С этой кровью, добровольно отданной

Преподаватель зельеварения, которого Амбридж решила нанять вместо Снейпа, был самым бесхребетным существом, которого Гарри когда-либо встречала за всю свою жизнь. Его звали профессор Чарльз, и он больше всего напоминал ей профессора Квиррела, если бы Квиррел был так же привлекателен, как Гилдерой Локхарт. Он был новым сердцеедом замка, но Гарри действительно не видела в нем и капли привлекательности. Возможно, он был еще более некомпетентен, чем профессорка Трелони. Гарри могла понять, почему Амбридж наняла его; он выполнял каждый ее приказ без вопросов и постоянно подлизывался к ней. Если Амбридж скажет «прыгай», он спросит «как высоко?». А это означало, что Гарри была еще большей мишенью, поскольку Чарльз знал, что Амбридж имела на нее зуб. Из-за этого она получала постоянные отработки и снятые баллы просто за свое существование. Никто из других профессоров не мог говорить об этом открыто, потому что они тоже боялись потерять работу. Первая неделя после отъезда Снейпа, вероятно, была самой тяжелой. Каждый раз, когда Гарриэт входила в Большой зал, наступала тишина, и большинство студентов оборачивались, чтобы посмотреть на нее и прошептать грубые вещи себе под нос. Это случалось даже в классах и переполненных коридорах, их голоса никогда не были достаточно тихими, чтобы она не слышала их оскорблений. Один слизеринец даже имел наглость плюнуть на нее, заставив Гермиону броситься на ее защиту. Прежде чем ее подруга успела выстрелить заклинанием, Гарри остановила ее, положив руку ей на плечо и покачав головой. — Оставь это, Гермиона. Это не стоит отработки. Это, казалось, лишь подстегнуло остальных. Гарри шла к квиддичному полю утром среды, ее волосы были мокрыми от ливня. Она была остановлена четырьмя слизеринцами, преградившими ей путь посреди коридора. Крэбб, Гойл, Гринграсс и Паркинсон. По выражениям на их лицах было понятно, что они не были здесь просто ради дружеской беседы. — Из-за тебя уволили декана нашего факультета, Поттер. И мы не потерпим подобного, — сказала Гринграсс, угрожающе шагнув вперед. Сердце Гарри тяжело забилось в груди, глаза не нашли никого вокруг, кто мог бы ей помочь. В коридоре было пусто, безлюдно, ибо было раннее утро. На стенах не было даже картин, которые могли бы послужить свидетелями. Гермиона решила спать в это утро, после вечернего выполнения домашних заданий. Гарри была здесь одна, одна против четверых. — В чем дело, Поттер? Ничего умного не скажешь? Это странно, так как они говорят, что ты известна своей ложью, — произнесла Пэнси Паркинсон, когда они подошли к ней. Гарри повернулась и попыталась убежать, но ее схватили сзади Крэбб и Гойл. — Отпустите меня! — закричала Гарри, пытаясь вырваться из их хватки. Они были слишком сильны, и ее сопротивление было бесполезно. — Кричи сколько хочешь. Даже если кто-то и услышит тебя, он не станет вмешиваться. Все ненавидят тебя за то, что ты сделала, — продолжила Пэнси, обойдя Дафну Гринграсс и становясь лицом к лицу с Гарриэт, пока мальчики удерживали ее на месте. — Сначала директор Дамблдор, потом профессор Снейп; собираешься уволить всех преподавателей сразу? Ты, очевидно, добиваешься именно этого, — сказала Гринграсс. Гарри только пристально посмотрела на нее, что было практически единственным, что она могла сделать, когда ее крепко держали за руки двое парней. Прежде чем Гарри успела ответить, Пэнси ударила ее прямо по лицу. Гарри вскрикнула от удивления и боли. Ее очки съехали набок от удара, потому что, несмотря на то, что она была девочкой, рука Пэнси врезалась в нее, как грузовик. Гринграсс ударила ее следующей, полностью сбив очки с ее лица. Они по очереди били ее кулаками в лицо, в живот и несколько раз пинали ногами. Она не знала, кто нанес удар, который разбил ей губу, так как ее зрение было размытым из-за потери очков. И все же она почувствовала во рту привкус крови и сплюнула в их сторону. Ребра у нее определенно были в синяках, и если бы парни не поддерживали ее, она бы уже лежала на земле. Казалось, целую вечность они держали ее и использовали как боксерскую грушу. Слезы текли по ее щекам, но это было только из-за физической боли. Кровь все еще текла из ее губы, и она тяжело дышала, отчего болели ребра. В какой-то момент она даже перестала сопротивляться, потому что это было бесполезно. Одна девушка ударила ее кулаком в левый глаз, и она уже чувствовала, как он опухает. Еще один удар, и нос сильно закровоточил, но она не думала, что он сломан. Даже Дурсли не были с ней так жестоки, и при этой мысли она начала смеяться. Она не знала точно, почему, так как в этой ситуации не было ничего смешного. Гарри, казалось, ничего не могла с этим поделать, ее смех медленно расходился, пока она не начала громко смеяться. Этого было достаточно, чтобы обе девушки остановились. — Почему ты смеешься? — сердито спросила Пэнси с ноткой искреннего любопытства в голосе. — Потому что, — сказала Гарри сквозь веселье, — Вы обе бьете, как маленькие сучки, — Она сплюнула еще один сгусток крови в их сторону, ухмыляясь. Она знала, что провоцировать их было плохой идеей и что это только разозлит их еще больше, но ей было все равно. Может быть, Гарри наконец сошла с ума. Ее жизнь была таким дерьмовым шоу, что произошедшее было похоже на дерьмовую глазурь поверх и так дерьмового торта, и она, наконец, сорвалась. Пэнси ударила ее коленом в живот, отчего у нее перехватило дыхание, и на мгновение она перестала смеяться. Но как только Гарри перевела дыхание, это только заставило ее смеяться еще сильнее. Когда они, наконец, оставили ее лежать на твердом каменном полу, в крови и синяках по всему телу, Гарри просто лежала, уставившись в размытый потолок. Ее очки были слишком далеко, чтобы дотянуться, и в тот момент ей все равно не хотелось двигаться. Ее глаза были сухими, и, хотя она больше не смеялась, на ее разбитых губах все еще была мрачная улыбка. Прошло еще немного времени, пока она не почувствовала себя достаточно уверенно, чтобы встать на ноги и подобрать свои очки. Они были немного погнуты, но, по крайней мере, стекло все еще было цело. Казалось, ей просто повезло, что профессор Чарльз нашел ее вскоре после того, как она уже хромала по коридорам. — Мисс Поттер! Вы явно учавствовали в драке. У нас здесь, в Хогвартсе, строгая политика «без драк». Пойдемте, я провожу вас к директрисе Амбридж. Так или иначе, вам должно быть стыдно за себя, — лепетал он, ведя ее к верной гибели. Амбридж чувствовала себя как дома в старом кабинете Дамблдора, украшая его салфетками и тарелками с кувыркающимися котятами. Хуже всего было то, что она перекрасила стены в отвратительно-детский розовый цвет. В этот момент Гарри действительно было все равно, что произойдет. Она была в полной апатии, и на самом деле смутно надеялась, что Амбридж зайдет дальше отработок и полностью исключит, покончив с этим. — Директриса Амбридж, — сказал Чарльз; Гарри вошла в кабинет вместе с ним. Она даже не пыталась скрыть свой потрепанный вид. — Профессор Чарльз, и, мисс Поттер! Что произошло? — спросила Амбридж с притворным удивлением и беспокойством. — Я нашел ее в таком состоянии в коридоре. Совершенно очевидно, что она участвовала в драке; она даже не пыталась это отрицать, — обвиняюще произнес Чарльз. Верно, и Гарри так же не собиралась этого отрицать. Ей просто было все равно, и в любом случае это ничего бы не изменило. — Спасибо, что обратили на это мое внимание. Теперь вы можете оставить нас, — сказала Амбридж, сосредоточив свои жабьи глаза на Гарри. Та слегка наклонилась в сторону, осторожно держась за ребра. Чарльз ушел, и Амбридж жестом пригласила ее сесть. Гарри сделала это, лишь слегка поморщившись. — Я думала, что ваше последнее задержание действительно излечило вас от жажды внимания. В конце концов, вы были восхитительно послушны всю прошлую неделю. Однако, похоже, я глубоко заблуждалась. С кем вы дрались? От этого вопроса Гарри снова чуть не впала в истерику. Как будто Амбридж заботилась о других нарушителях! Вместо этого Гарри замаскировала свое веселье под кашель, прикрыв рот рукой. Когда она взяла свои эмоции под контроль, она подумала: «Мало того, что рассказав Амбридж правду о том, что произошло, это ни в малейшей степени не помогло бы ей, так еще и, не говоря ей, также имела дополнительное преимущество, заставить старую жабу бесконечно раздражаться. Так что на самом деле было лучше держать рот на замке». Правда, Амбридж издала звук раздражения и, ее глаза наполнились гневом и без ее участия. — Ну, если вы отказываетесь назвать имя другого человека, то вся вина ляжет на вас. Вы будете заниматься со мной каждый вечер, пока у меня не будет нужной информации. Начиная с сегодняшнего вечера. — Я больше никогда не буду отбывать наказание с вами, — отрезала Гарри, ее собственный гнев, наконец, вспыхнул, когда она вспомнила, как Амбридж накачала ее наркотиками во время ее последнего задержания. Она не собиралась допустить, чтобы это повторилось снова, будь проклят образ хорошей девочки. Амбридж наклонилась вперед, ее жабьи глаза были смертельно холодны. — Вы это сделаете, — произнесла она решительно, — И вы будете благодарны, что я не исключила вас сразу за это нарушение. Гарри стояла в ярости, не обращая внимания на пронзительную боль в ребрах. Она была так зла, что в тот момент ее не волновали последствия, кровь стучала в ушах и заставляла ее краснеть. — Да пошла ты, Амбридж. Давай, исключи меня, я, блять, бросаю тебе вызов. О, подожди, у тебя не хватит на это смелости, потому что ты слишком большая пизда! — Она закричала, ее губа снова треснула, и из нее потекла кровь, из-за широкой ухмылки, которую она подарила старой ведьме. — Гарриэт! — предостерегающе крикнула Амбридж, шокированная этими словами. Но Гарри уже развернулась на каблуках и захлопнула за собой двери. Она была так зла, что не знала, куда идет, но знала, что ей нужно выбраться из Хогвартса. Когда она, наконец, вырвалась из своих кипящих мыслей, она поняла, что уже наступили сумерки, а Хогвартс был далеко-далеко. Она подходила к двум каменным столбам, которые стояли по обе стороны грунтовой дорожки, по которой она шла. У Гарри мелькнула мимолетная мысль, что она никогда раньше не была такой. - Прошло два дня, и никто не видел Гарри и не слышал о ней. Гермиона сначала была слегка обеспокоена, когда Гарри не вернулась в первую ночь, ибо это было достаточно обычным явлением, чтобы Гарри время от времени проводила ночь в одиночестве. На второй день Гарри все еще не появилась ни на одном из ее занятий, и ее вообще нигде не было видно. Это было совсем не похоже на Гарри, и Гермиона впала в полную панику. Она начала расспрашивать всех, не видели ли они Гарри. Ответ всегда был один и тот же — нет. Другие студенты, казалось, не слишком беспокоились об этом. Это сводило Гермиону с ума, но не делало ее менее решительной в поисках подруги. — Директриса Амбридж, — поздоровалась Гермиона, остановившись в дверях ее кабинета. — О, пожалуйста, входи и садись, моя дорогая. Чаю? — Нет, спасибо. Я хотела спросить, не знаете ли вы, где Гарри? — спросила Гермиона, переходя прямо к делу, когда вошла внутрь и заняла предложенное место. — Эта ужасная девчонка? Вчера утром она подралась. Я назначила ей наказание, и она выбежала, бросив мне вызов выгнать ее и все время обзывая меня грязными словами. Я получила сообщение о том, что с тех пор она не посещала свои занятия, и, похоже, она вообще не находится на территории Хогвартса. Я предполагаю, что она сбежала. Гарри меня больше не волнует. Гермиона не могла поверить в полное пренебрежение этой женщины, и она была близка к тому, чтобы самой проклясть ее. К счастью, у Гермионы было немного больше контроля. — Но Гарри не могла просто так сбежать! Я дружу с ней уже пять лет, и она не из тех, кто убегает от своих проблем. По крайней мере, не навсегда. Мне кажется, произошло нечто более зловещее, — запротестовала Гермиона. Амбридж смотрела на нее так, словно та несла какую-то чушь. — Гарри — глупая маленькая девочка, и тебе будет лучше без нее. Хватит строить теории заговоров, иди ужинать. Когда Гермиона поняла, что никакой помощи она не получит, полностью смирилась с мыслью, что расследование легло на ее плечи. Подозреваемого номер один, в ее представлении, было достаточно легко найти — лорд Волдеморт. В конце концов, он дал Гарри прямой портключ к своему дому. Гарри это показалось бы самым простым местом для побега. В тот вечер Гермиона почти не ела за ужином, слишком погруженная в свои размышления. Когда Гермиона вернулась в башню Равенкло, она сразу же начала рыться в вещах Гарри, чтобы найти подсказки. Все было нетронуто, точно так же, как Гарри оставила это перед тем, как отправиться на тренировку по квиддичу вчера утром. Казалось, что она вообще ничего не упаковала перед отъездом. Она нашла дневник Гарри, тот самый, который она использовала для общения с Волдемортом. Он все еще лежал на ее тумбочке, откуда она, очевидно, забыла переложить его в сумку. Ничего из одежды Гарри не пропало, кроме той, что была на ней. Даже мантия-невидимка все еще лежала на дне ее сундука под всеми остальными вещами. У Гермионы кровь застыла в жилах; Гарри не ушла бы без нее, если бы она действительно собиралась уходить. Гермиона продолжала рыться в личных вещах, проверяя, на месте ли туалетные принадлежности Гарри. Они были там. И глубокое чувство страха окончательно затвердело и зацементировалось в ее груди, когда ее взгляд упал на изумрудное ожерелье, лежавшее рядом с зубной щеткой на дне маленькой косметички. У нее больше не было сомнений. Гарри похитили. Кем и по какой причине, она не знала, но знала одно — она должна найти свою подругу. Это все еще мог быть лорд Волдеморт, рассуждала она. Может быть, ему стало слишком невтерпеж ждать, пока Гарри сама придет к нему, поэтому он решил перейти к делу и похитить ее? Она решительно все выяснит, подумала она, поднимая портключ, замаскированный под изящное серебряное ожерелье. Возможно, это было глупое решение — уйти сразу, не имея никакой информации или запасного плана, но она должна была найти Гарри. И она знала, что Гарри сделала бы то же самое для нее. Не раздумывая, она посмотрела в зеркало, крепко сжимая в руке портключ. — Лорд Волдеморт, — громко объявила она своему отражению, чувствуя, как портключ активируется и уносит ее прочь. Она приземлилась в шикарной гостиной, темно-красный декор с блестящим дубовым полом совсем не то, что она ожидала от логова Темного Лорда. Декоративные витражные лампы придавали комнате мягкую атмосферу, и она удивительно походила на обычный дом. Волдеморт вошел в комнату, встревоженный присутствием оберега. Он окинул Гермиону критическим взглядом, отметив, что она свободно прижимает ожерелье Гарри к груди. Храбрость Гермионы быстро начала ослабевать, когда она столкнулась лицом к лицу с самим Темным Лордом. — Что вы здесь делаете? Почему у вас ожерелье Гарри? — спросил он, очевидная ярость скрывалась в его холодных серебристых глазах. Гермиона хотела отступить, но удержалась. «Ради Гарри», — напомнила она себе. — У меня есть свои вопросы, — сказала Гермиона, стоя на своем. — Гарри пропала вчера, ее нет в Хогвартсе. Все ее личные вещи на месте. Вы ее забрали? Волдеморт выглядел взбешенным обвинением, но его голос был значительно менее холодным, когда он спросил: — Гарри пропала? Гермионе это не понравилось. — Не прикидывайтесь скромником, Волдеморт. Я знаю, что вы ухаживали за ней и, кажется, не можете дождаться, когда она окажется в вашем распоряжении. Однако, что-то было не так. Темный Лорд выглядел таким же растерянным, как и она после разговора с Амбридж. Он встряхнул головой, словно пытаясь прояснить мысли, и выглядел более чем слегка встревоженным. — Она не со мной. Я не видел ее с тех пор, как воскрес. — А кто еще мог ее похитить? — разочарованно протянула Гермиона, не веря ему ни на секунду. Она верила только своим глазам и ушам, пока была рядом с ним, так как он был известен умением убеждать. Гермиона не позволит Волдеморту обмануть ее. Его лицо снова лишилось всех эмоций. — Я не знаю, но я намерен докопаться до сути. Обыщите мое поместье, если нужно, но вы не найдете здесь Гарри. Я предполагаю, что вы, должно быть, Гермиона? — сказал он, поворачиваясь и направляясь в соседнюю комнату. Гермиона последовала за ним, намереваясь принять его предложение обыскать резиденцию. — Да, — коротко ответила она. — Что ж, как только вы сочтете меня должным образом невиновным, возможно, вы поможете мне найти истинного преступника. — Сначала хочу убедиться в вашей невиновности, — сказала Гермиона, проходя мимо него, чтобы начать обыскивать каждую комнату. Ни одна из дверей не была заперта, и она обыскала дом сверху донизу — даже в поисках явно несуществующих секретных комнат. Она даже настояла на том, чтобы проверить заброшенный курятник и пристройку на участке. На всем участке не было даже намека на присутствие Гарри. Когда она, наконец, вернулась в гостиную, побежденная, где ее ждал Волдеморт, он даже не поднял глаз. Он, развалившись в кресле у камина, сделал глоток чая и поставил чашку на стол рядом с собой. Его небрежное самообладание показалось Гермионе слишком наигранным. — Значит, я могу рассчитывать на ваше сотрудничество? — спросил он, поскольку Гермиона не произнесла ни слова ни в знак приветствия, ни как-то иначе. Гермиона запоздало поняла, что Волдеморт так же беспокоится о Гарри, как и она. — С чего мы начнем? — Мы начнем с того, что отправим вас обратно в Хогвартс, — сказал он, наконец взглянув на нее. Его серебристые глаза сейчас казались более приглушенными, чем когда Гермиона только появилась. В каком-то смысле он выглядел подавленно. Гермиона только открыла рот, чтобы возразить, но он взглядом заставил ее замолчать. — Вы вернетесь в Хогвартс и заберете кое-что у Гарри. Ее волосы, обрезки ногтей, кровь. Все, что сможете найти. Мы можем использовать это в заклинании определения местоположения, чтобы узнать, куда ее увезли. Завтра я пошлю Глиба забрать у вас образцы. Гермиона нерешительно кивнула. — Хорошо, но я вернусь, когда заклинание определения местоположения будет завершено. — Это может быть опасно, — предупредил Волдеморт. Гермиона моргнула, бросив на него взгляд «ты издеваешься надо мной». — Я сознательно отправилась в дом Темного Лорда, чтобы найти Гарри. Неужели вы думаете, что меня волнует опасность? Волдеморт ухмыльнулся, на самом деле немного посмеиваясь над этим признанием. Гермиона не думала, что сможет выдержать такое сильное потрясение в данный момент. — Хорошо, вы можете идти. Я уверен, что Гарри понадобится подруга, когда мы найдем ее. А теперь идемте, я аппарирую вас прямо за пределами Хогвартса. - На следующий день в кабинете директрисы Амбридж царил настоящий ад в виде яростного писклявого голоса Фаджа. — Вы потеряли Девушку-Которая-Выжила? Вы понимаете, к чему привела ваша некомпетентность? — взревел он. В его сердце поселился страх, вызванный письмом, которое он получил сегодня утром от домовой эльфийки. Она аппарировала прямо в его кабинет, глядя на него призрачными лунными глазами, когда протягивала письмо. Все это было совершенно необычно, и не успел он взять его из ее рук, как она исчезла из жизни ни секундой позже. Все это его очень заинтриговало, и он отложил все, что делал в данный момент, в сторону, чтобы открыть письмо. «Министр Фадж, До моего сведения дошло, что вы потеряли Гарриэт Поттер, Девушку-Которая-Выжила. Возможно, вы еще не знали об этом, но Гарриэт нигде нет. Это вопиющая ошибка со стороны министерства, и я уверен, что вы не хотите, чтобы она появилась в прессе. Мы оба знаем, что это повлечет за собой для вас, если информация просочится. Возможно, если вы дадите мне полное помилование, я оставлю вас в живых, а также буду держать рот на замке в связи с исчезновением Избранной на ваших глазах. У вас есть одна неделя, чтобы подчиниться.

Темный Лорд Волдеморт»

Фадж действительно не знал, что девушка пропала из Хогвартса, и он пришел лично, чтобы подтвердить это. Только для того, чтобы встретить наплевательское отношение Амбридж ко всему происходящему, несмотря на то, что она твердо подтвердила истинность ошибки. Это был политический кошмар, и у министра случился нервный срыв. Гарриэт Поттер действительно ушла, и теперь он получал угрозы от недавно воскресшего Темного Лорда. — О, успокойтесь, министр Фадж. Эта глупая девчонка все равно бесполезна, и, наверное, будет лучше, если она уйдет, — презрительно фыркнула Амбридж, потягивая свой сладкий чай. Фадж рассвирепел, выбивая изящную фарфоровую чашку прямо из ее руки. Она пролетела по воздуху и разбилась о землю. — Идиотка, неужели вы не видите общей картины? Публика любит эту девушку, она героический символ! А вы потеряли ее, как будто она была не более чем своенравным куском мусора! Если эта информация где-нибудь всплывет, выстроится очередь из желающих пустить кровь! Амбридж побледнела, когда до нее дошли эти слова, как будто она только сейчас задумалась о последствиях своих собственных действий. — Они едва ли могут проголосовать за то, чтобы я не сидела… — начала она, и ее чопорная маска слегка треснула. — Ваше место — наименьшая из ваших забот, директриса. Я предлагаю вам найти девушку как можно быстрее, пока все не зашло еще дальше, иначе я с вас шкуру сдеру. Мы друг друга поняли? — Да, министр, — слабо ответила она. — У вас есть неделя, чтобы найти ее. Иначе я лично прослежу за тем, чтобы вы потеряли все посты у власти. Навсегда. У Фаджа была одна неделя, чтобы положить конец этому безумию. Если бы стало известно об исчезновении Гарриэт, люди вытолкнули бы его с поста. Если бы он официально и полностью помиловал лорда Волдеморта, реакция была бы еще более жесткой. Любой сценарий был политическим самоубийством, хотя, если бы он проигнорировал приказы Темного Лорда, это, скорее всего, было бы буквальным самоубийством. Он внезапно оказался в самом тяжелом положении за всю свою жизнь. Одна неделя, напомнил он себе. Если Гарриэт не найдется к тому времени, Фадж будет вынужден полностью помиловать Темного Лорда. Это было бы смертью для его карьеры, но он, по крайней мере, все еще будет дышать к ее концу. - «Зелье поиска готово. Я уже принял дозу, и было бы более благоразумно встретиться с вами за пределами Хогвартса. Вот куда тянет меня зелье.

В.»

Как только Гермиона прочитала письмо, доставленное Глибом, она выбежала на улицу, будь проклята эта учеба. Прошла почти целая неделя с тех пор, как пропала Гарри, и до сих пор не было никаких зацепок, где она могла бы быть. Это было странно, потому что даже газеты не говорили о том, что Гарри пропала. Без сомнения, министерство пыталось скрыть их последнюю неудачу. Так же, как они отрицали воскрешение Волдеморта. И все же Гермиона остановилась перед предположительно мертвым темным магом, тяжело дыша, потому что она бежала всю дорогу. Он молча протянул ей флакон — вторую дозу зелья поиска. Она взяла его и выпила, не задумываясь. — Давайте найдем нашу Гарри. Зелье вело их по грязной тропинке прочь от Хогвартса, увлекая все дальше и дальше. Они приближались, и казалось, что Гарри не могла быть далеко. Волдеморт и Гермиона остановились перед двумя каменными колоннами, которые стояли по обе стороны тропинки, зелье определенно говорило им, что они должны быть именно здесь. Гермиона в замешательстве огляделась, шагая по другую сторону колонн — но нет, зелье тянуло ее обратно в центр между камнями. Волдеморт выглядел таким же растерянным. Они тщательно обыскали окрестности леса. Волдеморт даже проверил, чтобы убедиться, что под землей нет никаких сооружений. Там ничего не было. Ни знака, ни подсказки. Никакой Гарри. Они искали до середины дня, но все равно ничего не нашли. — Я не понимаю! — Гермиона наконец взорвалась. — Зелье привело нас сюда, но где Гарри? — Я не знаю, — произнес Волдеморт, выглядя таким же расстроенным, как и Гермиона. Должно быть, это было тяжелое признание с его стороны. Гермиона знала, что он был таким же умным, как и она, и у него за плечами было гораздо больше лет, чем у нее. Гермиона знала, что признание его незнания далось ему нелегко, потому что он был невыносимо гордым человеком. Но больше всего ее беспокоил тот факт, что если Волдеморт не знал, как они могут найти Гарри, то с самого начала это казалось безнадежным. И все же у нее был еще один запасной план. — Я иду к Дамблдору. — Прежде чем он успел прервать ее, она продолжила, бросив на него тяжелый взгляд. — Я не скажу ему, что вы помогли мне. Я вообще не буду упоминать вас. Но, может быть, он сможет придумать что-то такое, о чем мы еще не подумали. Я собираюсь сказать ему, что я сварила зелье определения местоположения в одиночку и что это привело меня сюда, в тупик. Он пробыл в Хогвартсе дольше, чем мы оба вместе взятые; может быть, он знает что-то, чего не знаем мы. — Хорошо, но подождите до завтра, прежде чем связаться с ним. — Почему? Что будет завтра? — Увидите. И Гермиона действительно увидела это на следующее утро, разнесенное по всем заголовкам: «Министр Фадж Объявляет Темному Лорду Полное Помилование!» Гермионе не нужно было читать больше, чем это. Она знала, что коварный человек, без сомнения, шантажировал Фаджа, чтобы получить это помилование, и, вероятно, вывернул руки всему совету, чтобы заставить их проголосовать «за». Ее взбесило, что он использовал исчезновение Гарри таким образом, но она все равно продолжила бы с ним работать. Весь Большой Зал был в смятении из-за новостей, и даже Амбридж была белой, как полотно за главным столом. Гермионе нужно было срочно поговорить с Дамблдором.