Sincerely, me. Книга II

«Майкл бросил на меня обеспокоенный взгляд, полный непонимания и жалости. Он будто хотел передать мне что-то глазами, но не мог. Меня это злило, дико злило, ведь он подставил Гарри. Он сдал его, он разрушил его жизнь, тем самым уничтожив и мою. Я не могу ему верить, не могу находиться среди их всех — это меньшее, что я могу сделать для Гарри». POV Гарри Стайлс. Мой взгляд, наверняка самый измученный, бросается на дверь палаты, что медленно отворяется. С таким отвратительно мерзким скрипом, что слегка морщусь. Майкл входит без стука, неуверенно встав в проеме. Я смотрю на парня, ожидая ответов на мои вопросы, но вместо этого он, словно истукан, стоит молча. Позади него проходят врачи в белых халатах, с интересом заглядывая внутрь палаты. Меня начинает подбешивать его тупняк. — Да закрой же ты дверь! — возмутился я, привстав с постели. Перед глазами Майкла кто-то будто щёлкнул пальцами. Парень быстро захлопнул стеклянную дверь, заставив стены пошатнутся. Он прошмыгнул между кроватью и аппаратурой, по обычаю усевшись в кресло. Сняв очки и положив их на кофейный стол, принял удобное сидячее положение. — Я рад, что ты пришёл, - добавил я, также усевшись в постели напротив. В спортивных штанах можно вытворять буквально все, что угодно, — даже сидеть по-турецки, как это всегда делает Белла. Никак не могу выкинуть из головы все случаи, когда я заставал её в этой незамысловатой позе. Мне действительно приятно, что Майкл услышал мою просьбу. Он все ещё самый честный и искренний человек из всех, кого я знаю. Конечно, нельзя забывать и про Хорана, ему я обязан по долгу жизни. Единственная парочка, что чертовски меня интересует — это близнецы. Я до сих пор не понимаю, почему они пошли «налево», мы вместе планировали свергнуть Джаавада и вернуться к простой жизни. Их действия кажутся непонятными и мутными, ведь в них нет смысла. Хотя, возможно, в них нет смысла только для меня. Отныне не могу быть уверен в том, что все мои тайны останутся скрытыми от посторонних глаз. Суровые реалии сегодняшних дней заставляют меня чувствовать себя полнейшим дерьмом. — Я был у Зейна, как ты и просил, — наконец говорит Майкл, потирая виски. Кажется, он очень устал. — Уверен, что хочешь знать? Просто, смотря на тебя сейчас, — парень окидывает меня взглядом, затем демонстративно осматривает комнату, — я могу сказать, что тебе будет только хуже от всего этого. Следую за его глазами, останавливаясь взглядом на громоздкой медицинской аппаратуре, что стоит рядом с кроватью. Все эти трубки, присоединённые к открытым ранам на моем теле. Выглядит так же мерзко, как и звучит. — Майкл, я был ранен, поэтому попал в больницу. Не потому, что у меня проблемы с головой, давай выкладывай, — какого черта он решил, что имеет право решать за меня?! Да, мы больше не сотрудничаем, но это не значит, что он может позволять себе такие выкрутасы. — Я предупреждал, — пожимает плечами парень. Затем тянется к кожаной сумке, что валяется в ногах. Он достаёт оттуда скреплённую фотобумагу, после чего уверенно бросает её на кровать. Тянусь к файлам, ощущая, как бешено бьется мое сердце. Когда переворачиваю фото на обратную сторону, то что-то внутри меня обрушивается; руки мгновенно леденеют; во рту становится сухо. Я резко поднимаю глаза на Майкла, что сидит напротив с совершенно спокойным лицом, словно прекрасно знает, что изображено на снимках, словно он рассмотрел их в малейших деталях. — Что это, блять, такое?! — возмущаюсь я, вскакивая с кресла. — Какого черта?! — мой взгляд находит темно-карие глаза парня, мне хочется наброситься на него, но я останавливаюсь, понимая, что он здесь совершенно не причём. Что он — единственный человек, который поддерживает меня в данный момент. В голове звенит, чувствую, как земля уходит из-под ног. Она такая невинная. Мои мысли улетают куда-то далеко, остаётся лишь ярость. Я снова беру в руки фотографии, стараясь понять, какого черта на них происходит. Сначала Изабелла задумчиво смотрит на Зейна, словно пытаясь представить, что сделает секундой позже. Затем девушка впивается жадным поцелуем в губы Малика. Её руки тянутся к нему, она сжимает его лицо в своих крошечных кистях. Я замечаю, как тонкий тканевый браслет скатывается по женской руке. Как оголяется её хрупкое плечо. Волосы вьются в беспорядке. Меня начинает трясти, когда я представляю, как моя малышка идёт под руку с этим отродьем демона. Как она наслаждается его компанией, как он знакомит её со своим конченным отцом. Как она дарит ему детей… Эти мысли потоком мчатся в голове, я буквально теряю сознание. Как ни странно, мне больно от этого, больно от мыслей. — Эй, чувак, все нормально? — я не заметил, как Майкл подошёл ко мне. Он положил руку на плечо, стараясь привести меня в чувство. — Ты не дал мне сказать ещё кое-что. До этого Зейн дал выпить девушке какой-то напиток. Честно, не уверен, что это был обычный мартини. Помимо джина там должно было быть что-то ещё. — Наркотики? — задумчиво спрашиваю я, присаживаясь на место. Майкл начинает рассказывать, какие именно препараты могут вызвать эффект затемнения рассудка, но я совсем не в силах слушать его заумную чушь. Мои глаза все ещё прикованы к фотографии. Белла так исхудала, эти тонкие ручки, что так неуверенно тянутся к Зейну. Её хрупкое тело в объятьях этого чудовища заставляют желание избить его до полусмерти расти в геометрической прогрессии. Когда сил моих больше нет, я переворачиваю скреплённые снимки, возвращая внимание к Майку. Наверное, лучше не видеть то, что нас разрушает. Достаточно знать и чувствовать. — Так что да, думаю, он накачал её наркотой, — умное лицо Майкла заставляет меня почувствовать себя говнюком в третий раз за эти пять минут — я не слушал его. — А что произошло после этого смачного соития? — восстанавливаю дыхание, чтобы думать здраво. Я валялся в этой чертовой палате около двух недель и, кажется, окончательно потерял рассудок. Малик до сих пор охотится за мной как охотник за дичью. Я был подстрелен уже три раза за эти месяцы. Конечно же из-за попыток вернуть Беллу. Этот придурок заточил её в одном из своих особняков, лишая меня возможности даже представить, где она может быть. Недавно я вышел на Майкла. Ему пришлось подстрелить меня, чтобы Зейн убедился, что он «чист» и со мной не сотрудничает. После этого случая Зейн, вроде как, повелся, что я мёртв. Когда Майк явился в больницу с нелепыми цветами и информацией о Белле, я понял, что не все люди в этом бренном мире такие уж ублюдки. Конечно, он каждый день напоминает мне, что делает это ради Изабеллы, но я очень надеюсь, что хоть доля этого рвения благодаря его хорошему отношению ко мне, всё-таки я ни разу не подвёл его. И ещё, наверное, я просто надеюсь, что во мне сохранилось что-нибудь человеческое, кроме внешности. — Что ты сказал? — переспрашиваю я, возвращаясь в реальность. Майкл закатывает глаза, но затем снова повторяет: — Я сказал, что они уехали. Больше ничего не знаю. Они все ещё относятся ко мне как к редкостному дерьму, — парень достаёт жестяную банку пива, затем кидает её мне. — Было ещё кое-что. Когда я вошёл в комнату, Ноа шутил о том, что Белла и Зейн, скажем так, делят постель. Меня передергивает от мысли, что они спят вместе. Я, блять, не прощу ей, если она делает это по своей воле. Но Изабелла бы не стала спать с Зейном. — И что?! Что?! — Успокойся! Скажи спасибо, что я делаю это, — шипит Майкл. — Я сижу здесь уже восемь минут, Гарри. Мне тоже дорого мое время. — Бедная твоя девушка, если восемь минут для тебя много, — прыскаю в ответ. — Я сейчас уйду, — Майкл встаёт с места, направляясь к двери. Подрываюсь с кровати, хватаю его за дутую куртку, отрицательно мотая головой. — Прости. Прости! — с этими словами я усаживаю парня обратно. — Так вот, Белла послала его к чертям собачьим, если тебе от этого легче. — Определенно легче, — отвечаю, открывая банку пива. Она характерно шипит, уже расслабляя мои нервы.