Традиции/Traditions

Как обычно, она поднялась рано, вместе с восходом солнца, а затем посмотрела на Энакина, который расположился по другую сторону одеял. Он крепко спал, и Асока лишь улыбнулась. Ее единственным желанием было взять именно Энакина с собой, потому что он был единственным, кто о ней заботился. По-настоящему заботился, и потому имел полное право стать свидетелем проявления ее силы, ее храбрости перед лицом неизведанного. Но видеть его спящим… Вот почему она выбрала в качестве сопровождения Энакина. Он слишком серьезно относился к войне, как, впрочем, и должен был; будучи генералом, он имел под своей ответственностью множество людей. Ее это несомненно восхищало, однако Асока не раз замечала, что он зачастую слишком много берет на себя, при том ожидая еще большего. Так что небольшой перерыв пойдет на пользу. Потому что когда Энакин возвращался с очередного отпуска, он, как правило, всегда выглядел счастливым, даже несмотря на последующие тяжелые дни. Она точно не знала, что ее учитель делал или где находился в это время, но была одна неплохая догадка. И именно поэтому она так нервничала, когда просила сопроводить ее. Отнять у него время, которое можно было провести с Падме, чтобы застрять тут с собственной ученицей и людьми, на которых ему, в общем-то, должно быть все равно? Вот почему она в первую очередь получила разрешение Совета, прежде чем спросить Энакина. Ей совсем не хотелось, чтобы у него была уважительная причина отказаться. В первое время после прибытия на Шили Асока чувствовала скованность, однако теперь все стало намного спокойней, чем она ожидала, и пусть первая ночь оказалась в каком-то смысле головокружительной, все равно радости было не отнять. Отец сказал, что первый ритуал начнется в полдень, так что у нее, вероятно, еще оставалось немного времени на пробежку. С того момента, как она погрузилась в чувство родного дома, в чувство его звуков и запахов, ей так не терпелось вновь пробежаться по траве и ощутить касание ветра. Утренняя зарядка была отличным способом поддерживать бодрость. Взяв несколько кожаных полос, она обхватила ими слишком свободные штаны в районе лодыжек и затянула пояс потуже. Расправив плечи, она потянулась, насколько это позволяло ограниченное пространство. Посмотрев на Энакина, Асока сначала подумала, что стоило бы его разбудить и дать знать, куда она собирается — на случай, если он тоже захочет пробежаться с ней, но потом решила, что сон был все-таки важнее бега. На поле боя у них и так хватало физических упражнений, а бег был скорее своеобразной формой медитации, чем способом поддерживать себя в форме и быть готовым к любому повороту событий. Она выскользнула из маленькой хижины и огляделась, улыбаясь ярким утренним краскам и пробуждающейся природе. Было слишком тихо, а большинство, кажется, еще спало. Костер уже погас, хотя зола по-прежнему тлела. Сделав глубокий вдох, Асока ощутила оставшийся запах жареного мяса со специями; ее чувства дразнил аромат цветов и теплого моря, тот аромат, от которого она вытянула шею так сильно, как только могла. Вдали зашуршала трава, и из нее выскочила нуна, которая охотилась на насекомых. Птицы звонко кричали, прорезая небо, а трепетание знамен в порывах ветра несло ее чувства сквозь всю деревню. Может быть, Асока в детстве и не ощущала свою принадлежность этому месту, но теперь это было нечто особенным, словно долгожданное возвращение домой. Получится ли у нее вернуться в Храм как ни в чем не бывало? По пути к окраине деревни несколько тогрут радостно поприветствовали ее, и она, улыбаясь, кивнула им, продолжая идти. Когда последняя хижина осталась позади, Асока поддалась порыву скорости, который понес ее сквозь заросли травы. Погрузившись в медитацию, она ощутила всю природу, которая медленно оживала вокруг, и совершенно не беспокоилась о пути назад. Она бежала изо всех сил, пока мышцы не загудели от перегрузки, и прибавила скорости, чтобы заставить боль отступить. Она не могла отставать от Энакина, каждый день вынуждая себя тренироваться все усерднее, и каждый день ее тело протестовало, поэтому иногда приходилось делать послабления. Возможно, она просто слишком серьезно относилась к своим тренировкам, но быть падаваном одного из величайших джедаев в галактике… ну, ей хотелось заслужить право быть рядом с ним и каждый раз доказывать, что она того достойна. Даже если Энакин и не требовал от нее чего-то выдающегося, Асока все равно была полна решимости не отставать от своего учителя ни в чем. Она не хотела подвести его — и тем более, чтобы с ним что-то случилось только из-за ее собственной лени или же плохой подготовки. Защищать Энакина было ее долгом как падавана, хотя все остальные говорили, что должно быть наоборот. Она просто не могла представить себе иной расклад… и так все время. Она остановилась возле реки, которая извивалась в зарослях густой травы, журча между камней и неся все заботы в глубокое море. Это внезапно напомнило то, что однажды сказал Йода: «связаны все мы, неважно, начало где, конец будет един». Асока опустилась на колени и сложила ладони вместе, чтобы сделать глоток воды, которая оказалась довольно холодной и освежающий. Погрузив пальцы в воду, она провела ими по поверхности, представляя, что вообще в себе могут нести все эти волны вниз по течению. Многие животные делали так же. Она закрыла глаза и глубоко погрузилась в Силу, посылая все свои чувства сквозь руку в журчащую воду и позволяя им исчезнуть в быстром потоке, несущем свои тайны. А затем Асока ощутила едва заметное колебание в Силе, как будто совсем рядом кто-то стоял в воде и даже шагал по ней. Она улыбнулась и встала, прищурившись, чтобы понять, кто же это мог быть, но трава туру оказалась слишком высокой. И хотя это не имело никакого значения и сейчас было совсем не время для погони за какими-то чувствами, ей все-таки было интересно, как разительно все менялось без использования Силы. Что и придется делать на охоте — об этом, конечно, никак нельзя забывать. Солнце уже поднялось над горами, и пора было возвращаться в деревню, пока никто не хватился ее. Она ускорилась, и на дорогу назад ей хватило даже половины времени. Первым, кого она увидела, был Энакин, который сидел и медитировал. — Привет, учитель, — подойдя ближе, она опустилась на землю рядом с ним. — Доброе, — пробормотал он, пока Асока разминалась после бега. — Хорошо спалось? Открыв глаза, Энакин внимательно посмотрел на нее, прежде чем откликнуться. — Ага, — его словно что-то отвлекло, — а где была ты? — Бегала. Я знаю, что я не должна здесь ни к чему привыкать, но мне так не хватало ощущения свежей земли. Я скучала, признаюсь. А Корусант… — она притихла, не зная, как это объяснить. Правильно ли сказать «мертв»? Но Корусант ведь ни разу не был мертвым, на нем жило огромное количество существ, больше, чем в любом другом месте галактики. Скорее искусственным: на Корусанте не было ничего естественного, природного. Не то чтобы это как-то ее беспокоило, поскольку она там выросла, однако теперь, после возвращения на Шили, ей удалось вновь ощутить, как пальцы ног зарываются в мягкую землю, как дует легкий ветерок и как греет теплое солнце. Асока почти забыла, каково это. Родившись здесь, она, в конечном итоге, сюда и вернется. Конец будет един… — Другой, — закончил Энакин за нее, на что она кивнула. Любил ли он свою родную планету Татуин или нет, ему все равно пришлось приспосабливаться к жизни на Корусанте. — Но похож ли Корусант на родной дом, учитель? — внезапно спросила Асока, уронив руки на колени. Энакин на такие вопросы не очень любил отвечать. Она, конечно, пыталась избегать подобных тем в разговоре с ним, но бесконечное любопытство оказалось сильнее. На мгновение показалось, что Энакин сейчас начнет ее отчитывать за такой вопрос, но затем его плечи расслабились. — Нет, — вряд ли он сказал бы что-то другое, поэтому Асока молча продолжала смотреть на него. Так много теней скрывалось за его ухмылками, подколками и шутками; в глазах жила боль, намного глубже, чем кто-либо мог это понять. Он уставился на землю, а Асока — на него. Без своей джедайской робы Скайуокер выглядел странно. При совместных тренировках Энакин иногда оставлял на себе только одну нижнюю тунику и плотные штаны, но никогда не менял свою привычную одежду. А теперь на нем была свободная, но хорошо сидящая серо-голубая рубашка и брюки чуть ниже колен, более яркие, чем верх. Он закатал рукава почти до локтей, и черный с золотом металл протеза блестел на утреннем солнце. Она склонила голову, наконец-то поняв, почему новая одежда так кардинально изменила его поведение; под тяжелой робой и слоями ткани он словно пытался многое скрыть. Как будто сняв броню, Энакин даже стал казаться меньше… может быть, менее уверенным в себе. Или уязвимым. Но, на удивление, таким он нравился Асоке больше. Она восхищалась его мастерством и боевыми навыками, однако всегда знала, что в нем есть нечто большее, нежели просто талант. И она мечтала о том дне, когда Энакин откроется ей. Было нечто особенное в том, как он выглядел не только в обычной одежде, но и в своей броне, без которой явно не чувствовал комфорта. И это уже говорило о многом. Асока хотела помочь ему разобраться во всем, что несло беспокойство, хотя при этом она сама не находила удобства в чем-то отличном от собственного боевого наряда. — А для тебя? — спросил Энакин, пристально глядя на нее. — Я раньше так думала, — задумчиво ответила Асока, — но теперь совсем не уверена. Может быть, есть нечто большее, что можно назвать домом, — она обвела рукой яркую поляну перед собой. — Что бы ни произошло на этой неделе, Шили навсегда останется частью меня. Не только сама планета, но и все, из чего она состоит. Наверное, здесь мои корни, но, может, не мой дом. — Я вырос на Татуине, но никогда не чувствовал к нему привязанности, — почти прошептал Энакин, но она смогла уловить в его голосе напряжение и дрожь. На долю секунды он словно испугался, что сказал слишком много, но Асока и не думала смеяться. С чего бы? — У меня намного больше причин беспокоиться за благо Корусанта, но мой дом все равно не там. Иногда кажется, что я вообще никогда не пойму, что же значит для меня дом, — прежде чем она успела хоть что-нибудь сказать в ответ, Энакин встал и направился обратно в деревню. Асока вздохнула. И снова он, поделившись самым дразнящим кусочком информации, полностью закрылся в себе. Не было никакой надежды на то, что Энакин снова будет с ней настолько откровенным, а любопытство, наверное, только разозлит его и все испортит. Ей совсем не нравилось, когда он злился. Особенно здесь, где были все условия, чтобы расслабиться, отдохнуть и ощутить долгожданный покой. Может быть, у джедаев вообще не должно быть дома. Может быть, они и были настоящими странниками.