Традиции/Traditions

Наблюдая за тем, как родители Асоки суетятся вокруг, Энакин про себя улыбнулся. Это очень хорошо напоминало о том, что по-прежнему причиняло ему боль. Он едва не пропустил место, на которое должен был сесть. Взгляд задержался на матери, которая нежно касалась щеки Асоки и все крепче прижимала к себе, иногда наклоняясь ближе, чтобы что-то прошептать, определенно гордясь своей дочерью. А ведь она по праву могла гордиться ей, даже если не знала и половины характера Асоки. Когда-то сам Энакин с неохотой взял ее в падаваны; это была ответственность, возложенная на него в тот момент, когда ему больше всего хотелось испробовать вкус свободы. Недавно женившись и получив звание рыцаря-джедая, Энакин наконец смог ощутить, что способен сам распоряжаться своей жизнью, однако Совет буквально усадил ему на колени дерзкого юнлинга и бросил на прощание «удачи». Однако теперь уже никак нельзя было отрицать их близость: последние два года стали настоящим приключением. И как только ему удалось подавить раздражение, связанное с подобным поступком Совета, он обнаружил, что на самом деле сполна наслаждается обществом Асоки. Она была сильным бойцом и бесстрашным воином в погоне за тем, что считала правильным. Старательно работая и еще усерднее тренируясь, она никогда не сдавалась, даже в самые тяжелые времена, и при этом успевала заботиться о людях вокруг. Он мог доверить ей лидерство, когда сам был не в состоянии вести других за собой. И хотя Асока совершенно не могла удержать в себе множество вопросов о его прошлой жизни, Энакин непременно чувствовал себя спокойнее, когда она была рядом. И, как ни странно, он предпочитал выполнять задания именно с ней, нежели с Оби-Ваном. Ну, в большинстве случаев. Раньше он даже и не подозревал, что Асока была наполовину человеком, хотя это, вероятно, имело некий смысл. И судя по ее реакции, она тоже не знала. Энакин принялся изучать разумных вокруг себя. Разнообразие тогрут заключалось в их цвете кожи, форме рогов и раскраске хвостов, и если честно, он вообще никогда не задумывался об этой расе и не расспрашивал Асоку о том, как выглядели ее сородичи и чем они отличались от людей. Он только на уровне каких-то слухов или сплетен знал, что различия все-таки имели место быть. Как жаль, что он не прихватил с собой альбом, так что теперь ему придется довольствоваться лишь собственной памятью, чтобы потом сделать наброски. Подняв глаза, он встретился взглядом с Асокой через пламя костра и улыбнулся ей. Она смущенно улыбнулась в ответ. Слегка сжав кулаки, Энакин почувствовал лишь сожаление и прилив гнева от того, что джедаи, вероятно, после возвращения в Храм будут ожидать от Асоки только одного; ее родители были живы и даже приняли обратно свою дочь так, словно она никогда и не покидала собственное племя, но для Совета это вряд ли имело какое-то значение. Кто-то похлопал его по плечу, и он едва сдержался, чтобы рефлекторно не ударить в ответ. Но это был лишь мужчина-тогрут, который присел рядом с ним и наклонил голову. — Она великолепна, правда? Энакин медленно кивнул, пытаясь сбросить ощущение напряженности с плеч. — Так и есть, — согласился он. — Все мечтали о ее возвращении. Дочь вождя, вот это награда! — мужчина был явно настроен на разговор. Энакин нахмурил брови. Что тот имел в виду? То, что каждый надеялся завоевать ее? Должно быть, они совсем не понимали, что значит жизнь джедая. — Э-э, ну да, — осторожно начал Энакин, не желая никого обидеть, но чувствуя необходимость прояснить ситуацию. — Но боюсь, она здесь не останется. — А я думаю иначе, — мужчина усмехнулся, — завтра на fe’ren d’ det se’a’ral узнаем наверняка. На чем? Хотя Асока что-то говорила о нескольких ритуалах на протяжении всей недели. Энакин поднял руку и потер глаза, чувствуя приближение очередной головной боли. И сейчас осознание было как никогда от него далеко, так что в данный момент ему просто требовалось порция свежего воздуха и немного свободного времени. А об этом ритуале можно подумать и завтра. Почтительно кивнув, Энакин встал. Оказавшись на окраине деревни, он задумчиво оглядел темнеющий пейзаж, скрестив руки за спиной. Когда Асока сказала, что они встретятся с ее семьей, он совсем не ожидал, что это так болезненно всколыхнет его воспоминания. Пусть он даже был рад, что, вопреки опасениям, Асоку приняли с такой теплотой, но если родители и племя отнеслись бы хоть чуточку холоднее, ему, может быть, не было бы сейчас так больно от воспоминаний. Энакин со злостью на самого себя встряхнулся. Что за ужасные мысли? Он попытался сделать глубокий вдох и привести разум в порядок. Ради Асоки ему придется взять себя в руки и выкинуть все ненужные мысли как можно дальше, ведь она была так искренна в своем желании вернуться в родную деревню, что ему совсем не хотелось что-то нарушать только из-за тоски по собственной матери. — Ты в порядке, сын? — он повернулся, когда мать Асоки подошла к нему и положила руки на плечи. Прикусив губу от внезапного наплыва эмоций, он просто смотрел на нее какое-то время. И как вообще можно добровольно отказаться от... всего этого? — Я в порядке, спасибо, — быстро ответил Энакин, надеясь, что дальше дело не зайдет. Он не мог привязаться теперь и к этим людям. В следующий раз, когда они с Асокой будут наедине, придется напомнить ей, что ей тоже нельзя. Ядиган словно хотела что-то сказать, но потом передумала. Некоторое время они стояли в тишине. — Спасибо, — произнесла она наконец. Энакин удивленно поднял глаза. — Спасибо, что заботишься о моей дочери, — она мягко похлопала его по спине и отошла. Он смотрел вслед, пытаясь остановить поток слез, который грозил поглотить его. Он видел, как Ядиган вернулась к своему мужу, и то, как Сарон улыбнулся ей, заставило Энакина вновь сморгнуть подступившие слезы. — Сегодня, — вся деревня замолчала, когда отец Асоки начал говорить, крепко обнимая свою дочь, — мы празднуем возвращение нашего величайшего странника. Ha’a’neh eh det turu начнется на рассвете, а когда солнце покажется во всей своей славе, мы будем готовы к fe’ren d’ det se’a’ral, — несколько мужчин из толпы восторженно воскликнули, чем обратили на себя внимание Энакина. — Спокойно, спокойно, — усмехнулся Сарон, — у вас всех еще будет шанс. Мне кажется, ее ke'leh на самом деле сильнее, чем вы думаете, — все повернулись к Скайуокеру, и тот немного сдвинулся, чтобы не выглядеть слишком неловко под их взглядами. Если бы он только понимал, о чем все говорят. Он посмотрел на Асоку в поисках хоть какой-нибудь подсказки, но она только пожала плечами. Просто прекрасно… — Но сейчас я предлагаю мирно продолжить пир и отдых. Празднование продолжалось до поздней ночи. Что-что, а веселиться они умели. В какой-то момент Асока подошла к нему и снова села рядом, пока в племени разыгрывалось что-то вроде шоу. — Все хорошо? — затаив дыхание, спросила она, однако в ее голосе слышалась едва заметная радость. — Да, — пробормотал Энакин в ответ, — просто немного сбит с толку. — Я тоже, — она вздохнула. — Жаль, что я плохо знаю свой язык, но это, наверное, и не потребуется, когда мы отсюда улетим. Он судорожно сглотнул. — Наверное, да. Как ты говорила, странники для них редкость. — Вот это как раз странно, — Асока зевнула. Энакин кивнул, продолжая смотреть в самый центр костра. — Что за ритуал, в котором мне вроде как придется участвовать? — Не знаю. Мастер Ти сказала только то, что по традиции я должна привести с собой друга, и я думаю, они хотят сделать вас частью праздника, — на какое-то время она замолчала, наблюдая за парой женщин и мужчин, которые встали и принялись танцевать вокруг костра. Энакин смотрел на отраженные блики в ее глазах, пока гипнотический ритм словно убаюкивал их уставшие тела. Зевнув еще несколько раз, Асока положила голову ему на плечо. Ему не хотелось ее беспокоить, поэтому он никак на это не отреагировал. Он встретился взглядом с ее матерью, и та одобрительно улыбнулась, на что он просто кивнул. — Мастер, — вдруг прошептала Асока. — Да? — Спасибо, что не отправили меня одну. — Конечно, Шпилька, — вздохнул Энакин, — мне бы не хотелось все это пропустить, — и он не шутил. Какое бы значение ни имела эта неделя лично для него, он был счастлив стать свидетелем обряда. Асока была его другом, хорошим другом, а не просто падаваном, и если праздник так много для нее значил, то и для него тоже. Он ценил тот факт, что Асока захотела взять с собой именно его, хотя могла вообще попросить кого угодно. Кроме того, целая неделя отдыха от войны звучала достаточно заманчиво, даже если никто из них не знал, во что ввязывается. Яркие и красочные пейзажи Шили были прекрасным способом отвлечься от скучной храмовой жизни и бесконечных волн дроидов с танковыми снарядами. Он позволил себе наконец расслабиться под музыку. После вкусного, но позднего ужина им показали хижину, которую они должны были разделить друг с другом, что на самом деле было немного неловко, поскольку места там действительно оказалось мало. Но так как никто из них не был готов спорить, оба решили, что ничего страшного не произойдет. Родители Асоки дали им во что переодеться, сказав, что та одежда из тяжелого материала, которую оба носили, на этой планете будет смотреться ужасно, однако менять джедайскую робу на что-то настолько яркое, что он никогда бы не купил в магазине, было не менее странно. Хотя на ощупь ткань новой одежды оказалась легкой, мягкой и, что главное, она действительно хорошо освежала в прохладном ночном воздухе. И как только каждый из них определился со своим местом в хижине, Асока довольно быстро заснула. А Энакин какое-то время смотрел на потолок, ловя себя на мысли, что ее тихий храп был странно успокаивающим. Хотя скорее это был даже не храп, а какое-то своего рода переливчатое сопение. Ничего подобного он раньше никогда не слышал. Звуки были такими же ритмичными, словно сердцебиение, что в конце концов заставило его тело полностью расслабиться. Странно, что раньше ему никогда не приходилось замечать ничего подобного, хотя они, должно быть, просто еще ни разу не были настолько близко друг к другу по ночам. Вскоре Энакин почувствовал, как его глаза начали сами собой закрываться.