С этой кровью, добровольно отданной

Гарри проснулась в кромешной тьме с жуткой болью в шее. Ее тело болело от долгого пребывания в одном положении, а ноги и ягодицы онемели, несмотря на заклинание, которое она кинула на пол. Все трансфигурированные свечи сгорели, превратившись в воск, и она запаниковала, осознав, что не успела задуть их раньше.   Ей повезло, что все это место не загорелось.   Гарри использовала заклинание определения времени — темпус. Было 3:57 утра. В такой поздний час патрулировать было некому, поэтому она решила, что, пожалуй, ей пора возвращаться. Она хотела принять душ, прежде чем кто-нибудь увидит ее и начнет задавать вопросы.   Она встала, чувствуя себя куда более измученной, чем когда засыпала. Бросив люмос, который почему-то был чуть более тусклым, чем обычно, она торжественно направилась обратно в замок.   Гарри была рада, что она решила принять душ, когда поймала свое отражение в зеркале. Лицо у нее опухло и отекло от вчерашней истерики, в волосах застряли листья и паутина. Ее одежда была полностью покрыта пылью и грязью из-за сна на полу визжащей хижины.   Она приняла душ и легла в постель, так что никто ничего не заметил.   Проснувшись во второй раз за это утро, она почувствовала себя странно отдохнувшей. Гарри была в гораздо лучшем настроении, и отеки на ее лице и глазах полностью исчезли.   Гермиона, однако, отнеслась к ее отсутствию с не меньшим подозрением.  — Почему тебя не было здесь вчера вечером? Я ждала тебя, но в полночь тебя все еще не было.   — Извини, Миона, мне действительно нужно было прогуляться и привести в порядок мысли. — Сказала Гарри, чувствуя себя виноватой из-за того, что она частично лгала своей подруге.   Гарри действительно собиралась рассказать ей, что происходит, но сейчас было не самое подходящее время.   Глиб появился за завтраком, бросив перед ней аккуратно завернутую шкатулку, инкрустированную драгоценными камнями. К письму была приложена записка. Гарри развязала красивый зеленый бант и взяла записку, которая гласила:   Гарри,   Этот дар служит двум целям. Прежде всего, это подарок для ухаживания, который, я надеюсь, тебе понравится. Красивое ожерелье для прекрасной дамы. Вторая цель четко изложена в дневнике.  

С уважением, В.

  Гарри отложила записку в сторону и взяла шкатулку, поняв, когда она коснулась ее, что это был черный бархат.   Гермиона с любопытством наблюдала за ней, когда она открыла ее, показывая изящное серебряное ожерелье. Это был изумрудный кулон, окруженный маленькими бриллиантами. Гарри ахнула, вытаскивая его из коробки и поднося к свету, чтобы посмотреть, как он мерцает. Даже Гермиона смотрела с благоговением.   — Ух ты, Гарри, как красиво, — сказала Гермиона. — Давай я помогу тебе надеть его.   Гарри кивнула, отдавая ожерелье подруге и приподнимая волосы так, чтобы Гермиона могла застегнуть его на шее. Это было маленькое ожерелье, серебряная цепочка тонкая, но прочная. Изумруд был не больше ногтя на ее мизинце, а зеленый цвет соответствовал ее глазам.   — Значит, я правильно думаю, что он действительно намерен провести обряд ухаживания должным образом, — заключила Гермиона.   Гарри кивнула, и ее мысли вернулись к прошлой ночи.  — Да, наверное, так. Ты ведь не возражаешь, Гермиона? Если это тебя беспокоит, я могу сказать ему, чтобы он остановился. — Произнося эти слова, она вдруг поняла, что никогда прежде не задумывалась о подобном. Остановится ли он, если она попросит его об этом?   Впрочем, это ничего бы не изменило. Если они не смогут найти свое собственное решение проблемы «Mundacio ad Omnibus», то ей все равно придется выйти за него замуж. Так что же плохого в небольшом ухаживании?   Гермиона выглядела удивленной этим вопросом, хотя на самом деле она остановилась, чтобы подумать об этом. Беспокоит ли ее то, что Темный Лорд ухаживает за Гарри? Ну, она знала, что эти двое — родственные души, то, о чем Гарри буквально умоляла заставить ее забыть.   Волдеморт не сделал ничего предосудительного, и он не терроризировал общественность в целом. Может быть, ухаживание за Гарри было в некоторой степени отдыхом для него, и если Гарри скажет ему остановиться, то может случиться что-то плохое.   Но Гермиона никак не могла взять в толк, что сама Гарри, похоже, не возражает против всего этого. Девушка совсем не обрадовалась, когда узнала, что Волдеморт был ее родственной душой. Так что же изменилось?   — Я не против, если это ты, Гарри. Но… тебе это нравится? — Наконец задумчиво ответила Гермиона.   Гарри медленно кивнула. — В этом нет ничего плохого, верно?   — Ничего плохого, пока ты получаешь красивые ожерелья, — согласилась Гермиона, постукивая изумрудом кулона по шее Гарри с игривой улыбкой.   За соседним столиком Драко задумчиво наблюдал за происходящим. Он видел письма и подарки, которые получала Гарри, и у него не было никаких сомнений, от кого именно они были. Во что играет Гарри, размышлял он. Неужели золотая девушка темнеет? Казалось, она полностью принимает свою родственную душу.   При этой мысли его взгляд блуждал по гриффиндорскому столу, автоматически останавливаясь на знакомой рыжей голове, которую он старательно избегал. Сегодня она сидела со своими братьями-близнецами и смеялась над какой-то шуткой. Ее лицо было таким живым, ее веснушки были заметны даже с другого конца зала. Без сомнения, темнее из-за пребывания на солнце после долгой игры в квиддич.   — Ты опять пялишься на нее, — сказал Блейз, сидевший рядом. Он даже не оторвал взгляда от номера «Ежедневного Пророка», который получил сегодня утром.   Малфой усмехнулся и тут же отвел взгляд.  — Ты так говоришь, будто я намеренно пятнаю свое зрение этой предательницей крови.   Блейз взглянул на него, приподняв бровь.  — Тогда откуда ты знаешь, о какой девушке я говорю? — Он расправил газету.   Блондин фыркнул, драматично откусывая яичницу. Это даже не требовало ответа с его стороны.   Блейз наблюдал за его театральными действиями с намеком на веселье, невосприимчивый к смертельному взгляду, направленному на него.  — Ты пристально смотришь на нее с тех пор, как узнал о «секрете, который ты мне открыл: если я расскажу кому-нибудь еще, то умру ужасной смертью». — Произнес Блейз, откладывая газету. — Почему бы тебе просто не перестать упрямиться и не поухаживать за ней?   — Ухаживать за ней? — Недоверчиво спросил Драко, — я оскорблен тем, что вы думаете, будто я могу пасть так низко. Ухаживание — это для Хаффлпаффцев, — он презрительно фыркнул.   — Я тебя умоляю, ухаживание — это слишком тонкое понятие, чтобы они смогли его понять. Хаффлпаффцы не ухаживают, они встречаются. Только после драматического признания, конечно.   — Тем не менее, это ниже моего достоинства, и я отказываюсь.   Блейз только ухмыльнулся, одарив своего друга понимающим и озорным взглядом.  — Это очень плохо, потому что я почти уверен, что ты можешь наплевать на свое достоинство ради нее.   Драко даже не покраснел.  — Закрой свой рот, Блейз. Ты ведешь себя грубо.   — Я думал, что слизеринцы должны быть честолюбивы, — пожал плечами Блейз, — Просто купи ей красивое ожерелье или что-нибудь в этом роде. Похоже, это работает с Избранной, — сказал он, кивая на Гарри через стол. А, значит, он был не единственным, кто заметил, что за девушкой ухаживают. Интересно, что думают об этом учителя?   За соседним столиком Гарри открыла дневник и читала скоропись Волдеморта. Там была запись, сделанная накануне вечером: «Сладких снов, любовь моя».   Затем, чуть ниже, на следующей строке появилось объяснение.   «Ожерелье — это также портключ, ведущий прямо в мое поместье. Ключ активации — «Lord Voldemort». На крайний случай, если ты когда-нибудь попадешь в беду.»   Закончив читать, она закрыла дневник, думая, что это было иронично, что, из всех людей именно Волдеморт предлагал ей убежище.   — И что же он сказал? — Спросила Гермиона, сгорая от любопытства.   — Ожерелье, — это еще и портключ. Он отправит меня к нему домой, если я назову его имя. Он сказал, что это на всякий случай.   Гермиона задохнулась от шока, сразу же забеспокоившись.  — Послушай, Гарри, Я знаю, что он был мил и очарователен с тобой в последнее время, но я все еще думаю, что он опасен. Ты не должна использовать его, несмотря ни на что!   На лице Гарри отразилось сомнение.  — Я не знаю, Гермиона. Мы просто должны посмотреть. Я имею в виду, похоже, что министерство хочет заполучить меня прямо сейчас, и даже Дамблдор сказал, что они пытаются взять контроль над Хогвартсом. Если это случится, ну, я уже… — она остановилась. Она чуть было не сказала, что на нее уже нападали.   Гермиона моргнула и встревоженно наклонилась к подруге.  — Ты уже что… Гарри?   Гарри покачала головой и подняла самую сильную защиту от посторонних глаз, какую только знала. Несмотря на это, она наклонилась ближе к подруге — Амбридж наблюдала за ней, как ястреб, когда она взглянула на стол учителей, и Дамблдор снова исчез со своего обычного места.   — На меня уже нападали, — сообщил Гарри ее подруге.   Гермиона выглядела возмущенной.  — Как же так! Когда это произошло?!   — Вчера вечером на отработке у Амбридж. Она накачала меня наркотиками и сказала, что я предательница. Конечно, она не знает о Волдеморте, но под наркотиками я не могла не думать об этом. Она даже упомянула Сириуса, сказав, что он сбежал из Азкабана только для того, чтобы убить меня. Конечно, я знаю, что это неправда, но… — Гарри заколебалась, затем продолжила, — Ты тоже так думаешь? Я имею в виду, что я разговариваю с Волдемортом и позволяю ему ухаживать за мной. Он убил моих родителей, Гермиона, и именно из-за него Сириус оказался в такой дерьмовой ситуации.   Она была так противоречива прямо сейчас, потому что сознательно позволяла Волдеморту ухаживать за ней. Она действительно чувствовала, что предает всех, особенно Сириуса.   — Не слушай ни слова из того, что она говорит, Гарри. Сейчас все очень сложно, и, как бы мне ни было неприятно это говорить, Волдеморт гораздо приятнее, чем она сейчас. Это немного странно, что Волдеморт ухаживает за тобой, но подумай о том, что он мог бы сделать. Я знаю, что он убил твоих родителей и виноват в ситуации с Сириусом, но, по крайней мере, он не нападал на людей в целом. Я думаю, ты должна позволить ему ухаживать за тобой, чтобы он не делал ничего слишком ужасного?.. — Спросила Гермиона, пытаясь успокоить Гарри. — А что касается Амбридж, то она накачала тебя наркотиками! Ей это с рук не сойдет. Ты должена сказать Дамблдору.   Они обе посмотрели на главный стол, и Гермиона заметила, что Дамблдора нет.  — В последнее время его почти не было в Хогвартсе, — сказала Гарри, указывая на очевидное.   — Наверное, пытается договориться с Министерством, — Гермиона, слегка нахмурилась, — но ты все равно должна рассказать об этом преподавателям. Ее нужно уволить.   — Скорее всего, этого не случится, — с горечью произнесла Гарри, — я почти уверена, что работа в министерстве дает ей иммунитет. Из-за меня у нас и так с ними неприятности, так что сомневаюсь, что они это допустят; особенно потому, что это единственная точка опоры власти, которая у них есть в Хогвартсе на данный момент.   Гермиона согласилась с оценкой Гарри, но ей это совсем не понравилось.  — И все же, Гарри, они должны знать, и ей это не сойдет с рук.   — Что же мне делать, сказать Флитвику? Не обижайся, но этот человек вряд ли может наказать даже своих учеников должным образом.   У Гермионы появилось такое выражение лица, словно у нее в мозгу завертелись колесики.  — Ну, а как насчет того, который может?   — О ком ты думаешь? — Спросила Гарри.   — Что насчет Профессора Снейпа?   — Снейп? — Недоверчиво спросила Гарри. — Снейп ненавидит меня. Если я скажу ему, он, вероятно, рассмеется мне в лицо и скажет, что я это заслужила.   Гермиона, похоже, не была так в этом уверена.  — Я не знаю Гарри, он, кажется, ненавидит ее так же сильно, как и мы. Это только даст ему повод действовать.   Гарри горько усмехнулась:  — Ага, как будто Снейпу из всех людей нужен повод, чтобы вести себя противно.   — Ты только попробуй, ладно? — Спросила Гермиона с мольбой в глазах.   Гарри вздохнула, проводя ладонями по растрепанным волосам.  — Ладно, хорошо, но если я получу отработку из-за этого, то заколдую тебя.   Гермиона улыбнулась, игриво хлопнув ее по плечу.  — О, да ладно, ты никогда этого не сделаешь.   Гарри закатила глаза, но спокойно признала свое поражение. Гермиона была права: она никогда не сможет причинить боль своей подруге.   -   Дамблдор действительно разбирался с Министерством, пытаясь понять как разрушить его «защиту», когда наступит слушание. Они вообще не давали ему много времени на подготовку, и это отвлекало его от обязанностей директора школы.   Вдобавок ко всему, он пытался придумать решение, чтобы нейтрализовать последствия ритуала Гарри. Он знал, что есть только один известный способ избавиться от него, и не собирался допустить, чтобы такая судьба постигла ее.   Между подготовкой своей защиты для министерства и выполнением своей роли директора он объездил Германию, Индию, столько мест, сколько он мог придумать, которые могли бы иметь какие-либо дополнительные знания о «Mundacio ad Omnibus». Он собрал столько книг на эту тему, сколько смог найти, но ему все время не хватало альтернативных решений.   Иметь дело с Министерством было еще труднее и неприятнее, чем с дорожными заграждениями, которые он постоянно натыкал в своих поисках. Он утешался тем, что у него есть способы обезопасить Гарри, даже если его сменят на посту директора. У него было время разобраться в этой ситуации, пока Гарри не закончит школу, так как Сириус мог присматривать за ней, как и должен был раз она была его крестницей. Обереги на площади Гриммо надежно защитят ее, пока он не найдет решение.   -   Ухажер, который появился у Гарриэт, не остался незамеченным преподавателями, и они часто сплетничали об этом за чаем в учительской. Амбридж обычно оставляли в стороне, поскольку никто не любил эту женщину и не доверял ей. Не говоря уже о том, что она была в высшей степени раздражающей.   Минерва, Филиус и Помона — все собрались в обычный круг сплетен. Обычно Минерва не любила сплетничать, но поскольку речь шла о Гарриэт Поттер, она сделала исключение. Конечно, они говорили об ожерелье, которое Гарри получила этим утром.   Поначалу учителя относились к поклоннику с подозрением, но Гарри, похоже, была счастлива, и Филиус подчеркнул, что даже Гарри Поттер заслуживает романтического внимания. Она не казалась увлеченной ни одним из мальчиков в Хогвартсе, хотя до того, как все завертелось, Помона болела за Седрика, в качестве партнера для студентки. И неважно, что в то время он вроде бы встречался с Чжоу Чанг.   — Это было такое красивое ожерелье, выглядело очень дорого. Тот, кто его отправил, должно быть, очень состоятельный человек. Интересно, кто бы это мог быть? — Спросила Помона. Это было предметом споров с тех пор, как черная сова начала прилетать с письмами. Никто не узнал сову, что было странно, потому что они знали почти всех сов из богатых семей.   — Ну, кто бы это ни был, нам лучше быть начеку. Оно может быть проклятой вещицей или чем-то в этом роде, — сказал Филиус, всегда защищая своих учеников. В его обязанности, как декана факультета, входило постоянно следить за тем, чтобы Гарри была в безопасности. Минерва кивнула в знак согласия, ее собственная теория заключалась в том, что тот, кто ухаживал за девушкой, возможно, хотел завоевать ее доверие, чтобы сблизиться с ней по гнусной причине.   — Чепуха. Совершенно очевидно, что жених влюблен, — сказала Помона, мечтательно вздыхая.  — Кроме того, кто бы это ни был, он уже послал ей шоколад, и она еще не умерла от отравления, — вставила Минерва, хотя и согласилась с мнением, что они должны проверить, был ли предмет проклят или нет. Они никогда не будут слишком не осторожны.   — Возможно, она и не умерла от яда, но я сомневаюсь, что тот, кто ухаживает за ней, влюблен, — сказал Снейп, присоединяясь к кругу с усмешкой. Он подслушал их разговор из-за чайной стойки. — Скорее всего, у него уже есть достаточно денег, но он также стремится к власти и славе.   — Почему ты всегда такой циничный, Северус? — Спросила Помона с кислым выражением лица.   — Я циничен, потому что легко использовать в своих интересах хорошенькую молодую девушку, которая так же наивна в вопросах любви, как Гарри. Нетрудно будет завоевать ее сердце, а вместе с ним — славу, власть и еще больше денег. Без сомнения, у нее есть приданое, которое стоит небольшого состояния. — Ответил Снейп, одарив каждого из них испепеляющим взглядом. — Я бы посоветовал каждому из вас поговорить со студенткой. Особенно тебе, Филиус. Ты — декан ее факультета. Еще хуже то, что мы не знаем, кто этот человек.   — Я думаю, что Гарри достаточно умна, чтобы понять, опасен ли этот поклонник. Кроме того, у нас в Хогвартсе нет никаких официальных правил о таких вещах, и если студенты не приходит к нам, мы не имеем права спрашивать о письмах, которые они посылают и получают. — Наконец сказала Минерва, хотя она тоже волновалась за студентку.   — Очень хорошо, но если все пойдет не так, то я с радостью скажу: «Я же вам говорил». — Произнес Снейп, выходя из круга.   — Он ничего не понимает в делах любви, — раздраженно сказала Помона. — Он может приготовить сильнейшее любовное зелье в мире, но не понимает истинных чувств.   — Как вы думаете, мне следует поговорить с ней об этом? — Спросил Филиус, слегка заламывая руки.   — Как декан ее факультета, я думаю, что вы должны делать то, что считаете необходимым, — проницательно заметила Минерва.   Филиус кивнул, но все еще не был уверен.  — Я подумаю над этим.   — Заодно проверь ожерелье. Лучше перестраховаться, чем потом пожалеть, — добавила Минерва.   -   — Профессор, — произнесла Гарри, когда Снейп открыл дверь в свой кабинет.   — Гарри Поттер, — усмехнулся Снейп, — Чему я обязан таким удовольствием? — Последнее слово он произнес так, словно оно оставило неприятный привкус во рту.   — Я надеялась, что смогу поговорить с вами… наедине. — Попросила она, кивнув в сторону его кабинета.   — Если у вас есть какие-то проблемы, то лучше всего их обсудить с вашим деканом, — сказал Снейп, хотя и открыл дверь, пропуская ее внутрь. Закрыв за собой дверь, он направился к своему столу, черные одежды развевались, как крылья летучей мыши.   — Не обижайтесь, сэр, но я не думаю, что профессор Флитвик сможет мне помочь в этом деле. — Спросила Гарри, усаживаясь за своим столом.   — Значит, тебе нужна моя помощь, Поттер? Я никогда не думал, что настанет такой день. — Сухо спросил Снейп.   Гарри мысленно отмахнулась от этих слов, пытаясь собраться с духом для того, что она собиралась ему сказать.  — Да, насчет этого… Я знаю, что вы меня ненавидите, но мне действительно нужна ваша помощь. Все дело в Амбридж.   — Профессор Амбридж? А что с ней?   — Вчера вечером после уроков она заставила меня выпить две чашки чая. Я не знаю, что это было, но она опоила меня. Я думаю, это был какой-то галлюциноген. — Гарри описала это чувство Гермионе, и пришла к такому результату.   Снейп моргнул, прищурившись.  — Она накачала вас наркотиками? Откуда мне знать, что вы не лжете?   Гарри вздохнула, скрестив руки на груди.  — Вы можете дать мне веритасерум, если хотите, но я не лгу. Она давала мне наркотики, а потом говорила ужасные вещи обо мне и моей семье. Но дело не в этом. — Продолжила девушка, слегка постукивая ногой в отчаянии.   — И что вы хотите, чтобы я сделал? Я не директор школы и не могу ее уволить.   Гарри снова вздохнула и покачала головой.  — Значит, Гермиона ошиблась, — пробормотала она себе под нос.   — Что? — Спросил Снейп, глядя на нее. — Причем здесь мисс Грейнджер?   — Она была единственной причиной, по которой я пришла сюда. Поскольку Дамблдора в Хогвартсе нет, я не могу рассказать ему о произошедшем. Даже если бы я это сделала, он, вероятно, ничего не смог бы с этим поделать из-за вмешательства Министерства. Гермиона сказала, что вы тоже ненавидите Амбридж.   — Хм, понятно, значит, мисс Грейнджер думала, что моя ненависть к Амбридж перевесит мою ненависть к вам.   Гарри кивнула.  — Так вы мне поможете или нет? Я действительно не хочу проходить через еще оду отработку у нее. Если она накачала меня наркотиками в прошлый раз, я не хочу знать, на что еще она способна.   Снейп откинулся назад, размышляя.  — Как бы я ни презирал вас, я ненавижу эту женщину еще больше. Она ужасно надоедлива и пытается указывать нам, как делать нашу работу. Я прослежу, чтобы она больше не причинила вам вреда.   Гарри моргнула, удивленная таким исходом. Снейп действительно собирался ей помочь? Почему? Честно говоря, ей было все равно, она испытывала такое облегчение. Гарри благодарно кивнула.  — Большое вам спасибо, профессор. Я постараюсь держаться подальше от неприятностей. — Произнесла Гарри, поднимаясь.   — Постарайся это сделать, — сказал Снейп, отмахиваясь от нее рукой.   Гарри коротко поклонилась и, выйдя из кабинета, собиралась бежать к Гермионе, чтобы сообщить ей хорошие новости.   Но прежде чем она успела это сделать, в коридоре ее остановил профессор Флитвик.  — Ах, Гарри! — Позвал он, и его голос больше походил на писк. Гарри остановилась, глядя на него.  — Да, сэр?   — Я надеялся встретить вас. Я хотел поговорить с вами в моем кабинете.   — Все в порядке? — Спросила Гарри в замешательстве. Она не думала, что нарушила какие-то правила в последнее время. Если не считать того, что вчера вечером пробыла на улице до рассвета. Но если бы ее поймали, то кто-нибудь уже давно заговорил бы с ней.   — О да, все прекрасно, дорогая. — Сказал Флитвик, проводя ее в свой кабинет и закрывая дверь, когда она села. Он устроился за своим столом, сидя на табурете, который был достаточно высок для него. — Я вызвал вас сюда по довольно… личному делу, — начал он, явно чувствуя себя неловко.   — Личное дело? — Повторила Гарри, все такая же растерянная, как и раньше.   — Да, похоже, что за вами ухаживают. Это разговоры профессоров, и мы просто хотим убедиться, что кто бы это ни был, он не хочет причинить вам никакого вреда.   Гарри едва не фыркнула. О, если бы они только знали!   — Понятно, — сказала она вместо ответа.   — Я не собираюсь спрашивать, кто это, хотя должен признаться, что мне очень любопытно. Я просто хотел спросить вас, считаете ли вы это безопасным.   — Думаю, что это вполне безопасно, сэр. Он был очень вежлив и мил со мной во время нашей переписки.   — Очень рад слышать, что вы нашли кого-то, кто привлек ваше внимание. Вы же на самом деле ни с кем не встречались здесь, в Хогвартсе. — Сказал Флитвик с легкой улыбкой на лице.   Гарри кивнула, хотя она была немного встревожена тем, что профессора замечали подобные вещи.  — По-моему, они не совсем в моем вкусе.   — Есть только одна вещь, о которой я хотел бы попросить вас, если вы не будете слишком сильно возражать, — сказал Флитвик, глядя на ее ожерелье, — Я хотел проверить и убедиться, что подарок, который ваш ухажер вам прислал, не проклят. В вашей ситуации не помешает быть осторожной.   — Вы просто собираетесь проверить, не проклята ли она? — Осторожно спросила Гарри, не желая, чтобы кто-нибудь узнал, что украшение по какой-то причине служит портключом. Может быть, потому, что она боялась, что они попытаются отнять его у нее. И если она действительно нуждалась в нем в будущем, она не могла себе этого позволить.   — Да, конечно. Не хочу, чтобы такая гадость, как проклятие, навредило тебе или кому-нибудь еще.   Гарри кивнула в знак согласия и потянулась, чтобы расстегнуть ожерелье. Она снова застегнула его и передала главе дома, с тревогой ожидая, пока он произнесет над ним несколько свистящих заклинаний. Однако все прошло хорошо, и декан удовлетворенно улыбнулся, возвращая ожерелье обратно. Она тут же надела его обратно.   — Никаких проклятий, мисс. Искренне желаю вам счастья, — сказал он с улыбкой, выпроваживая ее из кабинета.   — Спасибо, профессор, — сказала она, снова направляясь к Гермионе.   — О, я просто знала, что он поможет! — Удовлетворенно сказала Гермиона, откладывая книгу в сторону после того, как Гарри сообщила ей хорошие новости.   — Не понимаю, как это возможно, — покачала головой Гарри. — Сначала он вообще решил, что я лгу.   — Но он согласился помочь, — многозначительно произнесла Гермиона.   — Да, он так и сделал.   Следующий день запомнился всем ужасающе-прекрасным зрелищем. Как только Амбридж сделала глоток своего тошнотворно сладкого утреннего чая, она издала звук, похожий на хрипы умирающей кошки. Внезапно она начала преображаться, ее кожа окрасилась в цвет яркой фуксии с ужасающе зелеными горошинами. По всему ее телу появились волдыри, и ее вырвало прямо на стол. Она выглядела испуганной, ее глаза расширились, когда она закричала и встала, чтобы выбежать из большого зала.   Все ученики и учителя остановились, чтобы посмотреть на эту сцену в полной тишине. Как только она вышла за дверь, несколько студентов встали и начали хлопать. Гарри расплылась в самой широкой улыбке, когда поймала взгляд Снейпа. Он слегка ухмыльнулся ей в ответ.   В тот день занятия у Амбридж отменили, и, похоже, вся школа была в хорошем настроении. Как оказалось, большая часть населения Хогвартса тоже ненавидела ее до глубины души.   Позже в тот же день Снейп застал Амбридж одну в коридоре, когда она направлялась в ванную. Еще одним из побочных эффектов зелий, помимо тошноты и рвоты, была диарея.  — Жаль, что что-то просыпалось в ваш чай, профессор, — сказал Снейп голосом, в котором не было ничего извиняющегося. Она все еще была цвета яркой фуксии, хотя зеленые горошины начали приобретать неприятный коричнево-зеленый оттенок, — Несчастные случаи случаются, я полагаю. Возможно, кто-то был бы более осторожен, если бы вы не мучили студентов.   Амбридж сверкнула глазами, полными ненависти и понимания.  — Это вы! — Пронзительно крикнула она, готовая задушить его.   Снейп шагнул ближе, его голос стал низким и опасным.  — Если вы когда-нибудь снова причините вред Гарриэт Поттер, намеренно или нет, я прослежу, чтобы вы впали в кому, которая может не закончиться.  Он угрожал, его глаза были сощурены и темны, как бездна.   Амбридж напряглась, ее рот застыл на букве «О».   — Увидимся позже, профессор, — сказал он и зашагал прочь, а его мантия развевалась у него за спиной.