С этой кровью, добровольно отданной

На следующий день начались занятия по Квиддичу, и Гарри была очень взволнована. Она так скучала по нему все лето, ей так хотелось вскочить на метлу и выпрыгнуть из окна своей спальни, чтобы ветер трепал волосы, и никогда не оглядываться назад. Если бы она только могла каким-то образом снять дурацкие решетки со своего окна, мешающие побегу, поставленные туда ненавистными ей тетей и дядей. Иногда ей хотелось жить где-нибудь в другом месте, даже если это означало отсутствие защиты от Волдеморта. В конце концов, Хогвартс считался безопасным местом, но она не нашла никаких доказательств, подтверждающих это утверждение. Ведь на нее напал Волдеморт в первый же год пребывания там. Ей нужно было встать гораздо раньше, чтобы выйти на поле, но она обнаружила, что не чувствует усталости, так как наконец-то смогла хорошо отдохнуть прошлой ночью. В конце концов, ее главная цель — спокойно спать. По крайней мере, ей это удалось, несмотря на все то, что она случайно привела в движение. Гермиона присоединилась к ней за ранним завтраком, и в это время в Большом зале было не много студентов. Некоторые выглядели так, будто всю ночь выполняли домашние задания, так как у них были слишком сонные глаза. За столом сидела только часть участников команды по Квиддичу ее факультета, остальные, видимо, решили спать до последней минуты. Гарри ела так быстро, как только могла, торопясь поскорее спуститься на поле. Она услышала уханье и подняла глаза, наблюдая, как знакомая вчерашняя сова подлетает к ней с очередным письмом в клюве. Еще даже не пришло время для доставки почты. Гарри вздохнула, когда птица приземлилась на стол и бросила письмо перед ней. Это был тот же стиль, что и раньше, королевский синий конверт с печатью змеиной головы в красном воске. Гермиона с любопытством смотрела на Гарри, вопросительно глядя на в сторону письма. Гарри только пожала плечами и вскрыла печать, вытаскивая послание. «Моя Дорогая Гарри, Хотя я знаю, что мы не очень хорошо знакомы, я был разочарован, обнаружив, что вы могли подумать, что я сделаю что-нибудь настолько грубое, как «задохнусь и умру», как вы выразились. Я признаю, что, возможно, привел некоторые вещи в движение, но также хотел бы с гордостью сообщить вам, что ритуал, который вы провели, был полностью вашим решением. Я еще не уверен, что вы знаете все последствия своих действий, но я верю, что вы придете в себя. Скажите, что думает обо всем этом ваш директор? Или он достаточно загадочен во всем этом деле? Возможно, он позволит вам остаться в замке на лето, хотя бы для того, чтобы предотвратить то, что, как он подозревает, произойдет, если он этого не сделает. Вы сейчас находитесь в очень деликатном и опасном положении, моя дорогая. Интересно, вы вообще знаете о негативных последствиях этого конкретного ритуала очищения? Пожалуйста, напишите ответ. Я приказал Глибу оставаться здесь, пока он не получит вашего ответа.

Искренне Ваш, Разрушитель снов и всего хорошего»

Ее глаза остановились на подписи, губы скривились в недовольстве тем, что ее неудачное обращение к нему было брошено ей в лицо. Этот ублюдок. Ну, она могла бы поспешить и написать ответ, так как ей действительно нужно было тренироваться, и она не хотела, чтобы сова преследовала ее так долго. Даже сова Волдеморта вызывала беспокойство. Она достала свои принадлежности и начала писать, хотя точно не знала, как ответить. Гарри полагала, что она всегда может задать несколько собственных вопросов. «Дорогой Разрушитель снов и всего хорошего, Дамблдор не так уж много говорит о ритуале в данный момент, и даже если бы он это сделал, какого черта я должна вам рассказывать? Надеюсь, он позволит мне остаться в замке, так как я не люблю людей, с которыми мне приходится жить вне Хогвартса. Впрочем, это тоже не ваше дело. Деликатная и опасная ситуация или нет, пожалуйста, не называйте меня «моя дорогая». Это странно, жутко и нервирует. Я, действительно, теперь знаю негативные последствия этого ритуала, хотя Дамблдор не казался таким обеспокоенным, как вы. Я предполагаю, что у него может быть план, чтобы помочь мне. Почему вы все время пишете мне? Вы никогда не делали этого раньше, и я действительно не ценю этого. Особенно если вы заставляете свою сову изводить меня, требуя ответа. К счастью для вас, мне нужно срочно идти, и это единственная причина, по которой я отвечаю на ваше письмо. Кроме того, зачем Дамблдору понадобилось держать меня в замке? Что вы задумали? Я бы очень хотела быть предупрежденной, если вы планируете убить меня этим летом. Спасибо.

Неискренне, Гарри»

Она сложила его и отдала сове Волдеморта, очевидно, по имени Глиб, а сама встала и направилась к квиддичному полю. Гермиона пошла с ней, в основном, чтобы задать ей кучу вопросов. Она уткнулась носом в книгу, Пока Гарри отвечала на письмо Волдеморта, но теперь, очевидно, была настроена на допрос. — Кто тебе все время пишет письма? — спросила Гермиона, многозначительно глядя на сумку, куда Гарри положила письмо от Волдеморта.  Гарри посмотрела на подругу и вздохнула, решив сказать ей правду.  — Они были от Волдеморта, — сказала она, и это заявление прозвучало довольно небрежно для того, что она только что сказала.  Гермиона ахнула, ее рот открылся от шока.  — Волдеморт? — в ужасе повторила она. Гарри пожала плечами:  — Да. — Но зачем Волдеморту писать тебе? Разве это не опасно для него или что-то в этом роде? — Не знаю, но я спросила его, зачем он мне пишет. Я думаю, что скоро узнаю, если он вообще решит ответить на этот вопрос. — И что он сказал? — Гермиона надавила еще сильнее. Она выглядела немного взволнованной. — Ну, он спросил, как Дамблдор отреагировал на наш ритуал, и знаю ли я о его негативных последствиях. Если подумать, как он вообще узнал, что мы провели ритуал? Я никогда ему не говорила. Может быть, в Хогвартсе есть шпион, который дал ему наводку? — сказала Гарри, понимая, что она даже не спросила, как Волдеморт узнал обо всем, когда писал ей вчера. Гермиона выглядела обеспокоенной, но не убежденной.  — Без понятия. Он писал что-нибудь еще? — Ну, он сказал, что Дамблдор может позволить мне остаться в замке на лето, потому что… Не знаю, кажется, он мне угрожал… Что-то о том, что произойдет летом, если Дамблдор этого не сделает. — Можно мне прочесть письма? Может, нам удастся что-то выяснить, может, он нечаянно проговорился? Они уже приближались к полю для Квиддича, и Гарри видела, что большая часть ее команды собралась на краю поля. Большинство из них выглядели усталыми, но были взволнованы предстоящим визитом. Гарри подумала и кивнула.  — Да, я дам тебе почитать их после тренировки. У меня сегодня отработка с Флитвиком за то, что вчера я ушла с отработки, с Амбридж, так что встретимся перед ней. Спасибо, за прогулку со мной, я знаю, что ты предпочла бы сейчас быть в библиотеке. Гермиона с улыбкой отмахнулась от нее.  — О, ты слишком хорошо меня знаешь, — пошутила она, быстро обнимая Гарри. — Увидимся позже. Я собираюсь найти кое-какую информацию о том, как избавиться от последствий того ритуала, который мы провели. Мне не нравится мысль о том, что он может съесть твою магию, — продолжала она, выглядя обеспокоенной.  Гарри кивнула, не желая думать об этом в данный момент. Из-за этого ритуала она действительно попала в большую переделку, и винить в этом она могла только себя.  — Ладно, увидимся позже, Миона. Она чувствовала себя плохо, из-за того, что Гермиона была втянута в то, чтобы помочь ей найти решение ее проблемы, особенно потому, что девушка уже беспокоилась о том, что ей придется сдавать С.О.В. В этом году. В данный момент Гарри не особенно беспокоилась об этом, так как было только начало учебного года, за что Гермиона сильно ругала ее. Она все еще слышала голос подруги, звучащий в ее голове, говорящий, что никогда не бывает слишком рано начинать учиться, и что С.О.В, вероятно, были самыми важными тестами в Хогвартсе. В конце концов, они решили, какие уроки она сможет посещать в следующем году. Но, Гарри предпочла бы думать о Волдеморте или ритуале, которое потенциально съедало ее магию. Она стряхнула с себя эти мысли и направилась к группе, где они все обсуждали планы и стратегию, как они собираются победить Хаффлпафф в первом матче. Гарри летела по воздуху, возбуждение от полета текло по ее венам и утешало ее больше, чем что-либо когда-либо. Во время полета она не могла заставить себя ни о чем беспокоиться. Это было ее любимое занятие, и ничто не могло испортить ей настроение. Даже если бы у нее сегодня были зелья. После тренировки она поднялась в башню Рэйвенкло, чтобы взять первое письмо от Волдеморта, прежде чем немедленно отправиться на поиски Гермионы, в библиотеку. Гермиона, что неудивительно, держала несколько открытых книг вокруг себя, Когда Гарри нашла ее сидящей за столом в уединенной секции.  — Эй, я их принесла. Ты уже что-нибудь нашла? — тихо прошептала Гарри, пододвигая письма к подруге. Гермиона подняла взгляд, и на ее лице появилось недовольное выражение, но она кивнула и взяла предложенные письма.  — Да, но это нехорошо, — ответила она, разворачивая первое письмо и перечитывая его.  Поскольку оно было довольно коротким и не давало никакой информации (кроме дурного предчувствия, к которому Гарри отказывалась прислушиваться), Гермиона быстро положила его и потянулась за другим. Она читала и перечитывала его, ища глазами любую важную информацию. Наконец она вздохнула и снова посмотрела на Гарри.  — Он раздражающе расплывчат во всем. Почему он так подписался? Гарри усмехнулась, пожав плечами.  — Возможно, это потому, что я так обращалась к нему в своем ответе.  Гермиона кивнула, снова просматривая письмо.  — По крайней мере, я знаю, что он имел в виду, — сказала она, постукивая пальцем по определенной части письма. — Что Дамблдор может попросить тебя остаться в Хогвартсе на лето. Из того, что я читала, магия ритуала предпочитает есть внешнюю магию, даже окружающую не обязательно темную магию, прежде чем она съест основную магию волшебника. Хогвартс построен на лей-линии. — Лей-линия? — тупо переспросила Гарри. — Что это такое? Ее подруга бросила на нее взгляд, который она бросала, когда думала, что Гарри ведет себя особенно глупо.  — Лей-линия — это скопление естественных магических линий, проходящих через определенное место. Магия накапливается и создает окружающее волшебство, которое может быть вызвано и использовано магическим существом. Ты никогда не задумывалась, как Хогвартс может иметь такую сильную магическую защиту и обереги? — Честно говоря, я просто думала, что все это сделали основатели, когда строили его, — смущенно призналась Гарри.  Гермиона все еще смотрела на нее.  — Они так и сделали. — О. — Но накопить столько магической силы, чтобы накрыть ей замок такого размера, было бы невозможно даже для четырех могущественных основателей, Гарри. И даже если бы они это сделали, обереги вымерли бы, когда они это сделали, так как это не было бы непрерывным. Защита на замке непрерывна, потому что основатели не черпали свою собственную магию. Они построили Хогвартс в этом конкретном месте не потому, что там был хороший вид, а из-за лей-линии. — Хорошо, но какое это имеет отношение к моей новой магической болезни? — спросила Гарри. — Ну, из-за лей-линии здесь очень много мощной окружающей магии. Как я уже сказала, ритуал съест внешнюю магию, прежде чем начнет вырезать магическое ядро собственного заклинателя. Оставаясь здесь, ты будешь защищена, и именно поэтому Волдеморт сказал, что Дамблдор предложит тебе остаться здесь на лето. — Хорошо… По крайней мере, мне не нужно беспокоиться о том, что моя магия будет съедена в данный момент, верно? — сказала Гарри.  Гермиона не выглядела ни убежденной, ни оптимистичной.  — Гарри, пока все в порядке, но ты же понимаешь, что это не та проблема, которую можно просто игнорировать. Ты же не хочешь быть прикованной к Хогвартсу на всю оставшуюся жизнь, верно? Кроме того, если этот ритуал продолжит питаться от лей-линии, он может начать иссушать магические резервы. Хотя здесь присутствует значительное количество магии, это не значит, что она никогда не закончится. Если что-то вроде твоего проклятия пожирает их постоянно, то это вполне может означать, что защита Хогвартса может разрушиться. Это оставило бы нас всех незащищенными. Нам нужно выяснить, как избавиться от последствий, не вызывая… Гарри моргнула.  — Избавиться от последствий, не вызывая что, Гермиона? Гермиона выглядела растерянной, как будто не хотела больше ничего говорить.  — Я могла бы найти для этого контрзаклинание, но видишь ли… — она выглядела очень смущенной. — Все в порядке, Миона. Просто расскажи мне. Если все так плохо, то мы можем придумать что-нибудь еще. Кроме того, у нас еще есть время. Гермиона кивнула, хотя и выглядела замкнутой.  — Это очень темный ритуал, Гарри. Чтобы избавиться от него, нужны кровь, душа и сексуальная магия. Кроме того, существует церемония, которая связывает тебя… Брачными узами, — она наконец закончила. Гарри почувствовала прилив ужаса.  — Брак? Сексуальная магия? — спросила она, радуясь, что ее голос не повысился выше шепота в ее шокированном состоянии. Она, действительно, не нуждалась в том, чтобы кто-то еще подслушивал этот разговор. Она даже не знала, что существует сексуальная магия. Какого хрена. Она была совершенно уверена, что у нее сошла вся краска с лица. Гермиона выглядела почти так же.  — О, мне так жаль, Гарри. Я не знала раньше, я просто пыталась помочь, — она была готова разрыдаться.  Гарри просто оцепенела.  — Все в порядке, Гермиона, — сказала она, чувствуя, словно говорит через вакуум, как будто слова не исходили из ее собственных уст. — Мы с этим разберемся. Они шли к кабинету зельеварения в подавленном молчании, и Гарри чувствовала себя настолько отстраненной, что даже не отреагировала, когда Снейп унизил ее за то, что она добавила перепелиные глаза слишком рано. Она просто смотрела на него, погруженная в свои мысли. Она действительно была слишком молода для замужества — ей только что исполнилось шестнадцать! Кроме того, она действительно не думала, что кто-то, кого она попросит, будет выполнять с ней ритуал из темной магии. Это было слишком, чтобы просить кого-то, не говоря уже о браке. Она попыталась представить себе ситуацию: «Привет, я знаю, что я девушка и что именно ты должен сделать мне предложение, но не совершишь ли ты ритуал черной магии, чтобы я не съела свою магию, а также чтобы мы поженились?» — она попыталась представить себе, что спросит кого-нибудь об этом, и абсурдность этого вопроса заставила ее хихикнуть. — Что вас так рассмешило, Поттер? — резко спросил Снейп, привлекая внимание других и заставляя ее немного подпрыгнуть, когда она помешивала свое зелье против часовой стрелки.  — Ничего. Я уверена, что вы не поймете юмора, профессор, — он выглядел совершенно взбешенным таким ответом.  — Двадцать очков с Рэйвенкло, мисс Поттер, за то, что вы не умеете держать язык за зубами. Гарри закатила глаза, когда другие Рэйвенкло застонали, стреляя в нее разъяренными взглядами. Они были в основном озлоблены на нее, потому что она в одиночку потеряла больше очков от Рэйвенкло, чем, вероятно, все остальные вместе взятые. Она действительно чувствовала себя немного неловко из-за этого, но не слишком сильно. Они все были паиньками и подлизами, так что она не сомневалась, что они это исправят. Похоже, с тех пор как она вернулась в Хогвартс, у нее каждый божий день были неприятности, размышляла она, направляясь к Флитвику. Хотя, честно говоря, больше всего неприятностей она организовывала себе сама, так что жаловаться ей было не на что. Отработка у Флитвика была, по крайней мере, справедливой, и он заставил ее чистить старые картотеки, разбирать старые бумаги и тому подобное. Она обнаружила, что пока она была занята ручной работой (он не позволял ей использовать магию), у нее было много времени, чтобы подумать. Она мысленно вернулась к письмам, которые прислал ей Волдеморт, и первое смутило ее больше, чем другие. Что он имел в виду, говоря, что он не одобряет их связь? Какое отношение ритуал будет иметь к ним обоим? Кроме того, как он вообще узнал, что она выполнила этот ритуал, в первую очередь? Письмо пришло почти сразу же после этого. Все эти вопросы, она сможет задать завтра, решила она, закончив с отработкой и направляясь к башне Рэйвенкло. По крайней мере, в этом задержании было что-то хорошее: она слишком устала, чтобы мысли долго не давали ей уснуть.