Crying demon

      Ввысь поднялся толстый слой пыли, затмевая некогда лазурное небо, как тьма яркий, солнечный свет. Цветочное поле превратилось в пустошь с вырванными под корень деревьями. Часть из них была сломана, надломлена или превращена в груду обгорелых щепок, но это все мало волновало их. Тех, кто сражался, готовы были умереть.       Но была одна душа, которая не желала сражаться. Плакала от бессилия и могла лишь наблюдать за сражением со стороны. Ей совсем не хотелось тут быть, только бежать как можно дальше, когда она видела детей, что стали частью ее семьи. Их улыбки, искренний смех гулом отзывалось в ее сознании, не давая принять действительность, увидеть правду. — Тори, — его голос рассеивается в гуще сражения, но она слышит, потому вздрагивает.       Его душа трещала по швам, но он не сдавался в тщетных попытках достучаться до детей. И каждый раз они, явно не слыша его, нападали вновь и вновь. С каждым разом все жестче. Усталость потихоньку берет свое, но он не намерен сдаваться, даже показывать, хоть грамм изнурение своим противникам.       Они знают, понимают, что не могут его достать, как бы они сильно не старались. Это не могло их разочаровать, наоборот, им хотелось все сильнее достать бывшего короля. Уничтожить его, растоптать в грязь. И тогда они придумали план, который перечеркнет все попытки Азгора на победу. Дети кивают друг другу, лишь окинув друг друга взглядом. Не нужно быть умником, чтобы понять, что слабое место для бывшего короля его супруга — Ториэль. — Тори, я защищу тебя… Азгор отважно сражается, препятствуя всех их атакам в сторону своей жены. Однако с каждым разом защищать ее становилось все труднее. Но все же он верил, что они устанут, поймут, что все бессмысленно. Дети лишь улыбаются все кровожаднее и высокомернее.  — Перестаньте! Разве мы не семья? Неужели вы забыли все те дни, когда мы были вместе?!        Они переглядываются, словно смеются над ним. Ториэль слегка дергается и устремляет свой взгляд, наконец, с детей на своего мужа. Верного, такого доброго, и отважного, но почему-то этими словами она не может его назвать. Перед глазами туман и «тени страха» появлялись перед ее глазами, прожигая ее душу изнутри. Крики детей эхом проносятся по ее сознанию, и женщина призывает пламя, чтобы ударить его за все те страдания, что были раньше, но вздрагивает, испаряя огонь в своей руке, когда видит его взгляд.       Ториэль дергается, как ошпаренная, когда чувствует в руках что-то теплое, скользящее, невесомое. Она не поняла, когда ткань от его плаща оказалась у нее в руках. Женщина поднимает свой взгляд и чувствует, как по ее телу ударили током с привкусом ледяного холода. Бывшая королева делает шаг, и тут же превращая его в неутолимый бег. « — Я защищу тебя, чего бы мне этого не стоило», — она умоляет своего мужа быть в порядке. — « Я спасу вас, вы только подождите, мы найдем выход!» — взмолилась она небесам и старым воспоминаниям.       Она идет к нему, словно ветер, проносящийся возле них. Ториэль не хочет сражаться против них, но другого выхода она не видела. Не слышала детских голосов и боли, лишь свое сердце. Она боится, ей страшно, но кто даст ей ответы на свои вопросы? « — Простите», — она мысленно улыбается, вспоминая дни, что они провели вместе.       Но не замечает явного давления со стороны и лишь окровавленная стрела, пролетевшая возле нее, заставляет ее остановиться. Яркая алая небольшая струйка заворожила и пленила ее взор, заставляя почувствовать новый приступ страха и отчаяния. — Ты в порядке. Я рад.       Его угасающий теплый голос, постепенно умирает в ее сознании. Ториэль автоматом тянется к нему, желая почувствовать, что с ним все в порядке.       Они улыбаются. Все же они смогли его достать… — Прости меня. За все. За твои слезы, за твою боль. За все. — Тепло, умоляюще с огромной печалью он выдавливает из себя последние слова. — Я был не прав тогда.       Она не желает слушать его, стараясь прижать его как можно ближе к себе, удержать его, чтобы он не делал глупостей, но алая жидкость говорила об обратном. Шок пронзил ее с головы до пят, а в душе забилась тревога. Серые, словно пепел частички порхали вокруг него, постепенно отделялись от него, превращая тело короля постепенно в пыль. Ториэль становиться похожей не бледное, серое полотно, крепче сжимая в руках уже ткань. — Это я их убил, — глухой голос донесся до ее ушей, чуть окончательно морально ее не добив,  —, но другого выхода не было, чтобы обрести свободу…  — голос слегка исказился, был похож более на помехи, который с каждым словом его тембр становился все ниже, более угрюмым.       И Ториэль показалось, что вместо плаща она увидела его, вынимающего душу ни в чем не повинного ребенка, а тело, откидывая куда-то в сторону, словно никому уже ненужную куклу. Глаза, налитые кровью с огромной печалью «дырявили» вынутую душу. Женщина взревела, падая на холодную землю, и лишь ярко-алое пламя оберегало ее в тот момент, защищая от ярых атак детей, что пытались закончить начатое как можно быстрее.       Огонь никого не щадил, олицетворял всю боль бывшей королевы, безжалостно сметая все, что было рядом.       Ее боль безгранична, как и теплота ее души, такой родной, яркой, словно солнце. Именно поэтому она была такой слабой и зависимой. Именно поэтому она была безгранично сильна…       Ее руки все также сжимают клочок ткани, принадлежащему ему. Убийце в прошлом и самому дорогу ее сердце существу. Она не в силах отпустить, уберечь, но будет любить, даже ненавидя. Ториэль касается клочка ткани, и слезы градом брызнули из ее глаз.       «Тени прошлого» будут ее преследовать и дальше, чувства безысходности будут грызть ее изнутри, крепче сжимая ткань, почти дырявя ее своими ногтями. Она утыкается в нее и всхлипывает, так больно еще ей никогда не было. — Дурак, — все, что она может сказать, когда разрывается ее душа, смывая былое проклятье из ее глаз.

***

— И почему ты тут? — Почему нет? — Тебе нельзя здесь быть! — угрюмый мужской голос эхом прошелся по помещению. — Чтобы я тебя больше тут не видел! Поняла?       Кивок в ответ, но стоило мужчине отвернуться, как цепкие пальцы, похожие больше на когти вонзились ему в шею. Он сразу с грохотом упал, вглядываясь в темноту. Туда, где секунду спустя показались маленькие ножки, стремительно удаляющихся от него. — Ты не тот, кого я должна слушать, и не тот, кому я могу доверять.

***

— Начинается что-то странное. Но до жути веселое!        Легкий взмах рукой, и она будто бы смеется и плачет одновременно. Кара никогда не забудет это чувство, наполненное трепетом и жаждой крови. Ее страсть вновь бушует в душе, а золотая душа в лучах больше не такая прекрасная, как раньше: более гнилая, словно мгла пропитанная кровью. Кара веселиться, до безумия улыбаясь, но чувствует укол, когда понимает, когда потеряла что-то важное.  — Похоже, что ты больше не с нами. Отец. — Она выделяет последнее слово, пытаясь почувствовать хоть что-то. Но ее улыбка цветет, все ярче озаряясь кровожадностью. — Называть тебя им было очень весело…       Она смеется, озаряясь по сторонам и останавливаясь на небе. Все, кто был мертв или пропал в этом или в прошлых таймлайнах ожил, и ждут отмщения. Каждый совершает ошибки, но бумеранг имеет свойство возвращаться, как и боль, гложущие сердца. Они ненавидят, питают злобу, даже не осознают, что нет больше для нее и места. — Разве ты не считаешь это смешным? — Кара хихикает, ярче улыбаясь, предвкушая что-то очень важное и сокровенное.       Сзади стоит призрак мужчины, сжимая свои руки в кулак. Душа разрывается от боли. От того, что его месть так и не достигла пика. Его дочь уже не вернуть. Ее место заняло существо, что так яро желает повеселиться в этом мире. Была ли это ее плата за все то, что она натворила или что-то еще? Трудно сказать. Он может лишь наблюдать за ним, распадаясь в черную жидкость.       Времени мало, а оно так нужно ему сейчас…       Кара слышит, как счетчик уровня был повышен и смеется. Порой люди были так предсказуемы, но иногда они могут удивлять. Игра началась без нее, но это не беда. Что ж пора внести в нее парочку изменений.       Холодный ветер взмывает ввысь остатки рассудка, что так стремительно теряются в пустоши отчаяния. Прошлое неимоверными шагами поглощает изнутри, обгоняя время.       Такое незабываемое чувство…       Вот, что означает смирение…

***

— Ааа, — резкий зевок раздался по помещению.       На фоне играла приглушенная веселая музыка. Ее глаза слезились от запаха табака витавшего вокруг или же от атмосферы, которая была более чем скучной для нее. Хотя вокруг веселье говорило об обратном, она была сонлива и едва ли весела. — Зачем ты сюда пришла? — монотонно произнес бармен, протирая бокалы. — Мозолить своим видом моих посетителей? — Было бы, чем мозолить! Как будто им тебя не хватает! Чертов факел! От тебя одни проблемы! — О, и какие же у меня проблемы, что ты решила навестить меня? — Да ты будешь последним, кого я вообще навещу! Твой огонь смертелен для пауков! — Твой приход — говорит об обратном! Что случилось?       Ее взгляд на секунду сменился на гнев, полный разочарования и стыда. Маффет выдохнула, отворачиваясь от него, метая свой взгляд по помещению. Печаль охватила ее душу, и девушка раздосадовано посмотрела на свои руки. Почему она и вправду тут? Почему из всех мест она решила зайти в этот проклятый бар к монстру, которого ненавидела каждой клеточкой своего тела? Ответ находится сам по себе, заставляя ее скривиться в виде хмурой, полной боли улыбки, полной отвращения и беспомощности… — Мне страшно…       Грилби перестает протирать свои бокалы, удивленно смотря на девушку рядом. Он хочет у нее спросить « почему», но глубоко проглатывает эти слова. В связи с последними событиями это неудивительно. Парень выдыхает, когда ставит перед ней стакан воды. Он ловит ее полный удивления взгляд и слегка, ободряюще улыбается. — …потому что я чувствую, что прошлое настигает нас…       Он ничего не говорит, просто слегка поглаживает ее по волосам. Как тогда. Когда они были маленькими, он всегда так делал и Маффет слегка улыбается, вспоминая те теплые дни, когда они были детьми. Девушка чувствует, как беспокойство уходит на задний план и словами не передать, как она ему благодарна за это. Он молчит, наблюдает за ней, а она вдыхая ему тепло, говорит невесомое «спасибо».       Она всегда придет к нему за поддержкой, а он не откажет ей, даже если она будет на него кричать...       Но холод так и не отступил. Она помнит еще лицо того, кто пытался ее уничтожить любыми способами. Алые глаза, жаждущие ее крови, преследуют ее до сих пор…