Tightrope
3 сентября 2019 г., 10:42
Первое разочарование наступило, когда, выйдя после рейса в зал прилётов, Питер не увидел среди встречающих Квентина. Вокруг него воссоединялись семьи, кидались в объятия друг другу парочки, деловые партнёры жали друг другу руки, а Питер бродил среди них, как неприкаянное привидение. Он утешал себя тем, что Квентин мог задержаться на важной встрече или застрять по дороге в пробке, но чем больше редела толпа, тем больше отчаивался Питер.
В итоге Питера встретил водитель Квентина — грозного вида мужик с длинными волосами и серьгой в ухе, молчавший всю дорогу. В машине (к слову, весьма шикарной, с приятно пахнувшими мягкими кожаными сидениями) Питер заснул, вымотанный стрессом и перелётом. Когда прибыли на место — к одному из лучших отелей Нью-Йорка, водитель разбудил Питера, дал ему ключ-карту и молча уехал.
Номер был просторный, с большой кроватью и огромными окнами, из которых открывался вид на весь центр города. В шкафу висела одежда Квентина, и Питер наконец вылез из тесного трико и натянул на голое тело рубашку Квентина. Она была совсем чистая и пахла порошком, но это уже было всё равно. Питер не собирался больше спать, но, едва он присел на кровать, его сморил сон.
Он проснулся оттого, что чувствовал прикосновения к своему телу. Открыв глаза, Питер увидел склонившегося над ним Квентина — он расстегнул на Питере рубашку и целовал его грудь. Пробуждение Питера он словно почувствовал — поднял на него взгляд и улыбнулся.
— С приездом, любимый, — только и сказал Квентин, а потом набросился на Питера с горячим поцелуем.
Питер чуть голову не потерял от такого напора, но на поцелуй ответил с не меньшей пылкостью, тут же принимаясь расстёгивать штаны Квентина. Эти десять дней для них обоих казались длиннее вечности, оба изголодались по прикосновениям и теперь не могли оторваться друг от друга. Они целовались без передышки до головокружения и спешили так, словно завтра могло не наступить, а им обязательно нужно было успеть испить друг друга до дна.
В тумбочке Квентина ожидаемо нашлось всё необходимое. Сняв с Питера трусы, но оставив на нём рубашку, Квентин усадил его к себе на колени и, вылив на пальцы смазку, стал быстро растягивать Питера. Это было неожиданно и немного больно, Питер зашипел и прижался к Квентину. Свободной рукой он погладил его по спине.
— Тихо, скоро всё пройдёт, — прошептал Квентин, а потом перенёс руку на член Питера и стал дрочить ему в такт толчкам своих пальцев. Питер быстро забыл о дискомфорте, особенно когда Квентин со знанием дела нашёл его простату, а потом и сам потерял рассудок от нетерпения. Не раздевая Квентина, он достал наружу его член и, забыв про презерватив, почти в одно движение насадился до основания, застонав от секундной боли, но не стал ждать, пока мышцы расслабятся, а начал быстро и исступлённо двигаться, толкаясь своим болезненно возбуждённым членом в сжатый кулак Квентина, хватаясь обеими руками за его плечи, прижимаясь к нему грудью.
Питеру было мало. Он никак не мог выразить накопившуюся в нём страсть. С каждым движением из его тела сочились страх и неуверенность, с которыми он жил последние несколько дней без Квентина, не зная, ждёт ли он так же, как Питер, хочет ли снова видеть его, снова быть с ним, снова спать с ним.
Квентин доказывал обратное. Он двигался навстречу Питеру, одной рукой обнимая его и царапая спину под рубашкой. Он кусал его в ключицы, в шею, больше не стесняясь оставлять метки, они целовались, как одержимые, задыхаясь от горячего воздуха, а у Питера от каждого движения перехватывало дыхание.
Всё закончилось очень быстро, Питер даже не успел понять, что с ним происходит. Вскрикнув, он изо всех сил вжался в Квентина и кончил ему в руку, наверняка пачкая рубашку. Квентин продолжал двигаться в нём, его толчки стали резкими и рваными, и Питеру было немного больно от трения по чувствительной коже, но он терпел и старался как можно плотнее сжать мышцы, чтобы сделать Квентину приятное. Вскоре он впился ногтями в плечи Питера, зарычал, утыкаясь носом ему в плечо, и кончил в Питера. Питер почувствовал, как горячо стало внутри, и невольно поморщился. Ощущение было странным, но он тут же думать о нём забыл.
Они сидели с Квентином на краю кровати, оба липкие от остывающего пота, комнату наполнял приторный запах секса, и у них обоих бешено стучали сердца. Безудержная похоть постепенно сменялась плюшевой нежностью, и Питер погладил Квентина по мокрым волосам и поцеловал его в щёку. Квентин перехватил поцелуй Питера, и ещё какое-то время они медленно и лениво целовались, смакуя послевкусие прошедшего экстаза.
— Тебе идёт моя рубашка, — произнёс Квентин, едва оторвавшись от губ Питера и смахнул с его лба налипшую чёлку, — по дому будешь только в них ходить. Как же я рад тебя видеть.
Квентин ещё раз поцеловал Питера, а потом осторожно снял его с себя, поднял на руки и понёс с душ.
Перед сном Питер включил телефон и увидел больше дюжины звонков и сообщений от ребят из труппы. Чаще всех ему названивал Ник. От Тони было всего одного сообщение, но его Питер даже не стал открывать, боясь, что может там увидеть. Питер выключил телефон снова и нырнул в раскрытые объятия Квентина. От него шёл умиротворяющий жар, дыхание щекотало шею, и Питеру было чертовски хорошо. Он снова был на своём месте.
***
Когда это началось? Почему это случилось? Жизнь с Квентином с самого начала была похожа на сон: слишком она была волшебная и мечтательная. И ощущение нереальности всего происходящего никуда не делось, а вот сам сон поменялся. Ведь часто невинная фантазия вдруг оборачивается страшным кошмаром? В этом жизнь и сон были похожи. Как всегда, в самом худшем. Первое время было сказочным. Сразу после Нью-Йорка Квентин увёз Питера в тур по Европе, включил его в своё шоу наряду с ещё несколькими приглашёнными артистами и на всех мероприятиях официально представлял его своим партнёром. К персоне Питера никогда не было такого внимания. Даже в самых смелых фантазиях о славе Питер и представить не мог, что по дороге с пляжа до отеля его будут преследовать папарацци. Да что там, один смельчак попытался залезть на балкон номера и заснять, как Питер и Квентин занимаются любовью, но его, к счастью, застукала охрана отеля. Питер ни в чём не знал отказа. Зная, как трудно порой достаются деньги, он поначалу был очень скромен и отвергал все предложения Квентина чем-нибудь себя побаловать. Но каждый день находясь в окружении роскоши, каждый вечер выступая на огромных площадках, забитых под завязку, в сопровождении дорогих спецэффектов, посещая вечеринки, на которых присутствовали влиятельные политики, богатые бизнесмены и скандальные медийные лица, Питер пал жертвой иллюзии, что в этом мире деньги не знают счёта и просто падают с неба. Гардероб Питера начал ломиться от брендовой одежды, он распробовал блюда высокой кухни, а закатив на двадцатиоднолетие безбашенную пьяную вечеринку, в которой Квентин выступал главным заводилой и подстрекателем, пристрастился к шампанскому. Квентин с удовольствием потакал всем его баловствам и сам подталкивал его к транжирству. И эта карусель не останавливалась. Питеру действительно смешно было теперь вспоминать, как у Ника они все жили на одну зарплату и откладывали на аренду квартиры. Через некоторое время Питер поймал себя на том, что его раздражает присутствие в шоу посторонних артистов. То ли Питер зазвездился, то ли первые уколы ревности ещё бессознательно вонзились в его сердце, — Питер несколько раз требовал у Квентина, чтобы они с ним выступали только вдвоём. Квентин сначала вступал в конструктивный диалог, но ему быстро надоело, и он стал переходить на повышенные тона. Питер в ответ молча хлопал дверью и запирался в отдельной комнате. Потом они страстно мирились и на какое-то время наступало затишье. А потом всё по новой. В конце концов в преддверии очередного шоу Квентин устроил провокацию, отказавшись от участия приглашённых участников. Это случилось всего за два дня до шоу, и, выйдя на арену, Питер был удивлён увидеть, что публика значительно поредела. Ещё более он был удивлён увидеть свой гонорар. — А что ты хотел? — Спросил Квентин. — Ты получаешь с процентов, прибыль пропорционально посещаемости. Посещаемость просела, плюс вычти неустойку нашим коллегам, которых в последний момент сняли с выступления. Искусство — это тоже бизнес, мальчик мой. Так что хватит жить своими эфирными фантазиями и начинай считать деньги, иначе мы так однажды не то что на мель сядем, а на скалы налетим. Или ты забыл, как у Ника каждый цент в оборот пускали? Урок был болезненным, и Питер немного обиделся, но больше из-за того, что Квентин оказался прав. Питер не любил, когда кто-то кроме него был прав. Выступления с приглашёнными артистами продолжились, и Питер заметил, что Квентин больше внимания и интереса уделяет новым знакомым, чем ему. Стал реже звать Питера в компании, на вечеринках бросал его одного, а иногда просто не приходил ночевать. Меньше он стал и удовлетворять прихоти Питера. Всё чаще Питеру приходилось обеспечивать себя исключительно на заработанные им самим средства. Если это был урок финансовой грамотности, то он слишком вышел за рамки тематики и сильно затянулся. Питер пытался говорить с Квентином откровенно, но он отмахивался, что у него нет времени, или же что Питер себя накручивает. Питер начал чувствовать себя брошенным и преданным. Он унижался и умолял Квентина бывать с ним почаще, ведь у Питера больше никого и ничего не было, кроме работы и Квентина. Квентин в ответ закатил скандал, дескать, они и так проводят вместе много времени, а если Питер хочет, чтобы Квентин при нём двадцать четыре часа сидел, то кто, спрашивается, будет выбивать им финансирование новых шоу? Или Питер хочет уехать в глубинку и жить отшельниками? Хочет, чтобы Квентин ради него закопал свои таланты в землю? Питер этого, конечно, не хотел, но от этого было не менее горько. Он чувствовал себя кроликом, которого ребёнок выпросил у родителей, пообещав полностью за ним ухаживать, а через пару недель наигрался и бросил его одного взаперти в клетке. И если материальной пищи у Питера было в достатке, то от духовного голода он готов был начать поедать сам себя. Отчаяние сменилось злостью. Когда Питер в первый раз попытался уличить Квентина в измене, тот просто дал ему пощёчину и назвал неблагодарным. — Мало внимания тебе уделяю? Мало? — Закричал на него Квентин и, схватив за руку, повалил на кровать. — Хорошо, давай уделю. Питеру было страшно. Прикосновения — грубые, быстрые были ему неприятны. Он сопротивлялся, но Квентин был сильнее. Когда ему надоела возня, он ещё раз ударил Питера по щеке, и он просто оцепенел и заплакал. Квентин не обратил на это внимания и продолжил, бормоча что-то про то, как Питер надоел ему своим нытьём. То, что он с ним сделал, уже даже не было грубым сексом. Когда Квентин закончил и просто ушёл, застегнув штаны, Питер остался лежать опустошённый, чувствуя себя очень грязным. Его словно покинули все силы, и он хотел, чтобы в этот самый миг по какой-нибудь невероятной причине его жизнь просто взяла и оборвалась. Но этого не случилось. Кое-как Питер встал и пошёл в душ, стараясь не смотреть на себя в зеркало, словно боясь увидеть там какое-нибудь отвратительное, изуродованное существо. Потому что именно такой в тот момент казалась ему собственная душа. В тот же вечер Квентин пришёл с извинениями и буквально стоял на коленях, обнимая ноги Питера. Говорил, как и миллионы мужчин до и после него во всём мире, что Питер просто попал под горячую руку, что задел больную тему, что Квентин будет стараться больше так не психовать, но Питер должен помочь ему: поддержать, поверить. Вот они сейчас закончат тур, съездят в отпуск куда-нибудь где жарко, и море, и пальмы, и только они вдвоём, а потом ещё немного подзаработают, купят себе дом, и даже поженятся. Квентин вот очень хочет на Питере жениться, но пока ещё рано, им ещё нужно немного потрудиться, чтобы обеспечить тылы «на всякий пожарный». Питер, разумеется, очень хотел и в отпуск, и дом, и замуж. Но даже за вычетом всего этого он просто хотел Квентина — того прежнего Квентина, который был с ним искренен, который заботился о нём и гордился им. Квентин обещал, что так и будет, но Питер должен постараться. Ведь как гордиться? Он не придумывает для своего номера ничего нового. Да и выступает как-то с ленцой… И Питер решился. После европейского тура у них должно было быть финальное шоу в Нью-Йорке перед перерывом, и Питер в тайне приготовил трюк на грани жизни и смерти. Когда-то он подумал об этом в порядке безумного полёта фантазии, но теперь, после долгих одиночных тренировок, он решил, что должен показать этот номер. Чтобы Квентин наконец увидел, что Питер тоже времени не терял, что он хочет и может привнести свою лепту в продвижение шоу, что им есть за что гордиться и он всё ещё достоин восхищения. Конферансье привычно объявил выход «покорителя воздушного пространства, летающего без крыльев Питера Паркера», но Питер не поднялся традиционно сразу на трап. Поочерёдно он подошёл к случайным людям в разных рядах и показал им простой лоскут чёрной ткани. Все подтвердили, что через него ничего не видно. Питер поблагодарил и поднялся на трап. На глазах у изумлённой публики он повязал лоскут на глаза. Мир для него исчез. Выключили даже музыку. Осталась только барабанная дробь, словно разгонявшая его сердцебиение. Питер взлетел. Внутренности сделали кульбит, сердце на миг замерло. Интересно, так чувствуют себя космонавты в невесомости открытого космоса? Питер даже не знал, где пол и потолок. В любой миг могло начаться падение, которое закончится многочисленными переломами или даже смертью. Но для этого ещё рано. Питер вытянул руки и вслепую поймал трапецию. Вращение, восторженные возгласы публики, а потом снова взлёт, сальто, Питер ногой нашёл кольцо и зацепился за него, повис… Когда черёд дошёл до полотен, стало уже совсем не страшно. Питер знал, что они в любом случае его удержат. И он свободно вращался и крутился, чувствуя злорадное торжество. Как тебе такое Квентин? Когда номер закончился, едва Питер коснулся кончиками пальцев прохладного песка на арене, он почувствовал, как Квентин заключил его в удушающие объятия, а потом сорвал с него повязку и впился в губы страстным поцелуем под бурные овации публики. — Что же ты со мной чертяка делаешь, — прошептал Квентин, незаметно для всех кладя руку Питера на выпуклость у него в штанах, — безумный мальчишка, знал бы, как это возбуждает. Той ночью они занимались любовью с давно забытой страстью и искрой сумасшествия. Они сражались за инициативу, перехватывали её, царапались, кусались и хохотали, как два психа. Питер ликовал и праздновал победу. Всё же, у него осталось что-то, чем он может удержать Квентина. После их отпуска новый трюк с завязанными глазами стал гвоздём программы. И хотя возвращения интереса к себе Питеру льстило, он не мог не заметить, что его стали преследовать навязчивые поклонники. Мужчины с толстыми кошельками и тонкими моральными нормами поджидали Питера у выходов после шоу, в коридорах за кулисами, а один пришёл прямо в гримёрку. Питер жаловался Квентину, а он лишь разводил руками. — Ты ведь знал, на что идёшь, когда придумывал этот самоубийственный трюк. Адреналин возбуждает, добавь сюда твою молодость и природную красоту. Эти мужчины делают тебе комплимент. А на твоём месте я бы был с ними помягче. От одного свидания с тебя не убудет, а они могут захотеть посодействовать твоему продвижению. — А если они захотят ещё и что-то кроме свидания? — Питер поморщился. — Я верю, что в таком случае ты сможешь принять правильное решение, — ответил Квентин и с улыбкой потрепал Питера по волосам. Подобное равнодушие бесило. По-настоящему Питер вскипел, когда один из «поклонников» подловил его прямо утром, когда он выходил из отеля. В ответ на прямолинейное заявление Питера, что у него есть партнёр, нахал лишь намекнул, что на этот счёт всегда можно договориться. Питер пожалел, что в ту ночь Квентин не пришёл ночевать, а теперь не был рядом и не мог дать мерзавцу по морде. Пришлось спасаться бегством, во время которого Питера посетила неприятная мысль, что Квентин вряд ли бы стал давать по морде, а скорее отошёл бы договариваться. Следующий удар поджидал на арене. Едва войдя в зал, Питер увидел незнакомого парня, тренировавшегося на трапециях. Они были сильно спущены, полотна вовсе сняли, а движения самого гимнаста были топорные и резкие, словно он торопился поскорее ухватиться за опору, боясь упасть. Питер тут же нашёл глазами Квентина, сидевшего на тумбе и наблюдавшего, и подошёл к нему. — И как это понимать? — Воскликнул Питер. — О, ты пришёл, — Квентин улыбнулся, встал и как будто напоказ поцеловал Питера, — забыл тебе раньше сказать. Я долго думал и решил, что тебе давно пора начать делать дуэты. Ты великолепен, само собой, и мне кроме тебя никто не нужен, но подумай о публике, которая пришла развлечься и полюбоваться. Двойная порция прекрасных юношей, парящих под куполом — разве не чудно? А если дело пойдёт хорошо, можем собрать целый ансамбль! — Это вот с этим мне надо будет работать в паре? — Возмутился Питер, сбрасывая с себя руки Квентина. — Квентин, даже если закрыть глаза на то, что я совершенно не хочу выступать с чужими людьми, посмотри на него! Когда он впервые взялся за трапецию? Вчера? В это время парень сделал неуклюжее сальто в один оборот на небольшой высоте и приземлился на песок. Увидев Питера, он улыбнулся слишком ровными и белыми зубами и подлетел к Питеру с рукопожатием. — Питер Паркер, настоящий, боже мой! — Воскликнул он, сжимая руку Питера в своей потной ладони. — Меня зовут Флэш, Флэш Томпсон. Я большой твой фанат! — Благодарю, — Питер поморщился и высвободил руку, — а вы давно занимаетесь? — Ну, уже полгода, с тех пор как впервые увидел твоё выступление. — Что ж, для полугода вполне неплохо, — из вежливости похвалил Питер. — Я так мечтал с тобой познакомиться, поговорить, — тараторил Флэш, — надеялся, может, хотя бы пару советов от тебя услышать, а теперь мы с тобой в одной команде и ты сам меня всему научишь! — Я научу? — Питер опешил. — Прошу прощения, Флэш, нам с Питером надо наедине поговорить. — Квентин лучезарно улыбнулся новичку, а Питера взял за руку — крепко так стиснул — и увёл его за кулисы, где с силой впечатал в стену. — Значит так, Паркер, слушай внимательно. Я сейчас говорю не как твой парень, а как твой босс. Читай по губам. Нам. Нужно. Что-то. Новое! Трюк с завязанными глазами — да, очень круто. Это надоест через месяц. К тому же один человек в таком большом пространстве теряется, это незрелищно. Я сказал дуэт, значит дуэт. Или можешь уйти. Но содержать тебя я не буду, даже за то, что с тобой сплю. Ни одна дырка не стоит полного пансиона, усёк? Питер кивнул, чувствуя горький ком в горле. К глазам подступили слёзы, но Питер сдерживал эмоции. Квентин его отпустил. — Так что иди и начинай тренировать своего ученика. Через две недели мне нужны результаты. Питер бы хотел сказать, что невозможно за две недели из новичка-любителя сделать профессионала «высокого полёта», но разумно посчитал, что Квентина лишний раз лучше не злить. В итоге почти всё своё время Питеру приходилось проводить с Флэшэм. Они смотрели тьюториалы, отрабатывали каждый элемент по десять раз, у Питера, забывшего, что такое интенсивные тренировки, болела каждая мышца. Питер неоднократно на это жаловался, но Квентина, который стал куда-то вечно пропадать и появлялся только по ночам, когда ему хотелось потрахаться, это не останавливало, даже если Питер просил не трогать его и говорил, что ему плохо. «Ну так лежи и не рыпайся», — говорил ему Квентин и пользовался им как куклой. В какой-то день он сам прямо так и сказал, что Питер ничем не лучше куклы, а мороки с ним больше. Первое совместное выступление с Флэшем едва не закончилось катастрофой. Из-за волнения у напарника как всегда вспотели ладони, и он соскользнул с трапеции. Питер отчаянно кинулся за ним, пытаясь при этом делать вид, что всё так и задумано, поймал Флэша почти у земли и подкинул его на трап. Флэш тут же дал стрекача, и номер Питер заканчивал в одиночестве. После шоу Питер не успел дойти до Квентина — Флэш подбежал к нему первым. — Мистер Бек, простите меня, я не готов! — Выпалил парень. — Вам нужно снять меня с шоу, из-за меня Питер сам чуть не разбился! — Пустяки, — Квентин отмахнулся, — первый блин всегда комом. Просто Питер недостаточно тщательно с тобой занимался. Вам нужно больше работать. И они стали работать больше. Питер спал по четыре часа в сутки и недоумевал, откуда у Флэша, живущего в таком же режиме, хватает энергии для отдачи тренировкам. С другой стороны, Флэшу не пилили мозг по любому поводу, не принуждали его к «супружескому долгу» и не изводили безвестностью, когда любимый человек так и не являлся ночевать и не отвечал на звонки. Тем не менее через ещё две недели Питер сумел подтянуть Флэша почти до своего уровня. Невольно Питер был вынужден признать, что сам по себе он парень хороший и совсем не виноват, что Квентин использует его, чтобы манипулировать Питером, и даже не получалось его ненавидеть, ведь он правда старался и пытался поддерживать Питера. Он даже как-то предлагал послужить плакательной жилеткой, но настолько открыться Питер был не готов. Публика приняла новый номер благосклонно. Питер видел, как Флэш на глазах расцветает и набирается уверенности в себе. С каждым разом он всё смелее нырял с трапа и начал даже снабжать свои прыжки декоративными элементами. — Вот видишь, — сказал как-то Питеру Квентин, — это была замечательная идея. Зритель увлечён, да и тебе скучать некогда. Это же здорово, что у тебя появился друг? — Мне не нужен друг, — огрызнулся Питер, — мне нужен ты, каким ты был раньше, открытый, честный, любящий. А у меня такое чувство, что я тебя обременяю. — Что ты, Питер, это не так! Просто сейчас разгар сезона, сложный период… — Если этот период продлится ещё немного, у тебя кончатся отговорки, и тогда, может, ты наконец скажешь правду. Питер вышел из номера, хлопнув дверью, и ушёл ночевать в гримёрку. Чёрт с ним с Квентином, чёрт с ними со славой и деньгами. Ничто не окупит того психологического насилия, через которое Питер каждый день проходил. Насколько хорошо было в аскетичной, но ламповой обстановке родной труппы! Где каждый честен, каждый надёжен и всегда подставит плечо, а не предаст. Утром Питер вернулся в отель уже после того, как Квентин ушёл на репетицию, собрал свои вещи и снёс чемодан на ресепшен. После выступления Питер уйдёт, ничего не говоря Квентину, заберёт чемодан и уедет в аэропорт, а дальше куда глаза глядят. Весь день перед шоу Питер не разговаривал с Квентином, почти демонстративно обходя его стороной. Уже перед самым выходом Питера и Флэша Квентину удалось перехватить Питера. По спине пробежал холодок. Что-то страшное и жестокое было в глазах Квентина. — Питер, — тихо и нарочито сдержанно сказал он, — помнишь, я говорил, что, когда ситуация стабилизируется, я бы хотел на тебе жениться? Питер кивнул. — Я бы хотел сделать это, когда мы приедем в следующий город. Конечно, времени подготовить пышную церемонию не будет, но мы можем потом сыграть её отдельно. Сейчас я хочу, чтобы ты стал моим, полностью, окончательно, официально. Всё моё — твоё, всё твоё — моё, и в горе, и в радости. Что скажешь? — Я… Мне… — Замялся Питер, и в этот момент к ним подбежал Флэш и уволок Питера на арену, восклицая, что они опаздывают. У Питера кружилась голова и шумело в ушах, перед глазами всё плыло. Он словно снова выступал на ощупь, полагаясь только на свои инстинкты. Они с Флэшем завершили дуэтный сегмент, после чего Питер должен был переместиться на полотна, а Флэш продолжить трюки на трапециях. Питер даже не успел понять, что произошло. Он привычно поймал в полёте полотно рукой, обмотал его вокруг ноги, а потом продолжил падать вниз. Кто-то закричал. Питер увидел, как промелькнул качавшийся на трапеции Флэш, и вдруг он схватил его за руку. Больно рванулся плечевой сустав. Полотно изящно спланировало вниз. Питер смотрел прямо в лицо Флэша, оно было преисполнено ужасом, по лбу стекали капли пота. — Держу, держу… — исступленно шептал Флэш, но Питер чувствовал, как его рука выскальзывает из захвата. Эти вечно потные ладони… Питер слабо улыбнулся, как бы говоря Флэшу, что всё хорошо и он не виноват, а потом его пальцы выскользнули из руки Флэша, и Питер упал спиной на землю. Из лёгких выбило весь воздух, от удара тут же заболела голова, и эта боль побежала вниз по всему телу. Снова кто-то завизжал. Через щель смыкающихся век Питер видел, как к нему бежит Квентин.***
Питер вышел из больницы через неделю, что он провёл в лучшей частной палате — Квентин расстарался. Врачи на Питера буквально молились: ему повезло после такого падения отделаться парой вывихов и трещин. После выписки прямо у порога Питера встретил водитель Квентина и сопроводил его до следующего пункта назначения, буквально передав Квентину с рук на руки, будто тот боялся, что Питер по дороге может сбежать. Квентин был на удивление ласков и добр, снова баловал Питера и проводил с ним много времени. Но Питер всё время видел в его глазах какую-то недобрую хитринку, правда, старался списывать всё на свою паранойю: Квентин, в самом деле, как будто исправился. Он сам заявил, что Питеру лучше какое-то время не выступать, пожалеть травмированный организм, при этом не попрекал его как раньше деньгами и был во всём снисходителен, часто говоря о скорой свадьбе. Они даже вместе выбрали день и город, в котором хотели бы пожениться. — Скажи мне только кое-что, Питер, — попросил Квентин, когда они вечером нежились в объятиях друг друга, — в тот день, когда ты упал, зачем ты собрал свои вещи? Питер похолодел. Вопрос был задан слишком спокойным и равнодушным тоном. — Я был обижен и хотел уехать, — честно признался Питер, боясь, что ложь может усугубить ситуацию. — А сейчас тоже хочешь? — Спросил Квентин, и он как будто в самом деле был огорчён. — Нет, — Питер крепче обнял Квентина, — думаю, я бы и тогда не уехал: выпустил бы пар на выступлении, одумался… — Это хорошо, что ты так говоришь, — Квентин поцеловал Питера, — потому что без тебя пропаду и я, и шоу. Они стали целоваться, Квентин осторожно уложил Питера на спину и принялся нежно и чувственно его ласкать, как в пору их первой любви. Поначалу Питер напрягся от прикосновений, но Квентин был чуток с ним и откликался на каждый сигнал, и Питер смог расслабиться и довериться ему. И это было прекрасно. Уже давно Питер не чувствовал себя таким любимым. Квентин снова не трахал его, а занимался с ним любовью. И Питеру по-настоящему хотелось в этом участвовать и отдавать в ответ всего себя. Впервые за долгое время его оргазм был искренним, а не вымученным настойчивыми манипуляциями. Засыпая в объятиях Квентина, Питер улыбался. В этот момент он верил, что дальше всё снова будет хорошо. Их путешествие продолжалось. Пока Питер был «на больничном», в шоу участвовали приглашённые гимнасты. Флэш, разумеется, ушёл после инцидента, и разовые артисты поражали Питера своим безвкусием и банальностью. Никакой фантазии, никакого воображения и страсти. А у одной девушки весь номер с полотнами был больше похож на стриптиз. Но публике на удивление нравилось. Питер сидел в зале на лучшем месте и слышал, как вокруг него все самозабвенно аплодируют, а многие хвалят смену репертуара. «Вот это свежо, вот это нескучно, вот ради этого и стоит ходить в цирк». Питер скрежетал зубами, но не мог ничего сделать. По прошествии больше месяца подобного позора Питер начал упрашивать Квентина позволить ему вернуться на арену, но Квентин настаивал, что Питер ещё слаб и должен поберечь себя. Вместо этого он стал таскать Питера с собой по встречам с продюсерами и потенциальными спонсорами, причём частенько он вдруг убегал по каким-то делам, оставляя Питера одного наедине с мужчинами, откровенно раздевавшими его глазами, а иногда посылал Питера сразу одного. Ведь он был лицом, телом и душой всего шоу! Кто как не Питер лучше всего сможет представить и продать его? Во время очередного шоу Квентин посадил Питера рядом с «очень важным для нас человеком» Норманом Озборном, предпринимателем, чьи новые технологии Квентин очень хотел бы заполучить для своих иллюзионистских трюков. Сам Квентин расстилался перед Озборном, как дрессированная собачка, а Питеру велел быть как можно вежливее и дружелюбнее. Питер даже искренне старался. Озборн очень охотно поговорил с Питером и про шоу, и про дальнейшие планы, был удивлён, что Питер, в общем-то, разбирается в новейших технологиях и вступил с ним в дебаты про некоторые свои военные разработки, но от Питера не укрылось, что более, чем шоу или беседой, Озборн увлечён рассматриванием Питера. Во время разговора мужчина наклонялся слишком низко и дышал прямо на ухо. Питер несколько раз отстранялся, а потом прямо попросил не делать этого. Как будто мало было того, что они сидели плечо к плечу и даже соприкасались коленками. К удивлению Питера, Озборн нагло положил руку ему на ногу и продолжил говорить прямо в ухо. Питер не выдержал, в разгар шоу вскочил и вылетел из зала. Спиной он чувствовал, что Озборн идёт за ним. Питер надеялся спрятаться в гримёрке, но не успел закрыть дверь. Озборн втиснул в щель ногу, ворвался в комнату и за собой дверь запер. — Отличная идея уединиться, — коварно проговорил Озборн, ухмыляясь и наступая на Питера, — теперь нам никто не помешает и мы быстро обо всём договоримся. Ну или не очень быстро. Нам ведь спешить некуда. А удовольствие приятно и продлить, да? Питер оказался зажат между телом мужчины и стеной, отступать больше было некуда. Озборн обеими руками взял Питера за лицо, рассмотрел, а потом крепко сжал, не давая двигаться, и грубо поцеловал, прикусывая губы и стукаясь зубами. Питер замычал и замахал руками, сопротивляясь, попытался оттолкнуть Озборна, но он был крупнее и сильнее. Разорвав поцелуй, Озборн толкнул Питера на гримёрный столик, уложил его на живот, надавив на поясницу рукой, и сильно ударил по ягодице. Питер вскрикнул. — Да, мальчик, кричи для меня, хочу тебя слышать, — прошипел Озборн, снова наклоняясь к уху Питера, кусая его, а в ногу упираясь своей эрекцией. Одной рукой удерживая сопротивляющегося Питера, второй Озборн стал расстёгивать его штаны. Питер успел лишь во весь голос крикнуть «помогите!», и тогда Озборн зажал ему рот. — Я имел в виду немного другие крики, — сально произнёс он, залезая другой рукой в трусы Питера, а в следующий миг отпрянул, крича от боли. Питер укусил его в ладонь. Питер успел схватить со столика ножницы и сполз на пол, выставив их перед собой. — Не подходите, я вас убью! — Выкрикнул Питер. В этот момент раздался неистовый стук в дверь, и через мгновение она слетела с петель. В гримёрку ворвался мощный охранник. — Что такое? Кто кричит? Из-за его спины возник Квентин. — Ничего, мы сами разберёмся, вы свободны! — Крикнул он на охранника, а потом гневно уставился на Питера. — Какого чёрта ты творишь? — Он… Он… — Питер дрожал и всхлипывал, не выпуская из руки ножниц. — Квентин, он хотел меня изнасиловать! — Какого чёрта, ты сказал, что он в курсе! — Рявкнул на Квентина Озборн. — Этот гад мне руку прокусил! Проверил бы ты его на бешенство! — Норман, я вас умоляю, это всё ужасное недоразумение! — Снова залепетал Квентин. — Я уверен, мы сможем как-то это уладить. Давайте я оплачу вам врача! Но Озборн не дослушал, быстро выйдя из гримёрки. Квентин тяжело дышал, а Питер в полном шоке таращился на него. Ножницы выпали из рук. — Квентин… — Тихо позвал Питер. — Ты знал? Это всё было твоим планом? Ты… Продал меня ему? Вместо ответа Квентин схватил Питера за воротник, поднял на ноги и со всей силы ударил по лицу. — Грёбаный бесхребетный нытик! — Закричал Квентин. — Я сказал тебе, что этот человек нам важен! Нельзя было зажмуриться и десять минут потерпеть? Старый хрыч-скорострел, даже стараться не надо было! Нет, вы посмотрите на него, он принципиальный и неподкупный. Сука, да я сам тебя как шлюху купил, а ты ещё выкобениваешься. Квентин ещё раз ударил Питера, и он упал на пол. Воспользовавшись моментом, Питер незаметно прикарманил ножницы. Квентин схватил его за волосы и заставил поднять голову. — Ты у меня теперь под всех ложиться будешь, если не хочешь, чтобы я тебя на улицу выставил, понял? Отрабатывать будешь, чтоб хоть какая-то польза была. А теперь быстро встал и домой. — Квентин поднял Питера, взял за руку и потащил за собой. — Ты от меня никуда не денешься. Тебе некуда идти. Ты даже своим бомжам цирковым не нужен. Что ты без меня будешь делать? Точно так же жопу подставлять, только дешевле. Только попробуй от меня сбежать, сука. Я тебя найду и все ноги переломаю. Они были уже на улице, почти у самой машины Квентина. Когда он открыл дверь и попытался затолкать Питера на заднее сидение, Питер выхватил из кармана припрятанные ножницы и чиркнул ими Квентина по лицу. Он выпустил Питера не столько от боли, сколько от удивления, и Питер бросился наутёк. Он выбежал на оживлённую улицу, помчался по ней, расталкивая прохожих. Он был оглушён звуками и ослеплён огнями города. Глаза застилали слёзы, и он сам не знал, куда бежит, лишь бы куда подальше, поскорее отсюда, чтобы никогда больше не видеть Квентина и не испытывать этот страх и унижение. Я всем рискнул ради этой жизни, Чтобы быть с тобой… Каким Питер был дураком, как легко купился на обещанные Квентином сказки. Это ведь так соблазнительно, когда предлагают исполнить твою мечту и ничего не просят взамен! Вот только Квентин, даже не прося, с самого начала сам брал всё, что ему было нужно от Питера. Его любовь, его доверие, его талант, его душу и, в конце концов, его свободу. Я последовал за тобой в неизвестное, В мир, который мы называли своим… Как Питер был слеп и наивен, ступая на эту скользкую дорожку, сжигая все мосты за собой, обрубая все контакты с людьми, которые ещё могли бы ему помочь, когда он был в беде. Но Квентин был хитёр и прозорлив, он убедил Питера, что ему никто кроме него не нужен, чтобы в критической ситуации Питер остался один и полностью зависел от него. Мы шли по канатам, натянутым в небе, У нас был под ногами весь мир… Любая мышеловка работает одинаково. Сперва тебе дают то, чего ты желаешь больше всего, а потом захлопывают клетку. Квентин так убедительно сыграл роль хорошего парня, на которого можно положиться, который вытащит из любой передряги, что Питер даже не заметил, когда эта маска начала с него сваливаться. Теперь он понимал, что всё это время то тут, то там раздавались тревожные звоночки, но Питер их не замечал, убеждая себя, вслед за Квентином, что он себя накручивает. Что требует слишком многого. Что неправильно себя ведёт и получает за это по заслугам. Мы шли по канату, точно не зная, Как далеко мы сможем зайти… С тех пор как Питер потерял родителей, больше всего на свете он мечтал о новой, настоящей семье. Не той, где он будет ребёнком, а о взрослой семье, с любимым человеком, с партнёрскими отношениями и самой чуточкой сказочной романтики. Квентин подарил ему сказку на широкую ногу. Но лишил его воли, независимости и неприкосновенности. Питер думал, что только с Квентином он по-настоящему защищён от всех угроз мира. А оказалось, что с ним он был в самой большой опасности. Потому что как можно быть в безопасности с человеком, которого твой друг прямым текстом обвинял в убийстве? Почему Питер не придал тогда словам Тони значения? Квентин настолько ослепил его своим звёздным сиянием, что Питер не видел даже очевидной угрозы. Питер не помнил, сколько уже метался по улицам. Он выдохся и, припадая на одну ноги, ковылял вдоль проспекта. У тротуара рядом с ним вдруг остановилась знакомая машина, из неё выскочил Квентин и сразу же кинулся к оцепеневшему от неожиданности Питеру, хватая его за плечи и встряхивая. — Хватит психовать, истеричка, пошли домой! — Вскричал Квентин. Питера обуял ужас, он вырвался и побежал, не разбирая дороги. Прямо надо ухом раздался автомобильный гудок, потом ещё. Свет бил прямо в глаза. Питер выбежала на проезжую часть и почти тут же почувствовал сильный удар в бедро. Его оторвало от земли, Питер прокатился по капоту машины, ударился спиной о стекло, услышав, как оно треснуло, и почувствовал спиной жгучую боль, а потом стало горячо и мокро: стекло порезало кожу до крови. Инерция снесла Питера с капота, он упал на асфальт. Вокруг оглушительно гудели машины, взвизгнули шины, что-то лязгнуло, а потом послышался треск сломанного металла, запахло горелым. Питеру казалось, что его разрывает изнутри, такая была боль во всём теле. А потом милосердно наступило забвение. Мы шли по канату, и я не был уверен, Что, коль упаду, ты поймаешь меня.
