Crying demon

      И как долго это будет продолжаться? Пока мы еще вдыхаем этот воздух, пока бьются наши сердца — мы будем обречены в нескончаемой погоне за местом, где мы можем улыбаться даже мелочам. И я хочу быть там, крепко сжимая твою руку, поддерживая, пытаясь унять дрожь, которое прожигает мое сердце…       И я чувствую, что лгу сам себе, когда внезапно впадаю в ярость, а твоя рука рассыпается на глазах. И я ничего не могу с этим поделать, лишь отчаянно смотреть за прахом на своих руках.

***

Она падает на колени, содрогаясь всем телом. Девушка дышит, словно рыба, вынутая из воды, задыхаясь в собственных слезах. Теплый ветер, гуляющий рядом, пытался ее взбодрить, но ей казалось, что он был слишком резким, режущим по ее многочисленным ранам, вливая в них яд. Отдаленно слышит, как стучит вода по камням, она жмуриться от наступающей боли в голове, совсем не замечая встревоженные взгляды со стороны. Санс зовет ее, отчего ее тело начинает дрожать еще сильнее. Чара хватается за голову, а взгляд мучиться по пространству, не желая зацепиться за что-то. Парень телепортируется прямо к ней. Смотря на искаженное, полное ужаса и боли лицо, он берет ее руки в свои. Девушка дергается, обращая внимание на прикосновение. Она чувствует смерть. Резкий стук сердца и боль становиться слишком невыносимой. Чара видит кровь на его руках и вскрикивает, отталкивая скелета как можно дальше. Дыхание становится учащенным, глубоким. Девушка отползает как можно дальше от Санса, панически вглядываясь в него.  — Н-не п-п-подходи! — нервозно, чуть ли не со вскриком, произносит она, вдавливаясь телом. — П-пожалуйста. Умоляю, хватит! Парень дергается. Удивление накрыло его с ног до головы, постепенно уступая негодованию. Вопросы, бурным вихрем, один за другим мелькали в его сознании. Он не может сдвинуться с места, произнести хоть слово ей в ответ. Даже если бы он смог, то будет ли это утешением для нее? Ободриться? Улыбнется? Трудно сказать. Она боится его. Не нужно быть сильно умным, чтобы не заметить ее отчаяния в голосе и ярый страх, пронизывающий до нитки. Девушка пятится, пока не врезается в каменный выступ. Появление Флауви на корню все изменилось или Сансу казалось, что это было так. Чара, заметив золотой цветок, мгновенно меняется в лице, протягивая к нему свои руки. Едва ощутимо, она проводит кончиками пальцев по его лепесткам, а затем замирает, всматриваясь в его черты. Неверие, отчаяние и мольбу — все, что он мог заметить в ее глазах. — Ты странно себя ведешь. Я думал, что встреча с … — он обрывает свой голос полный возмущения и негодования, когда она обнимает его, с силой притягивая к себе. Как можно ближе, прямиком к сердцу. — Прости меня! Мне так жаль! — отчаянная мольба в ее голосе — еще долго не давала ему опомниться.       Такого он явно не ожидал. Мордочка удивление блеснула на миг на его лице, потому что он не понимал ее. Смысл ее слов и причины столь бурной реакции. И прежде чем засевший в его голове вопрос мог сорваться с его уст, она всхлипывает, полностью лишая нити спокойствия и здравого смысла. — Азриэль, почему ты привел его сюда? Почему?Разве ты не хотел меня защитить?! - крик отчаяния гулом прошелся по помещению.       Сказать честно, Флауви был в шоке от происходящего, но больше от ее слов. Теплые, печальные, пронизанных сожалением — так ему казалось. Цветок пытается понять, задать вопросы, которые внезапно проникли в его голову, но не может издать и звука, пока не захочет ее от себя отстранить. — Почему? — скорее автономно, приглушенно, словно это не его голос, — Почему ты так говоришь? Я — Флауви, не Азриэль. Он думает, что слишком печально произносит это, выдает себя своим выражением лица, то, что удивлен, шокирован ее словам, но видя, что Чара не изменилась в лице, мысленно облегченно выдыхает. Хотя он и был принцем Подземелья когда-то, но теперь он не вправе себя так называть. Именем, что дали ему родителем, пропитанным любовью. Флауви помнит свои взгляд того, кем ему больше не стать, сияющего в лучах солнца. Азриэль давно умер и вряд ли вновь вернется в этот мир, оставив после себя лишь пустоту. И Цветик понимает, что больше не может также искренне улыбаться, задорно смеяться. Все его попытки вернуть былые времена, были уже оставлены, забыты. Теперь у него была «новая» жизнь.       В которой нет места солнцу…       Так он думал, пока не встретил ее. Человека, который дал ему надежду, вскоре обращенную в прах с яркими пятнами крови. — Почему ты говоришь? — робко с долей печали произносит девушка. — Я знаю кто ты на самом деле. Тебе незачем мне врать.       Время останавливается для них. Он хочет возмутиться, унизить ее мнение, как и слова, но они засели где-то глубоко. В том глубоком месте его сознания, где покоился ненужный для него «мусор».        Ту Чару, которую он знал, была не такой. Она никогда не показывала такую мягкость и сострадание в общении с другими — никогда не были частью нее. Резкость, острота ума и некая коварность с нерушимой упрямостью — прочно засели в его памяти Санс задумчиво наблюдает за ними, прокручивая недавние события с бешеной скоростью. Перед глазами все еще мерещится ее испуганное лицо. И становиться больно, душа ноет, а в глазах застает обида с колкой болью. Он завидует ему. Хочет ее обнять, прижать к себе и сказать, как он по ней скучал. Как все они волновались. Однако стоит ему сделать шаг, и она уйдет во мрак. Убежит, руша его надежды на возможно хороший конец. Воображение рисовало множество картин, но все они были искажены. Реальностью.       Но ему кажется, что все это лишь плохая шутка.  — Послушай, почему ты отреагировала так на него? — легкий кивок в сторону скелета. — Ты же сама просила с ним встретиться!       Флауви помнил, как она шептала имена других монстров, крепко прижимая колени к сердцу. Однако чаще всего она произносила имя именно его, скелета, который в прошлом своим лицемерием мозолил ему глаза. Чара иногда резко увядала, становилась мрачной, словно призрак, а иногда задумчивой, склонившей голову на бок. И цветку казалось, что она вот-вот научиться сквозь стены проходить, поэтому старался как можно чаще дотрагиваться до нее, понять, что она еще тут рядом. Девушка вздрагивала каждый раз, смотрела куда-то в его сторону, но сквозь него, далеко, печально улыбаясь при этом. С горем пополам он решает привести кого-нибудь сюда. Того, кто сможет ее образумить, заставить вновь на ее лице засиять улыбку. Он был последним к кому он хотел идти, но слыша ее трепетный зов, что-то внутри обрывалось. Флауви не мог точно сказать, что именно это было, но что-то важное, причиняемую неестественную боль. Но смотря на нее, у него много вопросов. — Потому что он опасен, — отвечает она, пятясь назад, вглядываясь в скелета из-за спины своего «друга». — Он уже убил меня однажды, пытая.       Санс чувствует, что что-то обрывается у него в душе. Огонь в глазах резко тухнет, и он подвергается в оцепенение. — Малая, — он зовет ее, но она не слышит. Слишком далеко, недосягаемо, хотя в реальности рукой подать. Но Санс чувствует между ними пропасть, которая с каждым мигом все возрастает и не намеревается останавливаться. — Мне казалось, что вы что-то вроде друзей… — скорее не вопрос, а констатация фактов. Мордочка изменяется на неверующую, полную подозрений и растерянности.       Пазл начинает рушиться на глазах, а ее каждое новое слово были словно яд, пронизывающее его, Санса, сердце. — Единственный мой друг — это ты, Азриэль, — улыбается, твердо выговаривая каждое слово, звук. Она не сомневается ни на миг в своих словах, решительно расставляя все по полочкам.       Санс не выдерживает напряжения, и хочет узнать всю правдивость ее слов, резко телепортировавшись к ней. Он хватает ее за руку, не веря в ее слова. Пытается понять, что у нее на уме, крепче сжимая ее руку в своей, а второй приподняв за подбородок, вглядывается в ее глаза, пытаясь найти ответы, но ничего не видит ничего, кроме застывшего ужаса.       Чара смотрит на скелета, отчаянно пыталась выбраться из его мертвой хватки, краем глаза ища поддержки у «Азриэля», но тот просто смотрит за ними, холодно следит, словно он поменялся ролями с Сансом. — Почему, — отчетливо слышна тоска в его злом шепоте, который мгновение спустя сменился на крик, что так рвался из его груди. — Почему ты говоришь такое?! — он срывается, начинает безжалостно трясти, и Чаре кажется, что еще чуть-чуть, и она лишиться головы, а может чего-то большего. — О…отпусти, — еще больше жалких усилий, чтобы вырваться из его мертвой хватки.       Санс не обращает на это внимание, всматриваясь в ее запуганные глаза, он пытается найти то, что наводило на ложь с ее стороны. Но не могла же она все так просто забыть! Такого просто не может быть!       Однако Чара не может сказать ему, что он прав, склонив голову к полу, виновато улыбаясь. Потому что она не хочет врать себе, ему, тем воспоминаниям, что у нее были. — Почему… ты все забыла. Я беспокоился о тебе… думал, что больше не смогу тебя увидеть, малая. — С каждым словом становится все тише, сломленне.       Девушка пугается еще больше, когда вспыхивает в его глазницах пламя. Попытки вырваться возрастают — становятся все сильнее и отчаяннее. Она чувствует огромную бесполезность в своих действиях, а ее «друг» не желает ей даже помочь, просто наблюдает, словно его здесь вовсе нет. — Прошу, помоги…       Это продолжалось до того момента, пока на ее глазах не выступили отчаянные слезы. И тогда толстая лиана хватает руку Сансу, сжимая ее настолько сильно, чтобы хватило на то, чтобы отпустить ее.       Чувствуя, что ее больше не держат, девушка пятиться назад, а затем, резко поднявшись, убегает в темноту. Флауви охватывает своими лианами монстра-скелета, лишая его каких-либо движений со стороны. — Почему она ничего не помнит, кроме тебя? — монстр-скелет сжимает свою руку в кулак, отчетливо слыша ее удаляющие шаги, как и шанс встретить ее вновь. — Кто знает, — Флауви склонил голову на бок, — меня больше волнует другое… — замечая взгляд Санса на себе, сухо продолжает: — она никогда не называла меня «Азриэлем». Меня настораживает тот факт, что пару часов назад, она не помнила ничего. Резкая потеря памяти, а потом частичное ее восстановление, но не этой временной линии, а старой, да и события тут критически отличаются от тех, что были ранее. Не находишь это странным?        Скелет задумчиво посмотрел в темноту, пытаясь собраться с мыслями, подать голос, но может только кивнуть в ответ. — Душа в помехах, память, переписанная история и второй я. И возможно то, что еще есть и другие странности. — Он тяжело выдыхает, — Ну и, что ты собираешься делать?       Кто знает, что нужно ему делать в подобной ситуации. Он чувствует, как гнев моментально превращается в растерянность и где-то в вину. Если бы он пошел тогда с ней, почувствовал неладное, то, возможно, что этого бы не произошло. Краем глазниц он замечает рассерженного Флауви, смотрящего куда-то вдаль. Беспомощность его раздражает, но что он может сделать, чтобы все исправить? — Имей в виду, я не допущу ее слез и боли более, — раздражение блеснуло в его глазах, — мусор. — Процедил сквозь зубы цветок, скрываясь в земле, оставляя отрешенного скелета в полном одиночестве…