С этой кровью, добровольно отданной

— Как ты думаешь, почему Малфой вдруг заинтересовался тобой? — спросила Гермиона, когда они шли по улицам Хогсмида. Становилось все холоднее, и Гермионе пришлось засунуть руки в карманы, чтобы спрятать их от холодного ветра. Опавшие листья хрустели у них под ногами, пока они шли по булыжной мостовой, а в воздухе пахло влажной землей после недавнего дождя. Была уже середина октября, и Гарри отсутствовала примерно две недели. Девушка с густыми каштановыми волосами была далека от того, чтобы найти решение проблемы «Всеобъемлющего Очищения», и она также не была близка к тому, чтобы найти Гарри с помощью старых томов, приобретенных в библиотеке Хогвартса, и других источников, заказанных совиной почтой. Однако она решила, что это хорошее развлечение, прежде чем окончательно сойти с ума в поисках. — Я действительно не знаю. Он такой странный — мне казалось, что он пристально смотрел на меня, когда дарил мне цветы. Как будто он злится, что его влечет ко мне или что-то в этом роде. — Сказала Джинни, когда они обе повернулись, чтобы войти в «Сладкое Королевство». Колокольчик звякнул, когда они вошли, в магазине все еще было то волшебное сияние, которое было, когда они были третьекурсниками. Атмосфера все еще хранила это чувство детской радости, и казалось, что люди внутри не могли не быть счастливы. Сама Гермиона не была исключением из этого правила, и это добавляло ей новообретенного игривого настроения. — Ну, он абсолютный мерзавец. Было бы логично, если бы он проявил привязанность только взглядом, — сказала Гермиона, хихикая, вспомнив все любовные романы, которые она читала. — Без сомнения, он находится в противоречии, потому что ваши семьи враждуют. Честно говоря, это похоже на старинный роман. При этом сравнении Джинни тоже рассмеялась. — Он все время выглядит так, словно страдает запором, отказываясь выставлять напоказ свои истинные эмоции. Честно говоря, все это так нелепо. Если он ненавидит мою семью, то почему он пытается ухаживать за мной? — они подошли к стойке, обе заказали горячий шоколад. Гермиона хихикнула, услышав, как Малфоя назвали «страдающим запором», и в ее голове возник веселый образ. Джинни была права — у него действительно было такое выражение лица, когда он находился рядом с рыжеволосой. — Я не знаю. Почему бы тебе просто не спросить его? — сказала Гермиона, делая глоток какао, когда его поставили перед ней. Они выбрали столик в дальнем конце зала, подальше от других студентов, чтобы иметь немного больше уединения. Помещение было переполнено первокурсниками, их голоса были громкими и неистовыми от веселья и смеха, несмотря на недавно возникшую угрозу в виде Волдеморта. — О, он вряд ли ожидает подобных вопросов. Привет, Драко, ты сегодня выглядишь совершенно глупо. Скажи мне, ты пользуешься новым шампунем? Кстати, почему ты вдруг заинтересовался мной? — произнесла Джинни высоким детским голосом, драматично крутя прядь волос между пальцами. Выражение ее лица, такое очаровательное на секунду, стало невозмутимым, заставив Гермиону разразиться приступом смеха. Джинни продолжала свои выходки, хлопая длинными ресницами. — Ой! У тебя оооочень красивые глаза. Пожалуйста, оскорби меня еще раз, это так романтично! — сказала она сладким высоким тоном, снова закручивая волосы. Гермиона смеялась так сильно, что у нее начал болеть живот, и Джинни была почти в таком же состоянии. Гермиона уже очень, очень давно так сильно не смеялась. Она вытерла слезы с глаз, издав несколько тихих смешков. На более серьезной ноте Гермиона спросила: — Но Джинни, вопрос в том, интересуешься ли ты им? — Мерлин, Гермиона! Я не знаю. Он довольно привлекательный, но он такой… Ну, ты знаешь, Малфой. — Сказала Джинни, тоже посерьезнев. Гермиона пожала плечами. — Есть вещи и похуже, — сказала она, думая о том, что соулмейтом Гарри был Темный Лорд Волдеморт. Да, определенно были вещи и похуже. В последний раз Гермиона была здесь, деля горячий шоколад со своей подругой, до суда над Гарри. Того самого, который привел к тому, что министерство обнаружило местонахождение Сириуса. Сириус, который, вероятно, совершенно не знал об исчезновении Гарри. Ей придется написать ему, как только она вернется в Хогвартс, он, наверное, так волнуется! Без сомнения, он пытался связаться с Гарри как «Бродяга». Гермиона очень серьезно сомневалась, что Дамблдор скажет Сириусу, что его крестница пропала. — Ну, он только начал ухаживать за мной, около недели назад. Мне просто нужно подумать об этом. Я имею в виду, если бы мы действительно собрались вместе, вы могли бы представить семейные сборища? Ух, эта мысль заставляет меня съежиться. Мои братья бесконечно докучали бы нам обоим. — Джинни продолжала, не подозревая о размышлениях Гермионы. — Может быть, это было бы хорошо для него. Он единственный ребенок в семье. — Сказала Гермиона, возвращаясь в настоящий момент. — Как и ты, — парировала Джинни с легкой улыбкой. — У тебя есть кто-нибудь, кто тебя интересует, Гермиона? — спросила она, меняя тему. — О, гм, не совсем так. Похоже из-за всего, что происходит вокруг Гарри, у меня действительно не так много времени, чтобы думать о мальчиках. — Ну, теперь, когда Гарри ушла, может быть, тебе стоит больше сосредоточиться на себе. Гермиона помолчала, размышляя об этом, делая глоток горячего какао. Правильно: когда Гарри была рядом, Гермиона всегда с головой погружалась в проблемы своей подруги. Не то чтобы она возражала — она любила помогать своей подруге. Но это действительно отняло у нее много времени. — Может быть, я так и сделаю, — сказала Гермиона, хотя эта мысль заставила ее почувствовать себя виноватой. Она точно ничего не могла поделать с пропавшей Гарри и была без малейшего понятия о том, как ее вернуть, но Гермиона не хотела просто жить дальше без своей подруги. За ужином Глиб влетел в зал и приземлился перед Гермионой с запиской, прикрепленной к его ноге. «Дамблдор смог предоставить какую-либо дополнительную информацию об исчезновении Гарри?» Оно было без подписи, но в этом не было необходимости; Гермиона знала, кому принадлежал Глиб, а также почерк Волдеморта. Возможно, было странно, что она могла узнать почерк Темного Лорда. Возможно, это был второй самый удивительный факт в ее жизни, первый из которых заключался в том, что она была ведьмой, конечно. В любом случае, получалось так, что сегодня вечером она напишет два письма. Она нацарапала торопливую записку, без указания адреса и подписи. Она вообще не одобряла, что Волдеморт воспользовался отсутствием ее подруги, но она знала, что лучше не перечить Темному Лорду. «Он говорит, что она следовала магическим потокам. В найденных мной исследованиях были указаны ссылки на старые легенды о людях, называемых «Ходящие по магическим потокам». Дамблдор говорит, что она может никогда не вернуться, и легенды, похоже, согласны с этим мнением.» Она поколебалась, прежде чем добавить: «Если у вас есть какие-либо идеи о том, как вернуть ее, я сделаю все возможное, чтобы помочь». Гермиона привязала письмо к ноге Глиба, предложив ему немного жареного цыпленка за его старания. Он с удовольствием съел его, прежде чем улететь. После ужина она села в нетронутой части библиотеки и начала писать письмо, которое должно было отправиться Сириусу. Она не знала, где он сейчас остановился, но большинство сов были довольно интуитивны. - Быть изгнанным из Поместья Блэков было не такой катастрофой, как он думал. Членство в Ордене Феникса имело свои преимущества, и Уизли были достаточно любезны, чтобы позволить ему остаться в Норе. Артур на весь день уходил на работу, а Молли всегда была занята делами по дому. Сириус помогал ей с готовкой и уборкой, больше ему нечего было делать. Единственное, в чем он не мог помочь, так это в садоводстве, так как было небезопасно выходить из дома, не став Бродягой. Как бы то ни было, все дети были в Хогвартсе или уже уехали, поэтому обычно было тихо, если не считать звуков волшебного вязания, звона посуды и стирки белья. Сириус уже некоторое время ждал вестей от Гарри, но сова так и не прилетела. Он посылал письма от «Бродяги», но, похоже, Гарри была либо слишком занята, чтобы отвечать, либо она игнорировала его. Он знал, что она винила себя за то, что раскрыла его местонахождение, и не знал, как ее утешить. Особенно через слова на бумаге. Со времени суда прошло всего несколько недель, но ему казалось, что прошла целая вечность без признания со стороны его крестницы. Поэтому, когда сипуха из Хогвартса прилетела с письмом, адресованным Бродяге, он почувствовал огромное облегчение и волнение, хотя сова не была Хедвиг. Когда он открыл его, то был разочарован; оно было написано не почерком Гарри. «Дорогой Бродяга, Это не то, что следует передавать по почте, но я не могу встретиться с вами лично. И это не может ждать. Я не знаю, сказал ли вам Дамблдор что-нибудь (на данный момент я не думаю, что он скажет), но Гарри пропала. Ее не было уже некоторое время, пару недель, и Дамблдор рассказал только то, что она «следовала магическим потокам». Я точно не знаю, что это значит, но я нашла старые легенды о «Ходящих по магическим потокам». Насколько нам известно, она может и не вернуться. Дамблдор пытается скрыть ее исчезновение, чтобы оно не вызвало массовой паники после помилования Волдеморта, и его возвращения в общество. Директриса Амбридж объявила об исключении Гарри, чтобы подавить слухи по поводу того, почему Гарри пропала из Хогвартса. Я думаю, что Дамблдор так же может иметь к этому какое-то отношение, но у меня нет доказательств. Все, что я могу сказать вам наверняка, это то, что Гарри была очень расстроена после суда, и она глубоко сожалеет, что подвергла вас риску. Я надеюсь, что сейчас у вас все хорошо и вы находитесь в безопасном месте.

С наилучшими пожеланиями, Гермиона.»

Сириус отложил письмо, на глазах у него выступили слезы. Он был в недоумении. Гарри пропала? И она может никогда не вернуться? Беспомощность захлестнула его, на долгое мгновение ослепив. Он должен был быть ее опекуном, но у него никогда не было такой возможности. И теперь он ничем не мог ей помочь. Он быстро вытер слезы, которые текли по его щекам, пытаясь ухватиться за что-нибудь еще, за любую другую эмоцию. То, что он обнаружил, было гневом. Злость на Дамблдора за то, что он позволил ему неосознанно думать, что Гарри специально не отвечает на его письма, позволил ему думать, что она игнорирует его. Он злился, что Дамблдор держал его в неведении об исчезновении его собственной крестницы. И все, что он мог сделать, это просто сидеть и ждать. Он достал перо и свиток бумаги. «Мисс Гермиона, Спасибо, что дали мне знать. Я рад, что Гарри не игнорировала моих сов. Если вы узнаете что-нибудь еще о ходящих по магическим потокам или получите дополнительную информацию, пожалуйста, держите меня в курсе. Само собой разумеется, как много Гарри значит для меня.

Бродяга.»

- Исчезновение Гарри внесло довольно большой разлад в его планы, но, по крайней мере, это открыло и некоторые возможности для него. Волдеморт ожидал услышать от Гермионы об оценке Дамблдора гораздо раньше, но, похоже, она была расстроена тем, что он использовал ситуацию, чтобы добиться помилования. Неважно — он сам спросил об этом, и девушка была достаточно умна, чтобы быстро ответить. Термин «ходящие по магическим потокам» ничего в нем не пробудил, но он, безусловно, собирался разобраться в этом. Если бы был способ вернуть ее, то он сделал бы все, в разумных пределах. Когда он прикоснулся к ней на кладбище, ему все стало ясно. Она была его соулмейткой и его крестражем до тех пор, пока ритуал «Всеобъемлющего очищения» не сорвал это. Несмотря на это, она была для него большим преимуществом. Как только они поженятся, соединятся разумом, телом и душой, они оба станут гораздо более могущественными. Общеизвестным фактом не было то, что объединение двух родственных душ в браке соединяло их настолько полностью и бесповоротно, что оба участника становились вдвое более могущественными магами. Гарри могла бы сделать это для него. У нее был стимул избавиться от этого неприятного побочного эффекта «Всеобъемлющего очищения», поэтому у него были хорошие рычаги воздействия. За исключением того, что теперь она исчезла. Напрасны были его усилия. Полный гардероб, который он купил для нее, точно соответствовал ее размерам, все крыло его особняка, которое он украсил специально для нее. Медленное соблазнение, которое он планировал — все было испорчено. По крайней мере, у него были и другие планы, которые он собирался осуществить, пока ее не будет. Если она когда-нибудь вернется или они найдут решение вернуть ее, тогда он продолжит с того места, на котором остановился с ней. До тех пор у него были дела в Министерстве. - Дет-Су’Ун рассмеялась, глядя на нее снизу вверх с того места, где она нежилась в горячих источниках. Как оказалось, гора, которую Древние Эльфы использовали в качестве дома, имела небольшие потоки лавы, текущие под ней. Они откачали воду под землю и пустили ее в большую общую баню, где всем были рады. Дет-Су’ун настояла на том, чтобы поехать, и Гарри горячо согласилась; у нее было не так много времени или ресурсов, чтобы принять ванну во время путешествия. Она не принимала нормальной ванны уже неделю, и ей не терпелось смыть грязь и пот со своего тела. За исключением того, что это была общая баня во всех смыслах этого слова; как мужчины, так и женщины, без разделения между ними. И никто не собирался надевать купальники. Итак, Дет-Су’Ун смеялась над ее показной скромностью, когда она вышла с полотенцем, обернутым вокруг тела. — Не будь такой застенчивой, Гарри! Ты несколько раз видела меня голой. — Произнесла Дет-Су’Ун, махнув ей в сторону воды. Там были и другие люди, эльфы, которые бездельничали в дымящейся воде и в основном не обращали на них внимания. Гарри действительно начала переосмысливать все это. — Да, я видела тебя голой. Но все по-другому, когда я обнажена, — сказала Гарри с недовольным выражением лица, ее пальцы крепко сжимали полотенце. — Давай же, все эти люди больше никогда тебя не увидят, — убеждала Де, и только с этими словами Гарри, наконец, сбросила полотенце и быстро скользнула в воду. Она полагала, что не сможет жить здесь, не утратив при этом часть своей скромности. — Выпей чаю, он прохладный, — сказала Де, предлагая ей стакан. Гарри с довольным вздохом погрузилась в горячую воду и взяла чашку, сделав освежающий глоток фруктового чая. В нем были кусочки черники и клубники. — Это потрясающе, — в конце концов сказала Гарри, решив больше не беспокоиться о скромности, когда она поставила чай на край ванны, прежде чем окунуть голову в воду. Ей хотелось бы иметь немного мыла, но все, что у нее было — это предложенная мочалка. Ее волосы были ужасно сальными, но она не могла исправить это без мыла. Она всегда могла сотворить заклинание, но от него у нее всегда чесалась голова. Рокси ранее устроила ей небольшую экскурсию, рассказав, что Древние Эльфы выбрали это место для поселения, потому что оно находилось в конечной точке нескольких магических потоков. Она показала ей большую богато украшенную комнату, расписанную золотыми листьями, с четырьмя большими магическими камнями, стоящими на равном расстоянии друг от друга. Они были точно выровнены, каждый представлял Север, Восток, Юг и Запад, стороны света. Они также были намного больше, чем камни, с которыми Гарри столкнулась во время своих путешествий, и стояли так высоко, что почти касались потолка большого сводчатого здания. Это напомнило ей об отполированном и декоративном Гринготтсе. Маги сидели в комнате и медитировали, сосредоточившись на своей магии. Некоторые другие тихо читали, сидя в благоговейном молчании под основанием камней. Однако, для Гарри это означало, что она могла свободно колдовать у эльфов, не беспокоясь о своем проклятии. Узнав об этом, она быстро принялась за очистку одежды, починила очки, которые все еще были частично погнуты из-за того, что слизеринцы ударили ее по лицу, и почистила зубы. Все ее заклинания немного ослабли и не были идеальными и такими же сильными, как обычно, но Гарри списала это на побочный эффект ритуала. Дет-Су’Ун показала ей, как использовать свежую зеленую веточку с солью в качестве зубной щетки, но это была плохая замена ее пластиковой, к которой Гарри привыкла. И она действительно обнаружила, что скучает по мятной зубной пасте. — Я знаю. Для меня это как отпуск. Нам лучше наслаждаться этим, пока мы можем. Когда мы доберемся до Вервутера, там не будет ничего, кроме суровой зимы, — ответила Де, застонав, когда она расправила плечи и снова поднесла чашку с чаем к губам. Гарри была не из тех, кто пялится, но она почти точно знала, как выглядит Де голышом во время их многочисленных выходок. Может быть, было странно, что она была первой человекой, которую Гарри когда-либо видела полностью обнаженной, и к тому же так спокойно относилась к этому факту. Поначалу это ее беспокоило, но теперь ей было так же комфортно видеть Дет голой. Кожа Де была окрашена в темно-зеленый цвет, а ее мускулы могли бы пристыдить звезд боевиков. Тем не менее, в тот момент ее мысли были далеко от ее обнаженной спутницы и приятных впечатлений от горячих источников. — Да, а потом я должна встретиться лицом к лицу с фейри, — сказала Гарри, скривившись. — Ты боишься, что не сможешь вернуться в свой дом? — спросила Дет-Су’Ун, как всегда прямолинейно. — Нет, это не то, чего я боюсь, — сказала Гарри, удивляясь самой себе за то, что это было правдой. Нет, она не боялась, что не сможет вернуться домой. На самом деле, она вообще немного боялась возвращаться домой. — Тогда почему ты не хочешь навестить фейри? — Ну… Я просто не знаю, что будет, когда вернусь туда, откуда я родом. Я вроде как ушла прямо посреди огромного происшествия, началом которого я стала, — сказала Гарри, наклонив голову и выдувая угрюмые пузырьки в воду. Ее черные волосы плавали в воде вокруг нее, и их черные завитки напоминали щупальца гигантского кальмара. Блин, она скучала по Хогвартсу. — Что за происшествие? — Когда я провела ритуал «Всеобъемлющего очищения» и стала проклята, я только потом узнала, что единственный способ изменить это — провести темный ритуал или жениться. Пока что поступило единственное предложение — от Темного Лорда. — Ну, он, по крайней мере, привлекателен? Гарри вздохнула, но не смогла сдержать улыбку. — Де, не могла бы ты на секунду вытащить свой разум из сточной канавы? Я говорю серьезно. Ее спутница подняла руки, сдаваясь, но на ее губах была нераскаявшаяся усмешка. — Хорошо, хорошо. Так что, если ты должна выйти замуж за этого Темного Лорда, то что же делает его таким плохим? — Ну, во-первых, он убил моих родителей. Дет-Су’Ун издала медленный, низкий свист. — Это сложные отношения. — Я знаю, — произнесла Гарри со вздохом. — Но он горячий? — ДЕТ! Когда они собрались уходить, Рокси отвела Гарри в сторону. — Старейшина уведомила меня, что ваш магический кристалл необходимо полностью зарядить, прежде чем вы уйдете. Высший совет позаботится об этом. — Ой! Тогда передай Старейшине спасибо. Это очень важно, — сказала Гарри, залезая в карман и протягивая кристалл Рокси. — Ты не возражаешь, если я приду и посмотрю, как ты это делаешь? — Вовсе нет. Мы будем делать это в конференц-зале. — сказала Рокси, беря кристалл и указывая путь в комнату с большими магическими камнями. Другие эльфы уже были там, еще одна женщина и двое мужчин. Гарри чуть не покраснела, потому что поняла, что видела одного из мужчин обнаженным в горячих источниках. Однако, он казался невозмутимым. Гарри стояла неподалеку и наблюдала, как Рокси поместила кристалл в центр магических потоков, прямо в воздухе. Он плавал там, и каждый член Высшего Совета стоял перед магическим камнем. Они закрыли глаза, и все стихло. Кристалл начал медленно становиться все более и более темно-фиолетовым. Гарри поняла, что он слегка потускнел с тех пор, как она впервые взяла его в руки. Когда эльфы открыли глаза, и Рокси выхватила кристалл из воздуха, он больше не светился. Вместо этого он был настолько темным, что отличался лишь одним оттенком от черного. Когда его снова вложили в руку Гарри, он, казалось, затрепетал, почти как сердцебиение. Это напомнило ей о ее собственной магии, но немного отличалось. Чья-то чужая магия, и она это чувствовала. — Как вы это сделали? — спросила она, все еще настойчиво пытаясь узнать, как создать свой собственный кристалл. — Мы направили магию магических потоков в кристалл, направляя ее своими собственными, — сказала Рокси, как будто это было просто. — Ты можешь научить меня, как это сделать? Или, по крайней мере, как привести его в действие с помощью моей собственной магии? — спросила Гарри. — Я могла бы, но не в течение того времени, которое тебе осталось провести здесь, — сказала Рокси с легкой сожалеющей улыбкой. — О, ты права, это не так просто сделать. Спасибо, что подзарядили его для меня, — обратилась она Рокси и другим эльфам. Они безмятежно кивнули ей и начали выходить из комнаты. Рокси, однако, заколебалась перед ней, и Гарри вопросительно посмотрела на нее. — Есть кое-что еще. Старейшина дарует тебе набор мантий. На них есть согревающие чары, созданные самой Старейшиной. Я принесу их тебе, прежде чем ты уйдешь. — От всего сердца поблагодари ее за меня. И еще, спасибо тебе за все. Ты была так добра ко мне, и мне нечего предложить взамен. Гарри не могла припомнить, когда кто-нибудь был так добр к ней, за исключением Дет-Су’Ун, конечно. Возможно, Хагрид или Сириус. И Гермиона. Но совершенно незнакомые люди, которые не знали, что она была той Девушкой-Которая-Выжила? Это сводило ее с ума, и она не знала, чем это заслужила. У нее были немного слезящиеся глаза, но, к счастью, Рокси не стала это комментировать. — Ты Ходящая-По-Магическим-Потокам. Для меня большая честь просто встретиться с одной из вас. О, так это была просто разновидность того, чтобы быть «Избранной». Это значительно испортило ей настроение, но она постаралась не показать этого. — Несмотря на это, ты была очень добра. Рокси и несколько других Древних Эльфов провожали их, когда они отправлялись в Вервутер. Гарри надела свою новую мантию, которую подарила ей Старейшина, за что она была ей благодарна, когда вышла на холодный воздух. Гарри еще раз горячо поблагодарила всех, и они двинулись в путь еще до того, как первый утренний свет появился на горизонте. Ее синяки почти исчезли, левый глаз, который был распухшим и черным, теперь был только светло-зелено-желтого оттенка. Ее ребра больше не болели благодаря времени, отдыху и горячим источникам. Теперь Гарри больше ценила верховую езду, так как это не причиняло боли ее ребрам с каждым ударом копыт. Это было немного похоже на езду на метле. Однако лошадь была шире и двигалась гораздо менее плавно. Будучи животным, оно обладало собственной индивидуальностью, что по-своему было забавно. Например, у Саммер была склонность время от времени останавливаться, чтобы съесть веточки люцерны, которые усеивали ландшафт. Это доставляло ей радость каждый раз, когда Дет-Су’Ун подталкивала ее в галоп, заставляя Гарри хвататься за седло и смеяться. — Чем ты занимаешься, когда не работаешь или не путешествуешь? — с любопытством спросила Гарри, Саммер бежала рысью, в разумном темпе. Выглянуло солнце, и птицы запели свою песню. День был чудесный, хотя небо было затянуто серыми тучами. — Рублю дрова, ухаживаю за Саммер, готовлю, охочусь. Просто работа по дому, чтобы скоротать зиму. Мне нравится вязать, — сказала Дет-Су’Ун, ее голос был тихим, но легко слышимым с ее позиции, позади Гарри. Она снова была в своем полном черном металлическом доспехе, который она сняла, когда посещала Древних Эльфов. Гарри было неудобно, так как она время от времени прижималась к нему спиной. Мантии магов здесь были не особо плотными. — Ты вяжешь? — спросила Гарри, удивленная этим признанием. Она не могла представить себе обычно жестокую и грубую женщину, сидящую на уютном диване со спицами и пряжей на коленях. — Да. Однажды я сшила шесть одеял за одну зиму. Они хорошо продаются, особенно в холодное время года. — Гордо произнесла Дет-Су’ун. — Ты можешь научить меня вязать? — Это был очевидный вопрос. У Гарри никогда по-настоящему не было хобби. По крайней мере, не для себя. Она готовила, убирала и ухаживала за садом у Дурслей, и хотя большую часть времени не возражала против этого, ей все это не слишком нравилось. По крайней мере, ей не нравилось делать это для этих неблагодарных ублюдков. — Могу. На самом деле, это очень просто, как только ты изучишь основы. Гарри улыбнулась. Здесь, путешествуя с Дет-Су’ун на холодном чистом воздухе, ей было трудно думать о проблемах, с которыми она столкнулась в Лондоне. Вместо этого она подумала об Вервутере и о том, как может выглядеть дом ее спутницы. Она скучала по Гермионе и игре в квиддич, но в то же время ей нравилась такая простая жизнь в данный момент. Они затормозили около полудня, ноги Гарри затекли после столь долгой езды. Хотя в этом не было ничего необычного, и она уже немного привыкла. Дет-Су’ун принялась разводить костер, что было необычно, так как они делали это только тогда, когда разбивали лагерь на ночь. — Сегодня я собираюсь научить тебя охотиться, — сказала Дет-Су’Ун, объясняя свое поведение. Гарри была взволнована и немного встревожена. Она немного попрактиковалась с арбалетом, Дет-Су’Ун научила ее, как держать его, как смотреть в прицел и целиться. Она предупредила Гарри, чтобы она не направляла его на людей (или лошадей), в которых она не собиралась стрелять, и не прикасалась к спусковому крючку, если она не намеревалась стрелять немедленно. Однако Гарри еще не практиковалась на живых мишенях. Дет-Су’Ун протянула ей арбалет, и Гарри легко взяла его. Она не боялась оружия после того, как использовала его в первые пару раз, когда Де позволила ей выстрелить. — Когда ты идешь охотиться, ты запираешь затвор еще до того, как отправишься в путь. Если ты заметила животное, ты должна иметь возможность стрелять сразу же, прежде чем оно начнет бежать. Или, что еще хуже, услышит звук затвора, что предупредит его о твоем присутствии. Гарри кивнула, временно возвращая арбалет обратно, чтобы надеть держатель для болта, который удерживался ремнем через ее плечи. Ей пришлось подогнать его, чтобы он не сваливался с нее, но как только это было сделано, она забрала арбалет и положила болт так, как Дет-Су’Ун показывала ей ранее. — Хорошо. Теперь, как только мы направимся в лес, мы должны пригнуться к земле и быть как можно тише. Мы не сможем поговорить. Ты готова? — Да. — Гарри кивнула, ее захлестнуло чувство решимости. Они тихо двигались через подлесок, и только через некоторое время в лесу Дет-Су’Ун подала сигнал Гарри. Ее взгляд был направлен на неподвижного кролика, явно предупрежденного об их присутствии и стоящего неподвижно. Гарри кивнула, подняла арбалет, посмотрела сквозь перекрестие и прицелилась в его голову. Это была напряженная секунда, но она, не колебаясь, нажала на спусковой крючок. Болт пролетел в воздухе, слабый свист, знакомый по ее предыдущей практике с оружием. Раздался звук вонзающегося в плоть болта, но Гарри и глазом не моргнула, только опустила арбалет и подошла вместе с Дет-Су’ун, чтобы осмотреть добычу. Стрела прошла прямо сквозь левый глаз кролика, убив его одним точным выстрелом. Дет-Су’Ун хлопнула ее по спине с широкой улыбкой. — Хорошая работа! Это был отличный выстрел. — Гарри удовлетворенно улыбнулась, хотя ей было немного жаль кролика. Она задавалась вопросом, помогают ли отличные рефлексы ловца также в охоте на диких животных. В квиддиче ей нужно было только следить за блеском золота от снитча, следить за ним и ловить его в воздухе. Но здесь, возможно, эти навыки помогли ей прицелиться из арбалета и точно стрелять. Гарри, честно говоря, не ожидала, что она поймает что-нибудь на своей первой охоте. Она была приятно удивлена. Дет-Су’Ун подняла тушу, вытащил болт, и они направились обратно в лагерь. Она показала Гарри, как освежевать и подготовить кролика для употребления в пищу. Гарри не была новичком в кулинарии, но это вывело ее на совершенно новый уровень. Она никогда раньше не ела того, что убила сама. Еда придала ей вновь обретенное чувство уверенности. Она активно охотилась, убивала и помогала готовить кролика. Это была, пожалуй, лучшая еда, которую Гарри когда-либо ела. Она ела много раз, но съев то, что убила сама, она почувствовала глубокое чувство гордости. Это заставляло ее чувствовать себя важной и, наконец, хотя бы частично, контролировать себя. Это заставляло ее чувствовать себя стабильной, несмотря на все проблемы, которые, без сомнения, подстерегали ее в будущем. Возможно, это была глупая идея, она знала. В конце концов, это был всего лишь дохлый кролик. После еды они потушили костер и продолжали свой путь до наступления темноты. Гарри легла рядом с Дет-Су’ун и посмотрел на звезды, чувствуя умиротворение. Она знала, что в конце концов ей придется вернуться домой, но она будет наслаждаться этим временем, пока оно у нее есть. Гарри настояла на охоте после этого, хотя она была далеко не так хороша, как Дет-Су’Ун. Тем не менее, она обычно могла охотиться на достаточное количество белок и кроликов, чтобы хватало им обоим на каждый прием пищи. Это произошло, примерно, через неделю или около того их путешествия, когда они остановились, чтобы разбить лагерь прямо у линии деревьев, немного дальше от дороги. Был вечер, и они не остановились на обед — Дет-Су’ун вместо этого снабдила их вяленым кроликом, которое они жевали во время езды. Этого было мало, поэтому Гарри была голодна и жаждала поохотиться. Она как раз перекидывала держатель болта за спину и поднимала арбалет, когда до их ушей донесся звук топота и катящихся колес. Дет-Су’ун, казалось, в основном не беспокоилась об этом, хотя у нее были булавы по бокам. Она всегда носила свои черные доспехи, даже когда путешествовала. Гарри не знала почему, так как она была уверена, что это, должно быть, было ужасно неудобно. Однажды она спросила ее, почему. — Я ношу его все время из-за воров, бандитов, волков и медведей. Иногда троллей. — Здесь есть тролли? — спросила Гарри, ее мысли автоматически вернулись в тот первый год, когда они с Гермионой были в туалете для девочек, а ее подруга плакала из-за каких-то резких слов, сказанных Роном Уизли. Это едва не убило их, но, к счастью, Гарри смогла спасти подругу, оставив тролля с пробитым дубиной черепом на полу. Она не очень хотела, чтобы вся эта ситуация повторилась. — В этой стране есть много вещей, которые хотят убить нас, — ответила Де в своей прямой и прозаичной манере. Это не беспокоило Гарри так сильно, как, возможно, должно было бы. С другой стороны, она росла под угрозой Темного Лорда всю свою жизнь, даже когда не знала об этом. А до этого ей приходилось иметь дело с троллями другого рода — Дурслями. Повозка приблизилась, и Дет-Су’Ун повела Гарри в тень деревьев. — Друзья или враги? — тихо прошептала Гарри. — Не могу сказать, пока они не нападут на нас, — беззаботно ответила Де. Гарри пожала плечами, все еще держа арбалет в руке. Но повозка не остановился, а возница даже не поднял головы, чтобы помахать. Они прошли, и Гарри расслабилась, когда Дет-Су’Ун вернулась к костру, не видя никакой опасности. Она направилась в лес так тихо и незаметно, как только могла. Охота, как она узнала, как и квиддич, требовала терпения и хорошей наблюдательности. Она была хороша в квиддиче. Гарри пошла на звук бегущей воды, зная, что это привлечет диких животных. Она держалась низко над землей, пробираясь сквозь тени, позволяя себе легкую улыбку, когда спряталась за деревом и наблюдала за небольшим стадом оленей, которые опускали головы к бегущему потоку. Возможно, ей следовало бы чувствовать себя виноватой за то, что целилась в существо, на котором основывался ее Патронус, но все, о чем она действительно могла думать — это сегодняшний ужин. И также об убийстве своего первого оленя. Поэтому она тщательно прицелилась, выровняв перекрестие прицела с головой самки среднего размера. Она глубоко вздохнула, уняла дрожь в руках и нажала на спусковой крючок. Олени подняли головы при звуке болта, просвистевшего в воздухе, но для того, в кого она целилась, было уже слишком поздно. Олениха упала на землю с болтом в затылке. При этих словах остальные олени начали убегать, и Гарри задумалась, показалось ли ей или в глазах животных действительно был страх. Туша была слишком велика для нее, чтобы нести ее самостоятельно, поэтому она быстро вернулась в лагерь, теперь, когда не пыталась скрыться. — Эй, Де, мне нужна твоя помощь. У меня там олениха, но она слишком тяжелая, чтобы нести ее одной. — Сказала Гарри, кладя арбалет на место и снимая болты с плеча. Вдвоем, особенно когда одной из них была Дет-Су’ун, было нетрудно отнести животное обратно в лагерь. Гарри особенно гордилась тем, что она наконец-то добыла оленя, и Де показала ей, как снимать шкуру, резать и консервировать мясо. — Шкуру можно высушить и использовать в качестве одеяла. Мы находимся примерно в половине дня пути от маленького городка, где мы можем продать излишки мяса. Но шкуру мы оставим себе, потому что становится все холоднее. И это было так. За одну неделю температура совсем немного, но упала. Ночи и утра были холодными, даже несмотря на дар Старейшины — зачарованные на тепло одежды. Как только олень был приготовлен и сохранен, шкура свисала с самодельной вешалки у костра, и только после того, как они съел хорошее тушеное мясо оленя с дикой морковью и помидорами, Де предложила кое-что сумасшедшее. — Пойдем искупаемся в ручье. Прошла неделя после горячих источников, и я хочу смыть с себя грязь. Гарри посмотрела на нее как на сумасшедшую. — Де, здесь холодно. У нас будет переохлаждение, если мы войдем в эту воду. К тому же уже почти стемнело. — Я делала это раньше. Все не так уж плохо, как только ты окунешься в воду. Делай, что хочешь, но я пойду мыться. Затем она начала снимать свою броню, оставшись только в брюках и тканевой майке, в то время как Гарри ошеломленно наблюдала за ней. По правде говоря, она тоже начала чувствовать себя довольно грязной, но ей действительно не хотелось окунаться в ледяной ручей только для того, чтобы смыть пот со своего тела. Де направилась в сторону леса, все еще сжимая в руке булаву. Несмотря на отказ, Гарри обнаружила, что следует за ней. — Зачем ты взяла оружие? — Ты никогда не можешь быть слишком осторожной. Гарри действительно знала это чувство. Несмотря на то, что ей, вероятно, не следовало использовать его, когда она не была рядом с магическими камнями, она всегда следила за тем, чтобы ее палочка была на расстоянии вытянутой руки. Даже сейчас она лежала в глубоком кармане ее мантии. Они добрались до ручья, и Дет сбросила свою одежду, оставив булаву лежать рядом с ней. Не теряя времени даром и, вероятно, чтобы не дать себе времени передумать, Дети прыгнула в самую глубокую часть, взревев, когда ее голова снова появилась. — Сука, блять! Вода ледяная, — выругалась она, инстинктивно обхватив себя руками. Ее голос стал ниже из-за усилившегося русского акцента от шока, от холода, и Гарри разразилась смехом. — Ты с ума сошла! — крикнула Гарри. — Давай, трусиха, вода класс, — поддразнила Дет в ответ, лишь слегка стуча зубами, все еще дрожа, но приходя в себя достаточно, чтобы попытаться плеснуть водой в ее сторону. Но Гарри стояла слишком далеко на берегу, и брызки до нее не долетели. Гарри не нравилось, когда ее называли трусихой, и она никогда не отступала перед вызовом. Она разделась, забыв о своей скромности где-то там, в горячих источниках. Она прыгнула с разбега, с боевым кличем, не оставляя себе шанса отступить. Все ее тело было заключено в ледяную воду, выбивающую воздух из легких и заставляющую ее инстинктивно встать, чтобы попытаться убежать от холода. Это было похоже на пытку, но в то же время удивительно успокаивало. Весь мир Гарри стал ледяным, и ей казалось, что она может видеть гораздо яснее — несмотря на то, что она оставила свои очки на берегу. Она подошла, смеясь, и тоже обхватив себя руками. Дет-Су’ун выглядела очень довольной тем, что она подтолкнула Гарри к прыжку. — Честно говоря, это действительно потрясающе, — сказала Гарри, — Хотя я не чувствую пальцев на ногах. Дет и Гарри скребли и мыли себя, как могли, дрожа и спотыкаясь о камни. Они пробыли там всего около пяти минут, пока не решили, что им, вероятно, следует выйти, пока еще в состоянии вернуться пешком. Они шли голыми по лесу, неся свою одежду и вещи, стараясь не капать водой на них. Они устроились у, к счастью, все еще ревущего огня и попытались вернуть утраченное чувство в своих конечностях. Некоторое время они сидели голышом у огня на самом чистом месте, какое только смогли найти. Если бы листья вообще могли быть чистыми. — Чувиха, я действительно хотела бы съесть немного чертового маршмэллоу прямо сейчас, — сказала Гарри, глядя на огонь, когда ее тело сотрясала мелкая дрожь, а капающая вода с ее волос медленно уменьшалась. — Что такое «чертово маршмэллоу»? — спросила Дет, и Гарри снова впала в истерику. Как только они достаточно высохли, то снова оделись, хотя Гарри немного боялась надевать грязную одежду после того, как прошла через такое испытание, чтобы привести себя в порядок. Мантии, зачарованные на обогрев, казались прекрасным одеялом после того, как они сидели мокрые на холоде. Они приготовились ко сну, и Гарри легко задремала вместе с Дет-Су’ун рядом с ней под меховыми шкурами. - — Я думаю, что это плохая идея, — сказал мужчина, качая головой и пытаясь убедить своих товарищей прислушаться к голосу разума. — Ты видел мантию, в которую была одета та девушка? Это мантия магов. Ты не захочешь связываться с магами, они могут поджечь тебя без всяких усилий. Я уже был свидетелем подобного. — Заткнись, Пит. Ты всегда говоришь, что что-то-плохая идея, но мы всегда справляемся с этим на отлично, не так ли? — произнес Холлоуэй, насмехаясь над своим трусливым другом. — Если ты не хочешь рисковать, может быть, тебе стоит прекратить грабежи на большой дороге и стать конюхом. Рентон хихикнул, услышав это, его голос был высоким и звучал, словно у гиены. Это ужасно раздражало остальных троих из группы, но им пришлось с этим смириться, потому что у Рентона были самые ловкие пальцы по эту сторону Золотого моря. Редд выглядел таким же серьезным, как и всегда, выражение его лица говорило о том, что он собирался дать им всем подзатыльники. — Вы оба заткнитесь. Мы пойдем, и сделаем это быстро и жестоко. Нужно застать их врасплох, чтобы мы могли связать их и забрать все, что у них есть. Вы, тупицы, возможно, не понимаете, но там Дет-Су’ун, известная наемница и грабительница. Она при деньгах. — А та маленькая девочка, магесса? — спросил Пит, скрестив руки на груди. — Я не имею дела ни с какими магами. — Тогда оставайся здесь, мне все равно. Нам все равно нужен кто-то, чтобы присматривать за повозкой. Пит с опаской наблюдал, как его сообщники схватили оружие, и быстро, и бесшумно исчезли в ночном лесу, где две путешественницы разбили свой лагерь. У него было плохое предчувствие по этому поводу, но остальные трое никогда бы его не послушали. Они все думали, что он глуп. Они называли его трусом, потому что он был осторожен. Но он видел, на что способны маги, и был прав, опасаясь их. Он сам сражался в войне за Золотое море, видел, как маги сжигали людей одной силой мысли. Некоторые из наиболее изобретательных магов наполняли легкие своих врагов водой, наблюдая, как они задыхаются и тонут до смерти. Пит наблюдал, как один из его товарищей был разделен надвое шепотом произнесенным словом. И другие вещи, о которых он даже не стал бы думать про себя, чтобы не пережить это снова. Он видел много дерьма, и нет, он отказался связываться с любыми магами. Он ждал, что эти трое вернутся живыми. Но ему было любопытно, поэтому он оставил повозку и пробрался в лес, куда его товарищи ушли раньше, быстро и тихо встав на ноги и взобравшись на дерево, с которого ему будет хорошо видно, что сейчас произойдет. Пит не чувствовал бы себя виноватым, если бы они все умерли; в конце концов, он пытался предупредить их. Со своего насеста он едва мог различить три силуэта — Редда, Холлоуэя и Рентона, которые сидели на деревьях вокруг лагеря. Оркесса и магесса крепко спали; человека прижалась к боку орка, чтобы согреться. Ночь была холодная, но Пит подумал, что скорее умрет, чем обнимется с орком, или с кем бы то ни было. Одна только мысль об этом заставила его сморщить нос от отвращения. Редд подал сигнал, и все они бросились вперед, чтобы устроить засаду на спящих путешественниц. Дет-Су’Ун проснулась первой, булава уже была у нее в руке, когда Рентон замахивался ножом. Металлический лязг ножа о булаву разбудил магессу, которую немедленно схватил Холлоуэй. Она храбро сопротивлялась и оттолкнула его, потянувшись за палочкой в карман. Магесса направила ее прямо в лицо Холлоуэю, но было очевидно, что он не знал, в какой опасности находится. Холлоуэй просто продолжал ухмыляться. Редд двинулся на Дет-Су’ун, его длинный меч метнулся к ее ногам. Прежде чем он ударил, у нее в руке появилась еще одна булава, и она размахивала ею, как битой, чтобы отразить удар. Магесса выглядела довольно встревоженной тем, что оркесса сражалась сразу против двух человек, на мгновение отвлекая ее внимание от Холлоуэя. Это дало ему возможность снова броситься вперед, пытаясь схватить ее. Он обхватил ее за талию, но она сильно ударила коленом, пнув его туда, где не светит солнце. Холлоуэй громко охнул, ослабляя хватку, когда схватился за фамильные драгоценности. Магесса на секунду освободилась, но она не заметила, как Редд оторвался от борьбы с Дет-Су’ун, чтобы схватить ее сзади. Редд сказал что-то Холлоуэю, прозвучавшее как оскорбление, пока маленькая магесса боролась в его стальной хватке. В мгновение ока у него в руках оказалась веревка, и он легко усмирил и связал девушку. Рентон легко боролся с Дет-Су’ун, теперь, когда это был бой один на один. Орки славились своей удивительной силой. Холлоуэй, в основном оправившийся от удара по яйцам, прыгнул, чтобы помочь сразиться с оркессой. Когда магесса был сдержана, вскоре их стало трое против одной. Или так они думали. Пит знал лучше. Он знал, что никогда не следует недооценивать магов. Никогда. Оркесса нанесла удар по левой руке Рентона, шипастая булава легко разорвала его кожу и мышцы и превратила в кровавое месиво. Он издал страдальческий рык, выкрикнув что-то вроде: «Ты заплатишь за это!» Магесса наблюдала за ситуацией с растущей паникой, и внимание Пита внезапно было поглощено ею. Потому что ее глаза светились изнутри, ярко-фиолетовым, который, казалось, светился все ярче и ярче. Он никогда не видел ничего подобного во всех своих стычках с магами. Вскоре все ее тело начало светиться фиолетовым, а затем она просто-напросто исчезла из существования. Битва прекратилась на долю секунды, когда все повернулись, чтобы посмотреть, как светящаяся фиолетовая девушка исчезла во вспышке света. Затем, еще секунду спустя, она вернулась и встала рядом с лошадью. Лошадь заржала, нервно переминаясь с ноги на ногу при внезапном появлении человеки. Магесса больше не светился, и она не была связана. Вместо этого, двигаясь быстро, как гадюка, она схватила арбалет и наложила болт быстро, как молния. Ее движения были чертовски плавными, когда она подняла его, едва прицелившись, прежде чем выстрелить. Стрела пролетела как в замедленной съемке, прежде чем вонзиться прямо в ухо Холлоуэя. Болт прошел наполовину, и Пит мог сказать, что человек был мертв еще до того, как он упал на землю. Лицо девушки было жестким и непроницаемым, когда она быстро наложила еще один болт. Рентон и Редд, очевидно, поняв теперь, что им не следовало связываться с магом, подняли руки в знак капитуляции. Когда они сделали это, и их взгляды встретились с глазами магессы, оркесса обрушила обе свои булавы на их головы сокрушительным ударом по черепу. Смертельным ударом. Магесса едва поморщилась от сопровождающего его влажного хруста. После этого все стихло, даже стрекотание сверчков не могло проникнуть в густую атмосферу. Затем Дет-Су’ун спокойно положила свое оружие на землю. Магесса все еще держала арбалет, прицеливаясь, чтобы выстрелить, как будто они все еще были мишенями для уничтожения. Пит мог легко узнать в человеке солдата, и эта девчонка была им. Оркесса медленно подошла, осторожно забирая арбалет из рук. Они обмякли, им не за что было держаться, и она выглядела так, словно была в состоянии шока. Дет-Су’ун вынула затвор, затем положил оружие обратно вместе с припасами. Пит двинулся, чтобы уйти, прежде чем увидел, как по щеке Гарри скатилась первая слеза.