Идеальная система

— Что это? — прохрипел Грэм непроснувшимся голосом. Реджина приподнялась, заглянув в мобильник. Это не будильник, нет. Дверной звонок беспокойно протрезвонил еще раз. — Мне проверить? — подскочил Грэм, разом проснувшись. — Нет. Я сама. На пороге Робин, и по его лицу Реджина все уже определила с первого взгляда. Она знает это его выражение: смесь замешательства и сожаления. Она поняла, почему он здесь. — Черный код, Реджина. Я приехал за тобой, — по привычке потянулся он к волосам, но, вовремя одумавшись, одернул руку. Глянул на ладони, спрятал пятна в сжавшиеся кулаки. — В чем у тебя руки? — Грэм у тебя? Он тоже нужен. Все нужны для разбора.

***

Грэм устроился сзади, Реджина хлопнула дверцей. Робин неторопливо выруливал из двора. — Мы не понимаем, что случилось, — глядя на дорогу, произнес он. — А когда это случилось? — вынырнул Грэм с заднего. — Не «когда», а «почему»? — надавила Реджина на последнее слово. Почему идеальная система дала сбой? Эмма Свон, специальный агент ФБР, «охотница за головами», как удачно подметила Элис, дала сбой. Как так могло произойти? Ведь Реджина сама видела результаты ее работы, регулярно навещая Элис в ее царстве смерти. Вот они все, точные выстрелы: в затылок, ближе к шее, или в переносицу, если в анфас. Она выслеживала их: один на один. Изучала досье, подмечала привычки, сопоставляла детали, караулила, выискивала. Один на один. Охотница за головами. Ей сплавляли грязные дела, чтобы подправить общую статистику: с кем возиться уже неохота, но кто доставлял хлопот время от времени. Их называли ласково — потеряшки. Потеряшки, натворившие столько в своей жизни, что на три пожизненных на каждого. Что им оставалось делать? Прятаться. Но от Эммы не спрячешься. Приказ — доставить живыми или мертвыми. Кому нужно три пожизненных? Лучше уж рискнуть одной жизнью, оказав сопротивление, чем сидеть целых три. Выживали не все. Один на один. Эмма выполняла работу чисто и быстро. Никогда открыто не жаловалась, никогда не промахивалась. — Быстрее можешь ехать? — прожигала Реджина взглядом дорогу. — Пусто совсем. Что у нас с места преступления? Хоть какая-нибудь информация. Что есть? — Пытаемся собрать… медиаряд что-ли? Не помню точной формулировки. Генри уже там, работает над этим. Начальство тоже на месте. У меня приказ от Финниган доставить тебя как можно скорее. — А чего мы тогда тащимся?! Выполняй свой приказ, — сверкнул ее взгляд в темноте. Машина набирала разгон. Грэм и Робин перекинулись парой фраз, и Реджина прибавила звука радио, чтобы оставить все вопросы и рассуждения на потом. Громче. Еще громче. Робин потянулся к ней, намереваясь остановить, но рука его застыла: грязная, в бурых пятнах. Реджина молча протянула Робину салфетки, придерживая руль, пока он стирал с пальцев кровь. Мокрый асфальт ловил блики фонарей. Из динамиков выливалась классическая мелодия: единственное, что можно услышать в три утра по радио.

***

> Это будет пьеса, Эмма. > Как хочешь: пьеса так пьеса. Только тогда сама рули. Я не знаю, как делать пьесу. > Да, пьеса. В три действия. Действие первое. Кто виноват? Место действия: Бостон (Массачусетс), ФБР, конференц-зал Действующие лица: проектный офис из начальства, рабочая группа проекта «Эм Эс сто восемь», коллеги и все, кто имеет дело к последней неудачной операции. Реджина: Кто ставил задание? (барабанит пальцами по столу) Робин: Задание поступило от центра управления. Я лично проверил все входные данные, передал агенту Свон досье, мы обсудили детали. Один на один, место она взялась определить сама. Реджина: Кто ее сопровождал? (лицо серьезнеет) Руби: Я была на связи. Мы сверились с Эммой (голос подскакивает) за двадцать минут до операции. Через час — повторный вызов. На связь она больше не выходила. (опускает взгляд, лицо в печали) Финниган: Были какие-то изменения в поведении? Мисс Миллс, когда вы проводили последнюю диагностику? Реджина (приподнимая брови, оборачивается к Финниган, но быстро находит ответ): Неделю назад, сразу после предыдущей операции. Никаких изменений в мотивации. Были некоторые затруднения до этого, но я скорректировала поведение. Назначила пару встреч, мониторила в течение месяца. Финниган (обращаясь ко всем): Это так? Август (приподнимает руку): Подтверждаю. Эмма встречалась с коллегами, в остальном линия поведения не менялась. Джонс: Ну да, мы пару раз сходили в боулинг… Грэм: И обедали вместе… Хоппер: У объекта наблюдалось тревожное поведение, что логично, но причиной таких последствий быть не могло. Легкое снотворное, прописанное до этого доктором Вейлом, устранило и эту проблему. Финниган: Вейл, вам есть, что добавить? Вейл: Нет. Как ни странно, могу отметить только улучшение показателей. Реджина (смотрит только на Финниган, голос тверд и уверен): Дело не в подготовке. Исключаем этот фактор. Реджина (всем остальным): Что-то случилось после. Что было дальше? Мне нужны детали. Руби: Она не вышла на связь, и я отправила сообщение сэру Локсли. Робин: Мы направили к ней группу быстрого реагирования. На месте было пусто, кто-то их спугнул, но они оставили ее. Нам повезло, можно сказать. В тяжелом состоянии мы доставили ее сюда. Вейл: Тело было уже не спасти. Мы ввели ее в искусственную кому, чтобы… Голд (потирая руки): Хорошо, очень хорошо. Просто прекрасно. Все: … (молчат. кто-то обращает на Голда любопытный взгляд, вытягивая шею, кто-то, наоборот, опускает голову) Финниган (громче): Вейл, продолжайте. Вейл: Мы ввели ее в состояние комы, чтобы сохранить доступ и не потерять связь с мозгом. Хоппер: Дальше по регламенту приступили к работе мы. Реджина: Генри, что ты… Генри? Генри (пряча заплаканные глаза): Да, мэм. Реджина (мягче): Что ты успел вынести? Генри: Нам удалось подключиться к ней через модулятор, и я с-собрал медиаряд. За пять минут до того… до того, как… Хоппер (поддерживающе): Мы смогли вынести только одно видео. Черно-белое. Видите ли, мозг сильно пострадал и некоторые области… Реджина (прерывая): Все понятно, доктор Хоппер. Генри, ты можешь идти. Финниган: Лукас, Джонс, Хамберт, Вейл, вы тоже свободны. Действующие лица: все оставшиеся, то есть Финниган, Голд, Локсли, Хоппер, Реджина. Реджина: Включите видео. Хоппер запускает аппарат, с которым может обращаться только он. На экране месиво из людей и предметов. Помехи, будто пленка затерта от частых просмотров. Мельтешение. Это Эмма смотрит на все, смотрит слишком быстро, чтобы успеть за ней проследить. Оценка ситуации в считанные секунды, чтобы принять решение. Выстрелы, выстрелы, выстрелы. Строчат пули, и картинка смещается. Финниган (нетерпеливо): Медленнее. Я ничего не понимаю. Кто-нибудь что-нибудь успел засечь? Нет? Медленнее в десять крат. Видео проигрывается еще раз. Эмма смотрит на все еще раз, медленнее в десять раз, прежде чем встретить пули и упасть. Она спускает курок только единожды. Реджина (раздраженно): Почему она ничего не делает? Сколько там людей? Робин (указывая рукой на экран): Семеро. Объект по центру. Двое слева, четверо справа. Реджина: Она же выстрелила? Почему больше не стреляет? Что-то не так с оружием? Почему она не скрылась? Робин (растерянно): Я не знаю, честно! Она могла взять больше. На тренировках она всегда берет больше. Кажется, она выстрелила только в объект, подставив себя. Могла бы, я думаю, побороться и с другими. С последствиями, но все же… Ее решение объяснить не могу. Почему? Почему? Почему она не сделала так, как делала всегда в этом чертовом тренировочном лабиринте, где направо и налево укладывала всех штабелями? Кто мне ответит? Реджина (с трясущимися руками): Вы точно провели с ней обследование перед операцией? Почему она застыла, как бревно? Финниган: Мисс Миллс, мы как раз это и выясняем! Мистер Голд, что вы скажете? Вы что-нибудь уже скажете? Реджина (зло): Помимо восторга от того, что ее расстреляли! Финниган (тверже): Миллс. Выпейте воды. (Властно) Принесите нам всем воды кто-нибудь! Голд (медленно и вальяжно): Она убила преступника? О, да. Получается, свою функцию выполнила? Выходит, что так, мисс Финниган. Ко мне претензии какие? Реджина: Какие? Как вам, к примеру, такие претензии: специальный агент в трезвом уме и здравой памяти дал себя расстрелять! Финниган: Мисс Миллс, позвольте мистеру Голду ответить самому. Голд: Как я уже сказал, Мэл, мисс Свон выполнила свою функцию. Это план «Б», черный код. Мы такой вариант тоже рассматривали (обхватывает набалдашник трости). Финниган (помедлив): Локсли, Хоппер, вы свободны. Трое ждут, пока в кабинете останутся только они. Финниган (вкрадчиво): От чего у меня такое ощущение, мистер Голд, что вы очень желали этот черный код? Вы нам обещали неуязвимого агента. Голд (буднично): А вы мне обещали развитие и сопровождение на всем пути объекта. Реджина (вскидывая руки): «Развитие и сопровождение»? «Обещали»? Невероятно! Просто невероятно! Почему я узнаю о каких-то ваших договоренностях только сейчас? Что дальше, а? Финниган: Реджина, сейчас же угомонись! Голд: А я могу ее понять. Мэл, ты разве ей не сказала? Реджина (зло): Не сказала что? Мелисса! Финниган (аккуратнее): Мы не думали, что это произойдет так быстро. Конечно же, мы предусматривали и такие риски, но чтобы так скоро… (нетерпеливо) Мистер Голд, я слушаю ваши предложения. Голд (деловито): Я уже подал запрос нашим подрядчикам в центр «Когнитивных установок». Реджина (закатывая глаза): Вы шутите? К ним? Госсподи… Голд: Их контракт с нами уже завершен, но пункт с гарантиями никто не отменял. Консультацию они окажут. Возможно, дело в инстинкте самосохранения. Если так, они заплатят нам неустойки по контракту. Финниган: Так поторопите их! Сколько ждать ответа? Сколько там у них сейчас в Берлине?

***

Почему Эмма дала себя расстрелять? Вот бы залезть к ней в голову! Какого хрена, мисс Свон? Вы совсем? Может, она медлила с расчетами? Может, заклинило пистолет? Нет. Реджина проверяет отчеты. Все они могут наврать, все. Она проверяет все еще раз: каждого из них по цепочке, что привела к такому исходу. Тянется за кофе. Две чашки: одна недопитая еще со вчера, другая наполовину пустая. Только сейчас она замечает коричневые разводы на руках. Засохшая кровь. Салфетки остались у Робина в машине. Кровь, должно быть, с руля. Мешается с антисептиком, втирается в ладони. — Реджина! Открой! Это я. Грэм. Палец на ощупь нашел биодатчик, дверь медленно отворилась. — Да! — Я принес еды. Ты ведь еще не ела? — У меня есть еда. Мне некогда. На столе одинокая коробка. — Хлопья? — недоуменно уставился на нее Грэм, стоя в дверях с пакетом. — Ты в порядке? — Конечно, я в порядке. Мне правда некогда. Поставь на пол у порога. Спасибо. Но мне некогда. Приходи, если будут новости.

***

Новости из центра в Берлине появились после двух. Официальное письмо по защищенному каналу. Одна строчка. Реджина перечитывала ее и все больше злилась. Это все? Издеваетесь? — Это как понимать? — разделила ее настроение Мелисса. «Это был точный расчет». — Расчет чего? Чего они там насчитали? — полыхала Реджина. — Это и есть их долбанная консультация? — Подключаю Голда, — торопливо набирала Мелисса номер, выводя его на громкую связь. — Мистер Голд, вы читали ответ? От вашего центра когнитивных установок. Меня такая установка не устраивает! — О, Мэл, они как раз со мной беседуют. Мне тоже, знаешь ли, очень любопытно. Подключаю их. Коллеги, прошу приветствовать уже знакомых вам Мари Блэншер, правильно я произнес? — Бланшар, — раздался женский голос с другого конца света. — Да, прошу прощения, все время ошибаюсь. Мари Бланшар и Дэйв Нолан. Профи своего дела. — Профи, конечно же, — буркнула Реджина, и Мелисса тронула ее плечо, указывая на телефон: «громкая связь же!» — С нашей стороны Мелисса Финниган и Реджина Миллс, — поторопилась она с ответом. — Реджина отвечает за диагностику, и мы все хотели бы знать причину происшествия. Вы получили наши материалы? — Во-первых, — начала Мари, — примите наши глубочайшие соболезнования… — Принято, — оборвала Реджина. — Нам нужны ответы. И желательно что-нибудь посущественней одной фразы. — Эээ. Позвольте мне, — вступил Дэйв. — Мы тщательно проверили видео, записи доктора Хоппера, диагностику Реджины за последние пару месяцев. Мы считаем, что Эмма рассчитала, что такая ситуация была бы наименее… как бы сказать? — Наименее злой, — закончила Мари с готовностью. — Наименее злой? — переспросила Реджина. — Ну да! — поддержала Мари. — Понимаете, она находилась в ситуации высокой неопределенности… — Мы давно прошли этот этап! — рыкнула Реджина. — Да, Реджина, спасибо, я читала ваши отчеты. Но, смотрите… Мистер Голд? Никак нельзя видео вывести? Чтобы меня было видно. Никак? — Вы шутите? — посмеялся он. — У меня центр инновационных технологий. И, дорогая, когда я вам отказывал? Реджина устала закатывать глаза. Пятнадцать минут — они в царстве Голда, за его столом. Голд восседает во главе, а Мари и Дэйв между оставшимися. И когда Реджина к этому привыкнет? Мистер Голд любил свою игрушку с голограммами, не упуская шанса похвастать. Мари Бланшар объясняла суть, маркер исписывал лист бумаги. Очень много слов, очень много линий. Какие-то кружочки. Ничего непонятно. Зачем было все это представление? — …Так что мы увеличили ее инстинкт самосохранения согласно вашим требованиям, понимаете? — выводила она новую линию. — Мы очень постарались, чтобы она не дала себя в обиду. Дэйв кивнул. — Но, также, согласно вашему сценарию, мы установили ограничения, чтобы под своей мотивацией она не убивала бы всех направо и налево. Абсолютный баланс! Восстановление справедливости! — подняла она победно маркер и передала его Дэйву. — Все ваши требования по контракту мы учли. Она может себя защитить, но при этом не ценой жизни другого человека. Мы направляли вам тесты, формирующие у нее гуманистические идеи и представления о морали. — Изучив все досконально, мы пришли к простому выводу. Она оценила ситуацию так: один виновный, то есть «чужой», и шестеро «неизвестных». И она. Все были вооружены. В какой-то момент, это можно отследить по видео, она поняла: ей все равно не выжить. Поэтому не стала убивать кого-то, кроме объекта. — Погодите! — прервала ее Реджина. — Почему она их не пристрелила? Всех! Это был единственный вопрос, на который я хочу получить ответ. Почему не утянула вместе с собой на тот свет? Ведь она могла! Послушайте, так сложно ответить, а?! Если бы Реджина могла, то вцепилась бы в нее, в эту Мари. Но физическое тело той восседало где-то совсем далеко, в Берлине, в центре когнитивных установок. Здесь, в Бостоне, Реджине достался ее взгляд, полный непонимания: почему не понимает сама Реджина? Такое искреннее удивление в этих широко распахнутых глазах. — Реджина, но как же… Она не стала их убивать, потому что пожалела. Потому что зачем? Ведь они и так ее застрелят! Зачем убивать больше? Реджина все еще не понимала. Подключился Дэйв. — Вместо восьми трупов — два. Точный расчет. Арифметика, понимаете? Замешанная на морали. Вот и все, — закончил он. — Виноватых как бы нет. — Это сложное пересечение условий, из которых она просто не смогла выбраться, — вернулась Мари к путанным записям, потрясывая изрисованным листком бумаги. — То есть, она выбрала наиболее благородный для нее путь. И простилась с жизнью. Мне очень жаль, — резко развернулась она, хватая Реджину за руку, но образ голограммы даже не дал и намека на прикосновение. — Мне жаль. Судя по вашим отчетам, вы тесно общались. Прости, Реджина.

***

Виноватых как бы нет, — сказали они. Эксперты утверждают, что никто не виноват. Или виноваты сразу все? — изогнулась бровь. Нога затекла, и Реджина перевернулась: скрипнул диван под ней. Верить никому нельзя. Можно верить только ей. Как бы спросить у нее? Можно ли это? А может! — подскочила она, — может, Генри сможет пустить к ней сейчас? Вдруг еще можно? Генри не отвечал. Лучше спуститься вниз: лифт ни к черту, скорее по ступеням бегом, через все этажи, через отдел Робина, по дороге забрать свои салфетки обратно. Стоп! Место Эммы Свон, специального агента. Пустой стул, на нем кожаная куртка. — Реджина? — застал ее голос Робина. — Ты в порядке? — Разумеется. А что? — Тебе что-то нужно? — шагнул он ближе. — Это место Эммы. — Да, я знаю, — отступила Реджина от стула, скользнули руки по куртке. — Я на самом деле ищу Генри. Ты не видел его? — Он на кухне, кстати. Позвать его?

***

— Мистер Хоппер! Мистер Хоппер! — ворвался Генри в офис, следом Реджина. — Мы такое придумали, такое! С-смотрите, а что если… — Мне надо попасть в нее сейчас. Это можно? — такая же ошалевшая Реджина. — Ну… как бы… — поправил Хоппер очки. — Теоретически, если только предположить… — Да или нет? — торопила его Реджина, наседая. — Да. Но это будет больше похоже на… Генри, чем ты там занимался? — зажмурился он. — Как называется? — Диалоговый модуль! — засиял Генри. — Мы выведем ее на экран, и Реджина сможет с ней поговорить, чтобы все п-понять! Да! > Это была плохая идея. Самая ужасная. Как тебе такое только в голову пришло? > Как-то пришло. Я искала любые пути. Прости меня. Прости. — Реджина, вы меня слышите? Я говорю, что возможны последствия от пережитого опыта. Я прямо сейчас готов ее вывести и подключить, но может, сначала спросим разрешения? — Я! Руковожу этим проектом. Я разрешаю и я приказываю: сейчас же! — Пройдемте, — поднялся Хоппер, — но я вас предупреждал.

***

Огромная махина вдоль всей стены. Один выход: монитор. — Что мне делать? — озиралась Реджина по сторонам. — Печатать, — щелкнул Хоппер на какую-то кнопку, сдвинул рычаг. Машина заурчала, как огромное кошачье. — Пишите. Если вы хотели. Черный экран проснулся, и по нему побежали зеленые символы. > Проект Эм Эс сто восемь, ожидаю команды. > Эмма, это ты? > … — Сейчас, она просыпается, — прошептал Хоппер. Генри зажмурился, и если бы Реджина обернулась, то увидела бы, как шевелятся его губы в шепоте, и как он перекрещивает пальцы. > Реджина! Это Эмма. Что случилось? Мне не по себе… > Эмма, послушай, у нас мало времени. Нам надо поговорить. Это важно. > Мне не по себе. Я ничего не вижу. Ты меня диагностируешь? Где я? Мне не по себе. Мне не по себе. Ситуация крайней неопределенности, подтверждаю ситуацию крайней неопределенности Реджина что происходит ты меня диагностирешщьу — Что происходит? — вскрикнула Реджина. — Она в коме. Что вы хотели? — раскинул Хоппер руки. > Эмма, отключи эмоции. Мне нужен твой рассудок. Отключи! > … …. … … … … … > ОТКЛЮЧИ СВОИ ЭМОЦИИ! — Она вас не слышит, — положил Хоппер руку рядом с клавиатурой, загораживая экран. — Не слышит ваших команд. — Выведите мой голос! — потребовала Реджина. — Пусть слышит! — Подключите аудио-модуль, мистер Хоппер, тот. С-с со сборки Эм Эс сорок два, он должен работать. На Реджине наушники и микрофон. Она придерживает руками, чтобы не свалилось, чтобы донести слова. — Эм Эс сто восемь, отключить эмоции. — Реджина, это ты, — голос в ее голове. — Эмоции отключены. — Начать диагностику. Дай мне анализ своего поведения, — прижимала Реджина микрофон к губам почти вплотную. — Какой отрезок времени тебя интересует? — Тот. Который, — глотала Реджина слова. — За пять минут до того, как ты дала себя… черт… — Команда не распознана. — Когда ты дала себя расстрелять. — Анализ запущен, в процессе… — Что она говорит? — прокричал Хоппер Реджине, сжимающей голову. Реджина отмахнулась от него, пригнулась, прислушиваясь. Эмма говорит, замолчите все! — Анализ завершен. Это был точный расчет. — Нет! — бахнула Реджина кулаком. Клавиатура отлетела. — Команда распознана как отрицание. — Включи эмоции, повтори анализ, — поторопилась Реджина, почувствовав чужую руку на своем плече. Рука сжимала сильнее, но Реджина вслушивалась, не обращая ни на что внимания. Но слышала только плач, и через него пробивались слова. — Мне страшно, Реджина, мне так страшно. Мне очень… Плечо болит от сжатия. Реджина сбросила наушники, отшвыривая. Обернулась, готовясь схватить Хоппера в ответ. Но увидела только Генри. — Хватит! — всхлипнул он. — Хватит. Мы отключили ее. — Где Хоппер? — опустила Реджина руку. — Он убежал. Он бежал и звал мисс Финниган, мэм.

***

— Выходной. Поезжай домой, поешь, помойся и проспись, — чеканила сухо слова Мелисса. — Нет, — такое же сухое в ответ. — То, что ты вытворяешь, ни в какие рамки не… — Я не уеду, пока не выясню. — Реджина, — смягчилась Мелисса, — ты в порядке? Я волнуюсь за тебя. — За меня? А за наше управление вы не хотите поволноваться? — Что ты еще хочешь? Мы все уже выяснили. Ты сама, повторно, без моего ведома все это выяснила еще раз. Достаточно! Реджина нервно смахнула волосы. — Мы договоримся так, — так и не дождалась Мелисса ответа: — ты поешь, как минимум, и я дам тебе разрешение проверить ее предыдущую сборку.

***

Еда, что оставил Грэм, холодная, да и запах странный. Микроволновка только в отделе Локсли. Там пусто. Кажется, все разбежались по домам. Ну и отлично. — Опять ты здесь? Тебе точно не нужна помощь? — появился Робин на звук микроволновки. — Спасибо. Еду я уже разогрела. Если под помощью ты понимаешь душевный разговор, то избавь меня, прошу. — Ясно, — произнес Робин с улыбкой. Но стул отодвинул, присел рядом. — Что? — уставилась на него Реджина. Робин пошарил во внутреннем кармане, протянул ей. — Салфетки. — Оставь себе. У меня много. — Слушай, а ты не видела куртку Эммы? Нигде не могу ее найти. — Нет, — двинула Реджина тарелку ближе, отдернула руку из-за жара. — Наверное, забрали для расследования, — хмыкнул он. — Может быть, — произнесла она безучастно. — Ты как-то не очень выглядишь, — произнес Робин, опершись головой о руку. — Так себе понедельник — так себе выгляжу, — перемешала Реджина содержимое тарелки, чтобы скорее остыло. — Ну, что опять? — заметила она странное выражение на его лице. — Реджина, сегодня четверг. Рука с вилкой застыла перед самым ртом. — Ты точно в порядке?

***

Действие второе. Что делать? Место действия: Бостон (Массачусетс), центр «Голд энд Смарт», кабинет Голда. Действующие лица: проектный офис из начальства, рабочая группа проекта «Эм Эс сто восемь». Финниган (устало): Итак, что мы имеем? У нас есть последняя сборка агента, который предпочел смерть жизни шестерых преступников. Что будем делать? Ваши предложения, коллеги. Голд (настойчиво): Я не отойду от своего предложения: подключить ее с самого последнего момента. Прямо с момента смерти. Реджина (сложив руки на груди): А я против. Мы не знаем, как давно эта установка лежит в ее голове. Или вам нравится тратить время на разборки ситуаций мертвых агентов? Финниган: Доктор Хоппер, мы могли бы отследить по сборкам, когда это случилось? Реджина: Да, давайте это найдем и исключим. Пе-ре-де-ла-ем. Голд (мотая головой): Нет. Нет-нет. Не получится. Это не вариант. Реджина (восклицая): Почему нельзя просто залезть к ней в подсознание и все там почистить? Пропишите ей, что нельзя себя давать убивать! Нельзя! (с жаром) Голд (приподнимаясь, опираясь на трость): Да это же вам не программа, мисс Миллс! Это не… не…. (теряясь, обращает взор на Генри) Генри: Не п-программный код, сэр. Голд (торжествующе): Именно! Нельзя переделать фундамент дома, мисс Миллс. Вы можете только поработать над фасадом: перекрасить стены, крышу подлатать, а основу изменить нельзя. Ваша работа как раз в этом и заключается, разве нет? Реджина (цыкая): Мне мои задачи и без вас понятны. Финниган (строже): У кого еще какие идеи? Помимо этих. Хоппер: Откатим до установок. До самого начала. Меньше времени на загрузку, больше времени на диагностику и анализ. Голд (стукнув тростью): Исключено! Это исключено, и я настаиваю. Мы прошли такой путь, чтобы начать все с нуля? У нас нет столько времени. Реджина: Поддерживаю. Голд (удивленно хмыкает). Финниган (удивленно): Ты же сама говорила, что это может быть опасно. Что, если это вирус, засевший в неё неизвестно когда? Это ставит под сомнение весь проект. Реджина (соображая на ходу): Она прошла желтый код. Мы не можем терять этот опыт. Генри: Нам н-надо поговорить с ней. С Эммой, что мы сняли две недели назад. Но пока что не загружать ее, просто поговорить. Хоппер: Да, это снимет риски. Но хочу вам напомнить, что для загрузки предыдущего опыта в новое тело нужно гораздо больше времени. Реджина (нетерпеливо): Сколько? Хоппер: У нее четыре месяца опыта, она узнала много нового. Мы изначальные настройки грузили полгода. Вы только представьте! Финниган: Сколько? Хоппер: Месяц, полтора. Генри: Три недели. Я з-знаю, как ускорить.

***

Тут она еще не бывала никогда. Зато Генри расхаживал как дома. Он тут почти живет, как и Реджина в своем офисе. — А тут что? — заинтересовалась она. За толстой прозрачной стенкой подобие комнаты, очень знакомое. Мебель, бытовая техника, даже спортивный инвентарь. — Это имитатор. Здесь мы беседуем с Эммой, чтобы п-проверить начальные настройки. Чтобы она могла говорить, ходить, есть. Минимальный набор. — Да это же почти ее квартира, — дошло до Реджины, откуда она это помнит. — Ну да. Чтобы ей было к-комфортно. И привычно потом. Я п-придумал, — с улыбкой. — Хоппер позволил. — А там что? — бросила Реджина взгляд на внушительную металлическую дверь. — Там находятся ее тела. Они были у мистера Голда сначала, но безопасники перенесли все сюда. Я там не был. Туда никому нельзя, кроме Голда или его команды. Трехуровневая защита, все записи фиксируются в журнале. Нам с-сюда, мэм.

***

— Как это работает? — поинтересовалась Реджина, усаживаясь за стол, вспоминая наушники, аппарат величиной в стену. Ничего такого нет. — Что мне надо делать? — Мы загрузим голограмму, — раздался голос Хоппера издалека. — Все будет как в реальности. Через микронаушник я буду держать с вами связь. И, на всякий случай, мисс Миллс, я веду все записи для начальства. Для отчетности то есть. — Я и сама могу написать отчет. — Приказ сверху. Приступаем, — поторопился Хоппер. Свет погас. Реджина моргнула, привыкая к сумраку, медленно загружалась голограмма. Ее кабинет. Так странно оказаться в своем месте в чужом пространстве. Дернулась ручка двери. — Реджина, это я! Эмма. Ее голос как настоящий. Это же ее голос. Только сейчас он раздается сразу отовсюду. Эмма везде, Реджина посреди ее голоса. Вот только самой Эммы нет. — Эмма, — дернулись губы. — Заходи. Открыто. — Привет, — вынырнула белокурая голова в проеме. — У нас опять не по графику? Вчера, кажется, виделись, — прошагала она к стулу быстрыми широкими шагами. От резкости голограмма пропадает, но тут же вырисовывается на следующем шаге. — Опять не по графику, да, — улыбнулась Реджина, едва улавливая подсказки от Хоппера (ведите себя естественно!) — Надеюсь, ты поела. У нас много работы впереди. > Ты долго меня гоняла. > Мне пришлось. > Не ври. Сейчас-то зачем? Ты часто врешь, и никогда не стесняешься. — Как прошла твоя последняя операция? — опустила Реджина взгляд, прерывая пристальное разглядывание. — А где же датчики? И диагностика? — удивленная улыбка на лице. — Может, сегодня просто поболтаем? — пожала Реджина плечами. — Ты не против? — Вау! — хлопнула Эмма себя по коленкам. — Что случилось? Наверное, что-то очень странное, если ты позволишь мне услышать все твои вопросы. — Хватит сарказма. Ответь мне на вопрос… — Кстати, об этом. А где твой? Сарказм. Обычно я встречаю его уже с порога. — Ты защищаешься? — перебила ее Реджина. — Нет. С чего мне защищаться? — Но обычно ты защищаешься? — О чем речь? Я не улавливаю твою мотивацию сегодня, — нахмурилась Эмма. Голограмма дала сбой: мелкие помехи, усиливающие хмурость лица. — Разве это не твои заморочки? — Грэм мне сказал, что на последней тренировке ты была вялой. — Врет. Просто он высыпается в последнее время. Это субъективное восприятие. Ты тоже, кстати, выглядишь уставшей. — Тоже? Значит ли это, что у тебя все-таки есть какие-то проблемы? — Ха! — откинулась Эмма. — Ладно. Ты меня поймала. Ну да, я устаю немного, но это потому что дожди. — Дожди? — подскочили брови. — Дожди. Мотоцикл нельзя. Он на каждой второй луже балуется. Несложно и шею свернуть. Вот будет забавно, если неуязвимый агент ФБР или… Как там Элис меня зовет? — прищурила она глаза. — Охотница за головами. — Да! Или если охотница за головами свернет собственную. Пауза. Реджина сжимает зубы, игнорируя подсказки Хоппера в наушнике, а Эмма всматривается в нее, всматривается, как будто видит призрака перед собой. — Реджина. Ну это же шутка! Черный юмор и игра слов. — Да, точно, — натянуто улыбается Реджина. — Ну ладно, над шутками я еще работаю. Недавно смотрела шоу. Я не помню, какое-то… как же? — трет она лоб. — Ничего, что я про это? — Нет, ничего. Какое шоу? — Стендап-комик. Эми. Шумахер? — Шумер. Наверное, Шумер. (Возвращайтесь к мотивации) — диктует Хоппер. — Эмма, ты сказала, что устаешь, но причину так и не назвала. Причем здесь мотоцикл и дожди? — Потому что пока что можно только на метро или автобусах. Не люблю, — грустно усмехается она. — Трафик. Потеря энергии, времени. Радует, что жара спала. А так… надо менять транспорт. > Я могла бы говорить с тобой сколько угодно о чем угодно. Хоть о погоде. Я так (нет, ты просто не представляешь насколько), я так не хотела тебя отпускать. — Реджина… — Да. — Ты в порядке? Ты будто отвлеклась. — Да, — помотала Реджина головой. — О чем мы говорили? — О том, что… > Времени мало, Реджина. (Мисс Миллс, заканчивайте! Все и так понятно. Генри, готовься к удалению сеанса). Действие третье. Без названия. Место действия: Бостон (Массачусетс), ФБР, морг. Действующие лица: Реджина, Элис. — А это обязательно вообще? — теряется Элис, встречая Реджину в дверях. — Финниган сказала, что это формальность, которую надо соблюсти. — Зачем? И так все ведь ясно. У меня ее ДНК, пальчики и слепок зубов. Тебе точно нужно это делать? — поморщилась Элис, не пуская Реджину дальше. Реджина молча шагнула вперед, сдвигая ее. — Покажи. Я опознаю, и закончим на этом. Медленно выдвигается полка. Пальцы ног, лодыжки, угловатые коленки, бедра. Это что? Пистолет в ее руке? — Не смогли разогнуть пальцы. Там еще пять патронов оставалось. Просто разрядили его… — Ясно. — Придется, видимо, инструментами его вынимать. Черт, извини! — Ничего, — мотнула Реджина головой. Трупные пятна съедали белизну тела. Но родинки никуда не делись: столько много их, просто не счесть. Как звезд на небе. Отверстия от пуль, словно черные дыры на этом сине-белом полотне, зияли, затягивая. — Ну, что скажешь? — нервно покачивалась Элис. — Ее дергали туда, сюда, а потом еще запрашивали… — Что с головой? — заметила Реджина выбритые куски по вискам, отодвинула пряди. — Перчатки? — с готовностью протянула Элис пару из кармана. — Нет, не нужно. Так что с головой? — Да это после Хоппера. Что-то там с ней делали, я не знаю, что у вас за проект. А ты мало что говоришь… Элис болтала и болтала, а Реджина вглядывалась в тело, в ее лицо. Закрытые глаза. «Закрой глаза, Эмма». — Ты будешь уже опознавать? Или мне чайку налить? — Это она. Опознаю Эмму Свон, — отвернулась Реджина. — На чай не останусь. — Что мне делать с телом? У меня не было распоряжения. Ты, вроде как, главная по ней. Что делать? — Кремация. Она всегда хотела, — вернулась Реджина к Эмме взглядом. — Прах тебе оставить? — А что мне с ним делать? > Почему пьеса, Реджина? > Потому что иначе я бы свихнулась. > Интересная у тебя защита. > Кто бы говорил вообще!

***

Странно оказаться в этой квартире: вроде бы твой дом, но так давно здесь не быть — все равно, что прийти в чужое. Хочется вернуться на работу, но Финниган запретила появляться там три дня. «Замечу на парковке, заколочу твой офис. Я знаю, только ты можешь его открыть или закрыть, так что заколочу: досками и гвоздями. Отправляйся домой. Три дня». Что ей делать три дня? Что ей делать все это время? Палец перещелкивал пропущенные и голосовые сообщения, пока на сковороде шипело что-то взятое наугад. Грэм: «Реджина, ответь мне, я волнуюсь. Давай увидимся?» Удалить. Робин: «Слушай, я знаю, ты, конечно же, в порядке и все такое, но, может, увидимся? Пропустим по стаканчику в ирландском, что недалеко от офиса? Обещаю, я не буду открывать рта». Удалить. Грэм: «Реджина, я проверил по системе: ты все еще на работе. Давай встретимся там?» Удалить. Сообщение от Генри. Странно, — приподнялась бровь. Генри: «Мэм, простите, что схватил вас тогда. Я просто хочу сказать, что все наладится». Оставить. Что ей делать все эти три недели? В лучшем случае три недели. Найти номер, набрать, услышать удивленное «Алло» с того конца. — Господь мой бог, Реджина! Неужели это ты? — Отличное приветствие, Зелена. — У тебя что-то случилось? — С чего ты взяла, что что-то случилось? — недовольно. — С того, что когда ты сама вообще звонишь первой? Вот это да! Реджина позвонила. Радостный визг на фоне ее голоса. Реджина думала, что все эмоции кончились, что она совсем пустая, но не улыбнуться на этот визг она не могла. — Тетя Джина? Там тетя Джина? Мам, ну ма! Дай мне тлубку, дай! Зелена сдалась быстро. А кто перед ней не сдастся? — Привет, котеночек, — прикрыла Реджина глаза, рисуя перед собой лицо племянницы. — Как ты там поживаешь? — Тетя Джи, ты так давно не звонила! Я холошо поживаю. Мама купила мне самокат, а папа лолики. А вчела мама водила меня в бассейн, и я плавала. А как твои дела? Ты наловила плеступников? — Так, дай маме трубку! Реджина, у тебя точно все в порядке? — Скажи тете Джи, чтобы ехала к нам в гости! Скажи ей. Дай, я сама скажу! Ма! — В гости приехать не хочешь? — посмеялась Зелена. — Мне некогда. — Да-да, у тебя работа, расследования, командировка на следующей неделе, — буднично перечисляла она. — Ты на ней жената, на своей работе. Приезжай! — А мама не у вас? И что с Дереком? Или он опять в разъездах? — Это значит «да»? Зои по тебе жутко скучает. Да ведь, Зои? — Да! Конечно же да, очень сильно да. Тетя Джи, плиезжай! Я дам тебе свой самокат. Реджина рассмеялась, разделяя смех с сестрой. — Я не смогу приехать, — затихла она. — У меня сейчас проект. — Да я так и знала. Слушай, Реджи, у тебя такой голос… Хочешь, перезвони попозже, я Зои уложу, поболтаем. — Нет. Я просто... просто дико устала. — Сложности на работе? — Можно так сказать. Да. — Так расслабься! Прими ванну, выпей вина, смешное что-нибудь посмотри. Зои, ну-ка сядь, дай маме поговорить. — Ладно, Зелена, я пойду. Буду расслабляться. Поцелуй Зои от меня.

***

Эми Шумер, последнее выступление, найти, открыть. Реджина установила мобильник поудобнее, пристраивая его к бутылке, взяла наполненный на треть бокал, глотнула. На сцене блондинка глуповатого вида, разговаривает с аудиторией, шутит якобы смешные шутки. Пока что не смешно. О, а вот это шутка удалась. Зрители ржут. Реджина смеется. Смеется еще громче, откидывая голову. Она так сильно смеется, что не чувствует живота, который сводит судорогой, не чует грани, где этот смех переходит в истерику, в слезы, в мокрые щеки, в рыдания. Сводит не только живот: дышать невозможно. Выдохи от недавнего смеха застревают в горле, зажимая комок, который она носила все это долгое время. Никак от него не избавиться: ни проглотить, ни выдохнуть. Остается только плакать и плакать. «Реджина, мне так страшно». Остается только рыдать, выталкивая из себя все, что потянулось следом за словами «черный код». > Сколько раз мне надо было умереть, чтобы ты поняла? Скажи. > Одного раза было достаточно. Больше никогда так не делай! Ясно?! Не смей умирать.