Sincerely, me. Книга II

— Я никогда не хотела никого так сильно, как тебя, — шепчу, ощущая горячее дыхание Гарри на своей груди. Оттягиваю кудри, изнывая от желания вновь коснуться его разгоряченных от поцелуев губ. — Я люблю тебя, детка, — отвечает он, ровняясь со мной. Встречаю взгляд нефритовых глаз, буквально тая. Его близость так важна.

***

Просыпаюсь от рева будильника, стремительно с легкой болью разлепив глаза. Яркий луч солнца, словно лазер, прожигает кожу сквозь занавески. Утреннее солнце сегодня особенно щедро на тепло. Рука кажется невероятно тяжелой, когда я пытаюсь дотянуться до злосчастного устройства. Но вместо будильника нащупываю картонный стакан кофе. Привстаю с кровати, удивлённая неожиданному предмету, и замечаю небольшую записку, похожую на те, что раньше Гарри оставлял, когда убегал по срочным делам. Боже, словно это было в другой жизни, хотя прошло всего три месяца. Беру небольшой скомканный кусок бумаги и разворачиваю его, очень взволнованная новшеством в рутине, что так утомила. «Лестница, в 16:00 Гарри». Не могу удержать улыбку, поэтому позволяю себе поваляться на кровати, улыбаясь, словно идиотка. Можно ещё немного отдохнуть перед процедурами, что прописали врачи для профилактики болезни, которую я не знаю. Это, черт возьми, очень странно! Не думаю, что это профессионально — умалчивать от пациентов диагнозы, но, скорее всего, это все рук дело Зейна. Беру горячее кофе и расслабляюсь, стараясь выгнать неприятные мысли прочь. — Изабелла, вы готовы к процедурам? — слышится стук, а затем и высокий голос медсестры. Поднимаюсь с кровати и вдруг резко ощущаю боль в области живота. Словно его скрутили изнутри, от чего боль стала очень яркой. Оперевшись о тумбочку, я еле устояла на ногах. — Вы как? — девушка помогла встать на ноги. Хотела поблагодарить ее за помощь, но, как только взор перестал быть размытым, я поняла, что передо мной стоит та самая Клэр. Улыбка сама собой сползла с лица. — Нормально, — отвечаю, наконец встав на ноги. Все ещё покачиваюсь, но иду уверенно. — Вот, можете держаться за меня, — говорит она своим омерзительно высоким голосом, что так режет слух. Голубые глаза девушки не внушают доверия, а натянутая улыбка напрягает. Возможно, моя неприязнь к ней заключается лишь в ревности к Гарри… как бы то ни было, Клэр раздражает и будет раздражать меня, пока не уберётся к черту с глаз долой! — Я могу идти сама, — легко киваю, стараясь не проявлять агрессии в действиях. Несмотря на мое не самое положительное отношение к этой девушке, активно показывать его неэтично. Просто глубоко вдохну и двинусь на процедуры. Но только решаю не обращать на девушку внимания, как она начинает разговаривать со мной: — Можно перейти на ты? — Конечно, — выдавливаю приторную улыбку, лишь на пару секунд взглянув на неё. На мой ответ девушка краснеет и потупляет взгляд куда-то в пол. Странная реакция. — Сколько тебе лет? Клэрити, ты хочешь узнать меня поближе? Поверь, ничем хорошим это не закончится. Эта девушка похожа на типичную сучку из старших классов, что возглавляет группу чирлидеров. От таких типажей меня всегда тошнило. Скорее всего, говорит моя неуверенность в себе и вечные загоны по поводу внешности, ведь рядом с уверенными девицами с подкаченными задницами и белоснежными улыбками я, ощущая резкий контраст, чувствовала себя ущербнее. И только спустя долгое время пришла к тому, что, несмотря на невероятный внешний вид, лица их не обезображены интеллектом. Все познаётся в сравнении, даже девушки, за которыми ухлёстывает Гарри. Поэтому, обработав информацию в голове, наконец отвечаю абсолютно спокойным голосом: — Девятнадцать. — Мне двадцать один, — добавляет она, хотя мне вовсе неинтересно, сколько ей лет. — А ты выглядишь лет на шестнадцать, — в голосе читается легкая насмешка, словно мы закадычные друзья. — Забавно, — что мне сделать, Клэрити? Повеситься? Хочется закатить глаза. Как же хочется закатить глаза! Блондинка все не унимается, продолжая третировать вопросами, теперь переходя на тему о Гарри. — Вы с Гарри такие разные. — Наверное, потому, что у нас разные родители, — смеюсь, ведь это полный абсурд. В словах Клэр нет смысла. — Кто именно: папа или мама? Вдруг я замираю посреди коридора, из-за чего девушка, чуть не врезавшись в прохожих, притормаживает. Она непонимающе смотрит на меня, видно, пропуская сказанные слова в голове в поисках причины моей неоднозначной реакции. И тогда я помогаю ей, наконец ответив: — Мы не родственники. Глаза девушки лезут на лоб, будто перед ней появилось приведение. Почему она думала, что мы брат и сестра? Неужели недостаточно взглянуть на мои азиатские глаза, чтобы убедиться в том, что наша связь — невозможна? — Я… мне очень жаль, — оправдывается она, на что наконец-то позволяю себе закатить глаза. — Думала, раз вы близки, то… — Нет, мы не родные. — Но, видно, и не пара, верно? Не нужно лезть не в своё дело. — Тебя это не касается, — отрезаю, наконец оторвав от блондинки взгляд. Диалог затянулся, поэтому продолжаю путь к нужному кабинету, проходя мимо пациентов. Девушка догоняет, ровняясь со мной. — Прости, я вовсе не хотела. — Цвет волос тебя оправдывает, — шепчу, но, кажется, она все прекрасно слышит, ведь сжимает и без того еле заметные губы в тонкую линию. В попытке избавиться от ее компании поскорее толкаю дверь в кабинет врача и исчезаю за полупрозрачным стеклом, радуясь, что удалось избежать конца неловкого разговора с Клэр.

***

Захожу в кабинет врача, но застреваю уже посередине помещения, не в силах сдвинуться с места даже на миллиметр. Холодный пот окатывает с головой, страх больниц и докторов наконец напоминает о себе. — Изабелла! — мама хватает сумку с комода, истошно выкрикивая мое имя. — Белла! Поднимаю глаза на женщину, лицо которой усыпано гроздьями слез. Она снова что-то кричит, но я в прострации: совершенно теряюсь, ощущая, как накатывает тошнота, как кружится голова и, кажется, будто вот-вот и упаду. Но вдруг ощущаю тонкие руки на плечах, в поле зрения появляется Томас. Он подхватывает меня за плечи, помогая встать. Резко прихожу в себя, снова обретая возможность слышать возгласы матери: — Он умирает! Быстрее-быстрее! — затем следует дикий, животный крик, что вырывается будто откуда-то из-под земли. Но это всего лишь истинный голос – страх… — Мэм? — Да? — ощущаю, как к носу подносят нечто с ярко выраженным запахом эвкалипта и каких-то еле различимых трав. Добрый взгляд врача. Белый халат. Мистер… Гибсон. — Присаживайся, — он волочит мое тело к кушетке, на которую каким-то образом мне удаётся залезть. — Вижу, тебе нездоровится. Как часто появляются головокружения? — Я… у меня… иногда, бывает накатывают, — бессвязно отвечаю, все ещё активно выгоняя воспоминания из головы. — Питаешься регулярно? — мужчина светит чем-то ярким в глаза. Фонариком. Светит прямо в глаза… очень ярко. — Тут слишком темно! — продолжает кричать мама, пытаясь вырулить с мостовой на дорогу. — Белла, сделай ярче! — говорит Томас, но я не могу оторвать взгляда от полураздетого отца с намоченными волосами и кровью, что медленно стекает по подбородку. Глаза стеклянные, абсолютно пустые, направленные куда-то в пол. — Да что с тобой?! — мама толкает меня к двери, пытаясь дотянуться до лампы, чтобы включить ее. — Он умирает, он умирает! — У-умирает, — зачем-то бубню себе под нос. — Нет, ты не умираешь, — ухмыляется врач, закончив осмотр. — Это всего лишь отравление. Тебе нужно отдохнуть. И выпить воды. Он протягивает стакан воды, который я принимаю и залпом выпиваю, позволяя разуму стать чище. И это действительно помогает. — Вы дадите лекарства? — спрашиваю, вытирая мокрые губы краем кардигана. — К сожалению, пока что не имею права назначать что-либо, — седовласый мистер Гибсон пожимает плечами, удаляясь от меня. — Лишь постельный режим. Клэр проведёт тебя в палату.

***

На обратном пути к палате мы молчим. Уже жалею, что наговорила глупостей. Хочу оправдать себя накатившей панической атакой, но не могу, ведь накрыло меня в кабинете у Мистера Гибсона. Поэтому решаю, что промолчать будет наилучшим решением, и отпускаю ситуацию на самотёк. Единственное, что спрашиваю у неё напоследок, будучи у дверей в палату, –это где я могу купить лекарства. — Ничего серьезного в больничной аптеке ты не найдёшь, разве что прокладки и мелатонин. — Именно прокладки мне и нужны, — вру, ведь меня интересует что-нибудь от тошноты. — Тогда тебе на первый этаж, — с этими словами Клэр выходит из палаты, не удосужившись даже попрощаться. Хотя не виню ее, ведь она злится. Видимо, ничего дельного я не найду, но удачу все же следует попытать, поэтому выхожу из палаты, не забыв прихватить двадцать баксов. Спускаюсь на первый этаж, сразу замечаю небольшой ларёк со светящимся красным крестом на двери. — Добрый день, — здороваюсь, зайдя вовнутрь. — Добрый, — меня встречает невысокого роста женщина средних лет, что сидит за кассой. — Вам помочь? Стоит ли принимать помощь? Есть опасения, что она передаст мои запросы лечащему врачу. Но он сам виноват, что не дал подобающие лекарственные средства. Мне нужно встретиться с Гарри на лестнице после обеда, я не хочу выглядеть так, словно съела что-то не то и вот-вот обниму унитаз. — Да, мне бы что-нибудь от тошноты, — решаюсь, раскрывая карты. — Ещё какие-то симптомы имеются? — очки, сдвинутые чуть ли не на кончик носа, смешат, но соблюдаю спокойное выражение лица. — Живот болит, бывают головокружения. Женщина тянется к небольшому коробку таблеток, что красуются прямо на витрине, но вдруг одёргивает руку и поворачивается ко мне лицом, выглядывая из-под нелепо надвинутых очков: — Когда были последние месячные? И тут я понимаю, что у меня задержка. Черт возьми, со всей беготней совсем забыла о цикле. — У меня задержка. — Может, лучше тест на беременность?