Традиции/Traditions

Как только навигационный компьютер просигналил, что они достигли сектора Эхосик в регионах экспансии, корабль вышел из гиперпространства. Планета Шили. Дом. По крайней мере, это место должно быть домом. Когда учитель определил вектор сближения, она тяжело сглотнула, уже предвкушая встречу и в то же время нервничая, хотя и радовалась, что Энакин полетел с ней. Асока не чувствовала себя достойной возвращаться на родную планету после того, что случилось в прошлый раз. Det Bhat Ehret слишком много изменил в ее юной жизни: она вернулась в Храм с твердым намерением показать себя достойной и убедить всех, что звание джедая для нее превыше даже собственных традиций. На охоте она стремилась защищать других, и теперь она больше не позволит никому вновь проиграть. Но она помнила, насколько свиреп акул и насколько ужасной была битва с ним. Шестеро детей против одной твари — едва ли это можно было назвать честной борьбой. Акул способен был разорять целые деревни, если бы, конечно, имел такое желание. Победа стала возможной лишь благодаря совместным усилиям и использованию неочевидных преимуществ, однако охотиться на зверя, с которым встречаешься в первый раз за всю жизнь, было намного сложнее, чем казалось. По крайней мере, те дети, которые выросли на Шили, уже не раз видели акула, они знали все слабости и характерное поведение этой твари, в то время как Асоке приходилось действовать вслепую. Но на этот раз, как бы ни было страшно встретиться с акулом в одиночку, ей хотя бы не придется отвлекаться на защиту других детей. Охота в одиночку была уроком силы — во всяком случае, так она понимала ее смысл. Ha’a’neh eh det turu включал в себя не только охоту, однако именно на этом этапе было больше всего шансов погибнуть. И чтобы завершить это испытание, ей нужно забыть о Силе и отринуть джедайские инстинкты в пользу инстинктов ее предков. Поэтому она очень надеялась, что не растеряется, когда придет время действовать. Они приземлились в космопорте Корвалы и уплатили взнос, прежде чем отправиться в город, и только затем Асока позволила себе в полной мере оглядеть столицу, в которой вовсю кипела жизнь. Даже несмотря на то, что это было самое густонаселенное место на Шили, город все равно не походил ни на какой другой в любом уголке галактики, где ей довелось побывать. Здесь было ярко, красочно и беспорядочно… по сравнению со спокойным миром, существовавшим в стенах Храма. Как и на любой планете, здесь были не только тогруты. Пришельцы из других миров бродили по улицам, одетые в яркую свободную одежду, которая казалась немного нелепой на них. И Асока успела уловить на слух по крайней мере несколько разных языков, пока они шли по улице. Из Тогрути она знала всего несколько слов; в столицах, как, например, на Корусанте, большинство говорило на основном, однако теперь, по мере удаления от центра к землям, где жили племена, речь становилась все более разнообразной. В прошлый раз у нее не было времени, чтобы обратить внимание на подобные мелочи. Она сразу же встретилась с другими детьми и уже через пару часов была доставлена в лагерь на лугах, где и провела ночь перед охотой. Те десять часов стали самыми длинными и страшными в ее жизни. К следующему закату дети вернулись с зубами акула, усталые и грязные, а празднование продолжалось до глубокой ночи. А следующим утром Асока уже летела обратно на Корусант, все еще пытаясь отойти от пережитого. Она посмотрела на окружавшие ее здания, очевидно, вдохновленные формами монтрал, как и прочие произведения искусства. Рога повсюду. Как будто они поклонялись сами себе. На холстах были изображены сцены охоты, и ленты развевались на легком ветру. Корвала находилась недалеко от океана, поэтому присутствовала приятная влажность в воздухе. — Красиво, — прокомментировал Энакин, стоя рядом с ней. Она проследила за его взглядом, пока он осматривался вокруг. — Это правда, — пробормотала Асока. Было интересно наблюдать, как он позволил себе слегка снизить ставшую постоянной напряженность. Сейчас они находились не на задании, и шанс того, что здесь появятся боевые дроиды, был до смешного мизерным. Едва ли Шили можно было назвать стратегически важной планетой, поскольку на ней, скорее всего, не хватило бы ресурсов, чтобы представлять ценность для военной машины. Вот почему даже Республика не беспокоила их, хотя формально они являлись ее частью. А солдаты из тогрут были никакими, но когда дело доходило до охоты, те превращались в настоящих воинов. Несколько сотен лет назад большая часть их населения покинула Шили и обосновалась на Киросе, установив собственные обычаи и образ жизни. Ходили даже слухи, что они отказались от жестокой охоты и отдали предпочтение таким мирным занятиям, как искусство, музыка и архитектура. Что, впрочем, присутствовало и на Шили, однако здесь по-прежнему культура строилась вокруг великой охоты. Как только были установлены торговые отношения с другими планетами, необходимость охоты ради пропитания отпала, хотя все еще оставалась чем-то вроде религии. Племена различных размеров были разбросаны по равнинам, и в каждом имелся уникальный подход к охоте — вот почему так важно было завершить ее именно с собственным племенем. Самым странным Асоке казалось то, что хотя тогруты и имели все необходимые технические приспособления, чтобы свободно путешествовать к звездам, большинство все равно предпочитало оставаться здесь, и при этом они были совершенно счастливы прожить всю свою жизнь на Шили. А тех, кто все-таки решился покинуть родной дом, называли странниками. Среди тогрут было мало джедаев, поскольку поиск одаренных значительно затруднялся наличием большого числа племен по всей планете. Удивительно, что мастер Пло вообще нашел ее. Кроме того, тогрутам было нелегко стать джедаями, но не потому, что они не обладали Силой, а потому, что их охотничий образ жизни противоречил кодексу, принятому в Ордене. Некоторые находили слишком сложным отказ от инстинктов в пользу качеств джедая — и это еще не говоря о том, что тогруты сами по себе были чрезвычайно социальными существами, поскольку зачастую их выживание зависело друг от друга: все, что ни делалось, шло на благо племени. Вот почему поддерживать одинокую жизнь джедая было так трудно. И хотя в Ордене подразумевалась похожая жизнь, привязанности были запрещены, что совершенно противоречило тому образу жизни тогрут, которые нуждались в привязанностях. С самого детства она едва чувствовала себя частью своего народа, однако не видела себя принадлежащей полностью и джедаям. Другие юнлинги побаивались ее, наверное, считая, что она может в любой момент одичать, потеряв над собой контроль. Подобная мысль тоже пугала ее, и она в отчаянии пыталась избавиться от всего, что не вписывалось бы в рамки джедайской жизни. Но с началом войны все резко изменилось. Бесконечные битвы заставили ее звериную часть вырваться наружу, и желание охотиться, пробовать на вкус чужую кровь становилось слишком навязчивым, чтобы так просто игнорировать. Короткая эйфория от победы, что следовала за успешной миссией, заставляла жаждать еще больше, что в конечном итоге превратилось в нескончаемую борьбу с тем, что до этого так пугало. И теперь, когда тело продолжало расти, ее голова становилась все больше и тяжелее. Она стала слышать то, что никогда раньше не замечала. Иногда Асока издавала непроизвольные звуки, что очень ее смущало, особенно когда рядом находились другие разумные. Она вскоре обнаружила, что овладела способностью, которую люди называли эхолокацией. Тот раз, когда она впервые уловила звук, вернувшийся к ней в виде эха, сильно напугал ее, потому что внезапно она стала отзываться на шумы и звуки, на которые раньше не обращала внимания. Однажды она даже зарычала на поле боя, и Энакин одарил ее самым странным из всех взглядов, а ей захотелось тут же провалиться под землю. Помимо всего прочего, ее ночное зрение улучшилось во много раз, так что ей даже не нужны были бинокли или прицелы, которыми пользовались клоны. А еще у нее появились клыки, которые она изо всех сил старалась скрыть в последнее время. Асока постоянно забывала, насколько острыми они стали, и уже сбилась со счета, сколько раз по неосторожности прикусывала язык или щеку. Иногда казалось, что держать себя в руках становится все труднее. Звучало странно, но она изо всех сил пыталась вести себя по-человечески в стенах Храма, чтобы не выделяться среди остальных. Там было много инопланетян, но ей совсем не нравилось, что среди множества видов она была практически единственной охотницей. И это заставляло ее еще больше чувствовать себя обособленной и одинокой. Она взглянула на Энакина, который, казалось, просто поглощал все вокруг с интересом в тишине. Интересно, о чем он думал? Неужели он чувствовал себя так же неуместно здесь, как она — в Храме? Его лицо выражало некое любопытство, словно он запоминал на будущее все, что видел. Какое-то время Асока наблюдала за ним, не понимая, чем он так внезапно привлек ее внимание. Она не очень хорошо помнила ранние годы в Храме, зато помнила то, как изо всех сил пыталась понять простые вещи, например, как пользоваться посудой или как надеть на себя толстую неуклюжую робу, которую ей дали. Она не знала, как работают двери и на что похож полет на звездолете. Но она помнила ощущение холодного металлического мира, в котором оказалась, помнила, как тосковала по мягкой земле и ощущению ветра. Или по сладкому запаху цветов и шелесту травы туру. Энакин обернулся, как будто наконец понял, что она за ним наблюдает. — Все в порядке, Шпилька? — спросил он. Асока в ответ скривила губы и кивнула, на что он положил руку ей на плечо и мягко сжал. Этот жест легко мог ее успокоить, как и всегда. Но она все равно чувствовала некую слабость и, наверное, подавленность. — Что случилось? Она моргнула, не сводя с него взгляда. Поймет ли он? Асока знала, что Энакина тоже не принимали за своего, когда он оказался в Храме. В этом они были очень похожи. — Просто… все слишком сложно. Я так старалась быть похожей на остальных джедаев, а теперь мне кажется, что и здесь я чужая. Что мне теперь делать? Я почти ничего не знаю о своем народе! — Эй, — мягко сказал он. — Вот для этого нам и надо вернуться в племя, чтобы они провели тебя через все испытания, верно? Разве не ты мне говорила, что тогруты всегда возвращаются к своему народу для обряда, куда бы и как далеко они ни забрели? — Асока кивнула. — Это значит, что они поймут твою проблему и помогут с ней. Просто поверь в них. Тебе не о чем беспокоиться. Ее губы задрожали. Энакин был полностью прав, и она прекрасно это понимала. Просто она вела себя как ребенок. — Я так долго отрицала свое происхождение, — неуверенно пробормотала Асока, — и если мои родители еще живы, им, наверное, будет за меня стыдно. — Почему же ты отрицала? — с любопытством спросил он. — Потому что другие юнлинги меня не понимали. Вы, должно быть, замечали, как мало кто из рас-охотников оказывается в Храме? Люди боятся нас, и это понятно. Они думают, что мы наполовину животные. Хищники. Что нам вдруг взбредет в голову разорвать кого-нибудь в клочья, — Асока скрестила перед собой руки. — Кому какое дело, что думают юнлинги? Ты всегда будешь собой, и нельзя это отрицать. — А что, если я потерплю неудачу? Подведу все свое племя и опозорю семью? — Ты справишься, — мягко сказал он. — Откуда такая уверенность? — Потому что я знаю тебя и верю в твои способности. Ты покажешь им и еще заставишь их всех гордиться тобой, — Энакин ободряюще улыбнулся, а она попыталась улыбнуться в ответ. Его слова были приятны, но ей и самой хотелось бы иметь подобную уверенность. — Давай же, пора отправляться в эту деревню. Она молча кивнула и последовала за ним в поисках подходящего транспорта.