Sincerely, me. Книга II

Майкл слегка подался назад и поднял брови, чтобы потом снова свести их вместе. Он казался слегка напряженным, словно что-то волновало его. Метался из стороны в сторону, несколько раз пытаясь завести со мной разговор, но все никак не решался. В подобном состоянии он находится все время, как мы стоим на лестнице. Не решаюсь спросить, что случилось, поэтому дальше моих догадок дело не доходит. Не могу объяснить почему, но внутри зародилась тревога, что не даёт успокоиться. В глазах парня читалось некое напряжение, а во взгляде — до этого неизвестная неприязнь. Ко мне? Но за что? Любопытство не давало покоя, поэтому я решила спросить, в чем дело: — Майкл, — беру его за руку, пытаясь привлечь внимание. Мне удаётся, ведь парень поднимает глаза, — все в порядке? — Поговорим позже. — Что-то не так? — Говорю же, не сейчас. — Нет, сейчас, — настаиваю, гулко сглатывая. — Пожалуйста, если это касается меня. Карие глаза с тоской смотрят в мои, он недовольно качает головой, но все же отвечает: — Мне показалось, или ты действительно купила тест на беременность? В эту секунду сердце облилось кровью, а в висках появилась неприятная пульсация. — Я-я-я… — мне не страшно. Это сухость в горле. Сперло. — Нет. — Не смей врать, я видел, — настойчиво тараторит Майкл удивительно низким и пугающим тоном, который я слышу впервые. Появляется резкое желание спрятаться в палате и не выходить. Как можно было быть настолько неосмотрительной, чтобы не заметить знакомое лицо в столь крошечном помещении, как больничная аптека? Грустное лицо парня давит на совесть. Он сделал так много хорошего мне и Гарри, что врать ему — сроду оклеветать собственную мать. А его пугающе низкий голос, который я слышу впервые в жизни, наводит на думы о серьезности сложившейся ситуации. И глаза. Непонимание и осуждение читаются слету. Он знает, что я вру. Поэтому набираю воздуха, свожу челюсть до предела и наконец с легкостью выдыхаю, успокаиваясь. — Да, я купила тест, — парень снова отвёл взгляд в сторону, всем видом показывая, что ждёт объяснений. — Не понимаю, что ты хочешь от меня? — И каков результат? — Я ещё не пробовала, — признаюсь, абсолютно смущенная. Но, кажется, ответ не показался Майклу достоверным. Ловлю тяжёлый взгляд карих глаз и сведённые брови. — Я не верю. — Мне незачем врать. — У тебя было что-то с Маликом? — каждое слово он чеканит настолько точно, что по телу пробегается табун мурашек, заставляющих коленки подкашиваться. Молчу в ответ, не зная, с чего начать. — Это сломает Гарри, — Майкл накрывает лицо руками, отчаянно выдохнув. Затем присаживается на одну из ступенек лестницы, думая о чём-то своём. Мы все ещё ждём прихода Гарри. Договор был встретиться на лестнице, поэтому, воспользовавшись его опозданием, я подхожу к Майклу, приземлившись рядом. Хочу поговорить с ним. Во мне борется желание поделиться всей правдой, раскрыв тот ужас, который приключился со мной, но не уверена, что он будет держать язык за зубами. — Что его сломает? — пытаюсь выудить из парня больше информации. — Твоя связь с Зейном, — парень расслабляет плечи, ощущая себя спокойно рядом с мной. — Ты не представляешь, как долго он тебя искал, через что он прошёл. Я никогда в жизни не видел его таким сломленным, это было настоящее безумие, Белла. Каждый день он травил себя литрами кофе, сигаретами и возился у себя в комнате, отчаянно пытаясь ухватиться за малейшую деталь в расследовании, которое также вёл сам. Чувствую укор вины. Понимаю, что я стала близка Гарри, он, черт подери, признался мне в любви! И последнее, что я хочу причинить Гарри, — это боль. Но, к сожалению, над обстоятельствами я не властна. Добровольно в кровать к Зейну я не ложилась… В этот момент мне показалось, что я слышу собственную совесть: «Я удивленно поднимаю глаза на парня, но уже через секунду, сама того не осознавая, притягиваю его к себе, впившись в его губы жадным поцелуем». Нет! Я была под наркотиком. Я бы не стала. — Я не виновата в том, что у нас был секс, — начинаю говорить достаточно громко, восклицая. — Это… это было случайностью, ты ведь знаешь! — Не надо оправдывать себя, Белла, — вдруг зашипел Майкл, развернувшись ко мне лицом. — Я все знаю! На следующее утро Зейн хвалился, как ты прильнула к его оголенному торсу. И, черт возьми, не скидывай своё желание потрахаться на действие наркотика, он выветрился из твоего организма через чертовых два часа! — Не может быть. — Не строй из себя фригидную невинность, Белла. Я знаю всю правду. Создавалось впечатление, будто он давит на меня, но на деле эмоции Майкла — это плод любви к близкому другу, к Гарри. И мне стыдно, что даже у него по отношению к кудрявому есть хоть доля снисходительности. Ощущаю себя абсолютно раздавленной и виноватой. Не знаю, что двигало моими эмоциями в ту роковую ночь. Поглощенная тоской по Гарри, я совершила ужаснейшую ошибку, которую попытаюсь искупить. — Я думаю, мне стоит рассказать обо всем Гарри, — шепчет парень, наконец успокоившись. — Нет, прошу не говори ему! — подскакиваю с места, встав так, чтобы можно было нависнуть над Майклом. Он сразу же поднял уставшие глаза, выслушивая: — Не говори, ему не стоит знать. — Как? Ты беременна, Белла! — Прошу, тише, — прикладываю указательный палец к его губам, озираясь по сторонам. — Не факт, что беременна. Майкл закатывает глаза, затем резко встаёт и набрасывается на меня, сдергивая сумку с плеча, словно обезумевший. Толкаю его, чтобы он отстал, но парень не унимается. — Где он? Где тест? — дикий взгляд отталкивает, но я стою на своём. — Не трогай меня! — зашипела я, шлёпнув его по руке. — Я ещё не делала его! — Ты врунья! — Что здесь происходит? — низкий голос Гарри послышался из-за спины, заставив вздрогнуть на месте. Медленно оборачиваюсь, замечая высокую фигуру в дверном проеме. — Ничего, — выдавливаю, пытаясь привести растрёпанную сумку, которую секунду назад пытался разорвать Майкл, в порядок, вернув на положенное место. — Чем займёмся? — непринужденно меняю тему, стараясь отвлечь Гарри от странных обстоятельств, что он застал. Кудрявый уже через минуту перестал вести себя напряжённо и вовсе позабыл о нашей драке с его другом. Ну, либо он хочет, чтобы мы так думали. Надеюсь, он не услышал ничего лишнего. — Белла, не хочешь ли ты сходить со мной на свидание? — глупая улыбка Гарри заставляет мое сердце таять. Улыбаюсь в ответ, как идиотка, но сдержать ее не в силах, ведь внутри буквально порхают бабочки. Единственное, что портит атмосферу, — недовольное лицо Майкла, который стоит позади Гарри так, что его вижу только я. Эта чертова лестница меня уже бесит! Какого черта здесь так много людей? Для полной картины не хватает Блэр, или как там ее зовут? Пытаюсь сосредоточиться на том, что проведу ближайшие несколько часов с Гарри, всеми силами подавляя возрастающее напряжение. Взгляд все ещё кружится вокруг парня с нефритовыми глазами, что стоит напротив, ожидая ответа, не обращая внимания на маячившего Майкла. — С радостью, — ямочки, что появляются на щеках парня, заставляют на долю секунды забыть и об ещё одном человеке, что стоит в метре и ждёт окончательного ответа. Но что я отвечу Майклу? Если я расскажу Гарри, то все снова разрушится, и я окажусь в плену у Зейна. От одной мысли мурашки. Ещё эта нелепая задержка. Но ведь врачи могут ошибаться, верно? Такое бывает, женский организм непредсказуем… — Предлагаю на пару часов улизнуть в пиццерию, которая за углом. — Нас выпустят? — задаю вопрос, витая совершенно в другой реальности, поглощенная мыслями о правде, что скрываю от Гарри. — Майкл отвлечёт, а Клэр откроет запасную дверь, — довольная мина Стайлса умиляет до тех пор, пока я не вспоминаю, что произошло сегодня утром: ссора с Клэрити. Связь кудрявого и блондинки, неважно дружеская или любовная, до чёртиков злит. Понимаю, что, наверное, нет даже адекватного мотива, чтобы предъявить Гарри, поэтому лишь гулко сглатываю, предвкушая длинную лекцию о том, какая она на самом деле хорошая. В дополнение к общей картине: я даже не представляю, в каких отношениях состою с Гарри. Мы пара? Нет. Ведь я даже не позволила ему поцеловать меня. Тогда друзья? И тогда имею ли я право обвинять его в флирте с Клэр? — Постойте здесь, я позову ее, — заканчивает Стайлс. Он быстро целует меня в макушку и выходит с лестницы на этаж, вновь оставляя нас с Майклом наедине. Этот милый жест, вроде поцелуя в макушку, безумно приятен, но когда замечаю напряженное лицо Майкла, то меня мгновенно окатывает стыдом. Будто уличили в чём-то пакостном. — Либо ты признаешься, либо я тебя сдам! — шипит он на пониженных тонах. — Я думала, ты на моей стороне! — отвечаю также тихо. — Ты изменилась! Ты очень изменилась. Я не вижу той Беллы, что была готова в лепешку расшибиться ради Стайлса, — его слова заставляют задуматься. Я действительно изменилась за время жизни с Маликом. — Ты стала гребанной эгоисткой! В миг слова мамы всплывают в голове: — Ты просто маленькая эгоистка! Сентябрь напоминает о сцене ругани с мамой в новой квартире. Как Рене давила на меня, заставляя чувствовать себя жалкой. Воспоминания о ней, присутствие в больнице — напоминают об отце. Скоро будет третий год, как его нет рядом. Всего каких-то тысяча суток, а будто целая вечность. Возможно, Майкл прав. Я зависима от любви, от желания, от надобности принадлежать кому-то. Поэтому, когда не стало отца, я вцепилась в Гарри, как за спасательный круг. Затем, когда исчез Гарри, я притянула Зейна. И все это я делала, двигаемая одним порывом, — быть любимой, ведь не напиталась отцовской любовью и заботой. А вдруг я и вправду эгоистка. Вдруг я не люблю Гарри. — Я расскажу ему, — наконец отвечаю, уняв дикий порыв мыслей в голове, что лились, словно водопад. Мне тошно от идеи, к которой я пришла. Неужели это правда? Неужели я действительно фиктивно люблю кудрявого? Смотрю в упор на Майкла, заглядывая в самые дебри карих глаз. Думаю о том, что если бы исчезли Гарри и Зейн, то наверняка влюбилась бы и в него. Потому что я — эгоистка, а эгоисткам нужна постоянная доза заботы и внимания. Я назвала Томаса зависимым, осуждала его, когда сама ничем не лучше. Только вот я подсела на куда более неуправляемый препарат — чувства. Через пару минут вернулся виновник моих мыслей и девушка, что злит до боли в голове. Клэр входит первая, ведь Гарри открывает ей дверь. Белла, он просто джентльмен. То, что он открыл ей дверь, ничего не значит. Ничего. Не. Значит. Голубоглазая блондинка бросает беглый взгляд, проходя мимо. Она здоровается с Майклом, отвратительно приторно любезничая при этом, и ведёт нас с Гарри на нулевой этаж, стремительно спускаясь по лестнице. Кудрявый что-то рассказывает, активно жестикулируя, но я при всем желании выслушать его никак не могу сконцентрироваться на чём-то, помимо вызывающе откровенного больничного халата подруги Гарри. Кажется, Клэрити нарочно постирала униформу, чтобы та стала на два, нет… на три размера меньше. Клэр — это лишь меньшая из всех проблем, что меня волнуют. В голове все ещё крутятся слова Майкла. Я должна рассказать обо всем Гарри, но как?

— Слушай, Гарри. Я переспала с твоим бывшим лучшим другом, который объявил тебя мертвым! Теперь я, кажется, ожидаю от него ребёнка. Надеюсь, ты не злишься на меня… Гарри щёлкает передо мной пальцами, привлекая внимание: — Ты вообще слушала меня? — легкая улыбка, повисшая на лице расслабляет. Он не злится, что позволяет мне немного успокоиться и выдохнуть, отвлекаясь от мыслей. — Извини, сегодня сама не своя, — оправдываюсь, наконец взяв контроль над собой. — Не извиняйся, все в порядке, — говорит он, сжав мою руку. Ощущаю странное покалывание в ладони, кажется, от неожиданного прикосновения с его стороны. Знаю, что Гарри давно хочет вернуть интимную связь, ведь уже в первый день потянулся, чтобы поцеловать меня. Но я не в силах так скоро переступить на этот уровень, точнее, вернуться к нему. — Вернётесь через эту же дверь, — объясняет Клэр, открывая стеклянную дверь, что ведёт на улицу. — Ты лучшая, — Гарри дарит ей свою фирменную улыбку, от чего мне хочется закатить глаза. — Захвати мой любимый. Мне показалось, или она назвала Гарри «мой любимый»? — Латте с килограммом взбитых сливок? — саркастично рассмеявшись, произносит кудрявый. Понятно, «мой любимый» — это хренов латте. — Очень смешно, — наигранно смеётся девушка, играючи нанося удар Гарри. — Латте на соевом, без сиропа. Спасибо! С этими словами она возвращается вовнутрь, закрывая дверь. Не могу оторвать взгляда от ее ритмично движущейся задницы, что виляет, пока она поднимается по лестнице. — Мне показалось, или ты смотрел на ее зад? — оборачиваюсь, чтобы предъявить Гарри. Он отрывает взгляд от улицы и сосредотачивается на мне, сузив глаза. — Мне показалось, или это ты пялилась на неё? Причём как-то враждебно, — пожимая плечами, он увиливает от темы. — Не уходи от темы, — хмурюсь, обиженная вдвойне, ведь на мою реакцию Гарри улыбается. Какого лешего ты улыбаешься?! — Я смотрел на дорогу, а ты наблюдала за тем, как Клэр скрывается за дверью, — спокойно и с расстановкой поясняет он, вновь позволив успокоиться и взять себя и свою ревность в руки. — Извини, — повторяю в тысячный раз, чувствуя себя убогой подружкой. Кудрявый смеётся, затем прижимает меня к себе, позволяя вдохнуть аромат мяты, что исходит от его куртки. — Когда ты злишься, становишься похожа на злобного хомяка, — смеётся Гарри, лишь усугубляя ситуацию. Я самая худшая подружка на свете. — Лучше обрати внимание на спокойный Бостон, — бубнит он, не выпуская меня. Поглощенная ревностью к Гарри, я позабыла, что мы стоим в центре оживлённой улицы. Бостон прекрасен. Ловлю себя на мысли, что очень по нему скучала, несмотря на не самые тёплые воспоминания.

***

Когда мы подходим к пиццерии, я понимаю, что это то самое место, где я встретила Джессику и Гарри после неудачного первого знакомства. В тот день Гарри бросил ее на стоянке, он явно был не в настроении. — Я помню это место, — позволяю Гарри оплатить заказ, когда он наконец определяется, какой молочный коктейль закажет. Если бы не легкая простуда, бьюсь об заклад, этот ненормальный заказал бы каждый вкус. Мы проходим вглубь, приземляясь за один из свободных столов. Народу не так уж и много для обеденного времени, что несомненно радует. — Та встреча с Джесс? — Гарри ухмыляется, вспомнив неловкое столкновение. Он берет мое пальто и вешает на крючок. — Спасибо, — благодарю его, садясь на пластмассовый стул, что издаёт неприятный звук скрежета. — Я так и не поняла, почему ты начал с ней встречаться. Гарри сразу же замолк, стерев с лица довольную улыбку. Понимаю, что спросила лишнее, но мне все же интересно. Особенно, учитывая тот случай с ненормальной девушкой в подвале Зейна, которая укусила меня. — Он любит меня! Он заберёт меня! — Гарри обещал мне, когда мы были на гольф-поле. — Почему среди всех нас он выбрал тебя? Очень часто я прокручивала в голове тот вечер, ее слова. Она казалась абсолютно обезумевшей от любви и тоски. Любой бы понял, что дело в неподдельных чувствах. Наверное, именно поэтому ее образ так въелся в память. Становится не по себе от воспоминаний. Я вздрагиваю, чем привлекаю внимание парня. Он тяжело вздыхает, проводит рукой во волосам и через пару минут все же рассказывает, каковы были его мотивы. Весь монолог я внимательно слушала, стараясь не перебивать. Мне хотелось спросить про ту ненормальную девушку, но боюсь вопросов, что последуют за историей, поэтому умалчиваю, ощущая, как чешется место укуса. Для меня стало потрясением, что Гарри заставлял жертв привязываться к нему, чтобы после легко подставлять и отдавать в плен. Под «пленом» я понимаю тот подвал под домом Зейна. — То есть с Джессикой ты встречался, чтобы после… продать ее? — Да, — Гарри уверенно отвечает на мои наводящие вопросы, при этом соблюдая абсолютное спокойствие. — Ты никогда не любил ее? — Не любил. Это была моя работа. Мне становится дурно от перенасыщения новой информацией. Но в ней есть свои плюсы: я наконец нашла причину ненависти той ненормальной девушки к себе. Она думала, что Гарри Стайлс влюблён в неё, а не в меня. — Но ведь у нас все было правдой? Не хочется устраивать драмкружок, но я должна знать правду. Особенно, учитывая тот факт, что мне тоже есть, в чем признаться, иначе Майкл снимет с меня скальп. С одной стороны, дико злит озабоченность Майкла о Гарри. С другой же, могу понять его. Ведь именно Майкл был человеком, который вытащил Гарри из дерьма. И я должна быть честна хотя бы с самой собой: это я продолжила отношения с Зейном. Гарри, как никто другой, заслуживает это знать. — С тобой все иначе, — улыбка непроизвольно всплывает на лице кудрявого, оголяя любимые ямочки. — Я тоже должна кое в чем признаться, — начала я, но он, видно, не закончив мысль, продолжил, перебивая меня. —…с тобой мне ничего не нужно. Раньше мною правили деньги и желание спасти мать, — нефритовые глаза впиваются в мои, и, клянусь, вижу, как сложно ему даётся признание. — За те дни, что был с тобой, я понял, что ты единственная, у кого получилось открыть глаза на правду. Я был мудаком. Я играл с чужими чувствами, предавал. — Гарри, я… — Но теперь я беру пример с тебя, поэтому никогда больше не предам, — Гарри берет мою руку, которая одиноко покоится на столе, сжимает ее и, не отрывая глаз, произносит: — Ты мой ангел-хранитель, что всячески вправляет мозги, — легкий смешок слетает с его губ, свидетельствуя о беззаботной радости. — И ты никогда меня не предашь. Уже предала, Гарри. И мне так жаль. — Что ты хотела сказать? — спрашивает он, не разрывая зрительного контакта. — Я скучала по тебе, — стремительно увожу тему, но Гарри хмурится, поняв, что я решила промолчать. Я не могу. Не сейчас. Чуть позже. Вечером. Я скажу ему вечером.