прежде чем дверь открылась и впустила высокого мужчину. Гарри повернулась с широкой улыбкой на лице, когда увидела его. Но она узнала его — холодные серые глаза, красиво причесанные черные волосы. Ее сердце затрепетало и, кажется, остановилось, улыбка застыла на ее лице, прежде чем счастливое выражение лица сменилось ужасом. Он улыбался ей — жестокая вещь только потому, что она знала этого человека. Волдеморт был одет в темно-серый костюм, его галстук и рубашка подчеркивали оттенки серого. Они заставляли его глаза цвета бронзы сиять еще ярче. — Гарри, — прошептал он, протягивая ей руку, и голос его был мрачен и трепетно соблазнителен. Ее губы приоткрылись в шоке, но ни слова не сорвалось с них. Она почувствовала, что вся дрожит. Ее тело повиновалось импульсу, и она нерешительно потянулась, чтобы взять его за руку. Она ненавидела его, но это было так хорошо, так правильно, чтобы поделиться этим контактом. Он притянул ее ближе, когда сделал шаг вперед, а другой рукой обхватил ее щеку. У Гарри было так много вопросов, но ее голос подвел ее. Она наклонилась к его руке, прижатой к щеке, наслаждаясь теплом и неприкрытыми эмоциями под ней. «Почему ты здесь?» — она хотела спросить. Или, может быть: «Зачем ты меня трогаешь?» Вместо этого она сказала: «Что ты делаешь? — к счастью, ее голос звучал нормально. Волдеморт издал недовольный звук, притягивая ее ближе и оставляя целомудренный, но продолжительный поцелуй на ее лбу. — Это не то, что я делаю, любовь моя. Это то, что я уже сделал. Брови Гарри в замешательстве поползли вверх. — Что ты хочешь этим сказать? — Волдеморт только усмехнулся в ответ. — Что ты хочешь этим сказать?! — спросила она более настойчиво, лишь частично высвобождаясь из его объятий. — Не беспокойся сейчас о таких вещах, любовь моя, — сказал он успокаивающе, притягивая ее к кровати. — Ты скоро сама все узнаешь. Гарри чувствовала себя так, словно ее околдовали, хотя это было не похоже ни на одно заклинание, которое она когда-либо знала раньше. Его присутствие казалось магнетическим, как будто она должна была последовать за ним. Ее ноги начали двигаться прежде, чем она приняла решение, пока она не легла на покрытую лепестками роз кровать, ее эфирное белое платье было изящно разложено вокруг нее. Волдеморт последовал за ней, его колени вдавились в матрас под ней. Одна рука была прижата к ее голове, другая обводила ее губы. Ее сердце бешено колотилось, и она не могла оторвать взгляд от его серо-голубых глаз. Он смотрел на нее благоговейно, как будто тоже чувствовал какое-то магнетическое притяжение. — В данный момент я не могу сделать большего, но этого должно быть достаточно, — сказал он тихо, почти с сожалением. Затем он наклонился вперед, и ему показалось, что из легких Гарри выкачали весь воздух. «Он собирается поцеловать меня, он собирается поцеловать меня, О мой Бог…» — но ее мысли прервались, когда их губы встретились. Она почти ничего не ожидала от такого рода вещей, но не ожидала увидеть реальность. Губы Волдеморта были очень мягкими, когда они обхватили ее, и она издала удивленный, потрясенный, тихий звук удовольствия. Ее руки неуверенно поднялись, одна легла ему на плечо, другая прошлась по его шелковистым волосам. Он прижался еще сильнее, углубляя поцелуй. Поначалу Гарри не знала, что делать, но когда она освоилась, то с энтузиазмом ответила на поцелуй, частично забыв, с кем именно она сейчас целовалась. Все эти мысли улетучились из ее головы, и вскоре она уже прижималась к нему, преследуя интенсивное наслаждение его губ. Она определенно понимала, как люди могут стать зависимыми от этого. Их губы начали потихоньку раздвигаться, и она сладко застонала, когда его скользкий язык заплясал по ее нижней губе. Внезапно ей больше всего на свете захотелось завладеть этим языком для себя, и она уже не задавалась вопросом «почему». Гарри еще сильнее раздвинула свои губы под его натиском, пробуя его на вкус осторожным прикосновением языка к его нижней губе. Волдеморт издал стон, темный рокот, который звучал совсем не так, как ее собственный, но тем не менее послал ударную волну удовольствия, танцующую вдоль ее тела. Она чувствовала, как предвкушение собирается между ее бедрами, и осознание этого только еще больше заводило ее. Волдеморт преследовал ее язык своим собственным, и когда их языки встретились, она извивалась под ним. Она хотела большего, но ей хотелось целовать его так вечность. Он слегка отстранился, его глаза были немного дикими и светились синим еще ярче. Его волосы были в беспорядке от ее пальцев, но она нашла это только более привлекательным. — Ты моя, Гарри. Моя. Я скоро приду за тобой. Его слова были похожи на ведро ледяной воды, и она резко вышла из забытия, внезапно осознав в полной мере, кто это был. Как только она начала паниковать, она проснулась, ее сердце все еще бешено билось. Но место между ее ног тоже было очень скользким. Так что нет, она не хотела делиться этим сном с Гермионой. Как объяснить подруге, что тебе только что приснился странный мокрый сон о недавно воскресшем Темном Лорде? Да, ты просто не знаешь! И вот теперь она смотрела на озеро, гладкое, как стекло, потому что даже гигантский кальмар спал. Гарри была совершенно сбита с толку… Как правильно, и сексуально. Ее сердце все еще колотилось, когда она думала о деталях этого сна, но она не могла стряхнуть его. Это казалось таким реальным, как предчувствие или какая-то проекция. Но какого черта Волдеморт проецируется в ее сны только для того, чтобы… ох… И кроме того, она была уверена, что вторжение в ее разум было невозможно. Даже самые лучшие окклюменты должны были поддерживать зрительный контакт. Так что это, очевидно, означало, что все происходящее здесь было ее собственной ошибкой, ее собственным разумом, вызвавшим такие незаконные темные фантазии. И это откровенно напугало ее до смерти. Она не хотела ни с кем делиться этим секретом, но и не хотела просто игнорировать его и надеяться, что он исчезнет. По какой-то причине ей казалось, что с этим она не сможет справиться сама, и ей нужно было как-то получить помощь. Она просто еще не знала, что делать. Гарри не знала, как долго она стояла там, глядя на озеро и размышляя, но снаружи уже становилось немного светлее, когда она наконец решила выйти из оцепенения и вернуться в башню Равенкло. Она не знала, было ли это из-за недовольного выражения ее лица, или из-за того, что картина сжалилась над ней, но на этот раз дверь распахнулась, даже не спросив загадку. — Спасибо, — быстро прошептала она и направилась обратно в общежитие. Никто из других учеников еще не проснулся, кроме Гермионы, которая, возможно, все это время волновалась и ждала ее. Гермиона, как всегда, уткнулась носом в книгу, но Гарри знала, что это всего для общего развития, а не для занятий; Гермиона уже закончила все предстоящие эссе, которые должны были быть написаны. Она чувствовала себя плохо, особенно когда оторвалась от книги с озабоченным выражением лица. Вместо того чтобы сказать ей «доброе утро» или «я в порядке», Гарри вместо этого спросила ее: — Ты знаешь какие-нибудь очищающие сны заклинания? Я думаю, что со мной действительно что-то случилось, и я надеюсь, что что-то вроде этого поможет это исправить. Гермиона приподняла бровь, хотя она прекрасно переносила все странности подруги, который проснулась чертовски рано. — Очищающие? Ты имеешь в виду подсознание? Я могу заглянуть в него — это было все, что она сказала, не задавая слишком подробных вопросов. Она знала Гарри, и та обязательно поделится им, когда будет готова. Если она вообще когда-нибудь будет готова. Они встали и собрались, когда все остальные ученики зашевелились, тихо двигаясь в утренней дреме. Вот и все, что они сказали на эту тему в тот день, хотя Гарри никогда не забывала об этом. Излишне говорить, что она очень устала, так как день тянулся медленно, и ей совсем не хотелось идти на урок Амбридж. С этой женщиной было трудно иметь дело даже в обычный день. Ей не помогало то, что она продолжала отрицать существование Волдеморта, но Гарри знала, когда нужно держать рот на замке. Иногда. Хотя сегодня она была вспыльчива, и Амбридж «учила» их различать ядовитые растения от съедобных. То, чему Снейп уже научил их на первом курсе. По какой-то причине, Гарри наконец-то огрызнуась. — Простите, профессор, но как это поможет нам защититься от темных искусств? Я совершенно уверена, что Волдеморт не будет пытаться убедить меня съесть паслен. Взгляд Амбридж остановился на ней, ее ужасные жабьи глаза расширились от негодования. — Ну, я совершенно уверена, что это так, Мисс Поттер, поскольку Волдеморт мертв. В ближайшее время он никого ни к чему принуждать не будет, — сказала она своим отвратительно чопорным и снисходительным тоном. Хотя ее опровержение вызвало хихиканье у нескольких студентов, напряжение все еще было смертельно сильным в комнате. Гарри стиснула зубы и ответила самым сладким голосом, на который была способна в присутствии Амбридж: — На самом деле, профессор, он вполне здоров и жив. Я видела, как он поднялся из котла в самом конце прошлого года. По крайней мере, в одном мы согласны: он не будет пытаться отравить меня. Я совершенно уверена, что он будет пытаться схватить меня и медленно убивать гораздо более мучительными способами. Ноздри Амбридж раздулись, и она выглядела так, как будто сама собиралась бросить непростительный заклятие в Гарри прямо сейчас. — Мисс Поттер, такой леди, как вы, совершенно не подобает распространять такие ужасные слухи. Это не самое легкое наказание, которое я могу дать за такой проступок. Вы будете отбывать наказание вместе со мной дважды в неделю в обозримом будущем, пока я не сочту нужным завершить его. Начиная с завтрашнего дня. И Гарри не думала, что ее день может стать еще хуже.