Глава 3
14 февраля 2020 г., 13:10
Домой Тэхён вернулся, когда уже стемнело. Намджун приказал своему водителю подвезти его к самому входу, но как только машина свернула в тихий жилой квартал, Тэхён попросил остановиться. Ему нужен был свежий воздух. Нужно было проветрить гудящую голову и просто размять ноги.
Сначала он зашёл в магазин за продуктами, так как дома его ждал пустой холодильник. После — заглянул в аптеку за обезболивающим, ибо от головной боли перед глазами плясали тёмные пятна, и уже потом, вдоволь надышавшись и пройдя через маленький сквер, он, шурша пакетом, вошёл в свою квартиру, пустую и одинокую.
Бросив ключ на полку в коридоре, Тэхён, избавившись от обуви, босиком прошлепал на кухню, где оставил пакет с продуктами. Готовить он не умел. Питался полуфабрикатами, что, как он считал, не так уж и плохо ведь не будь такой полезной штуки, он скорее бы умер с голоду, чем научился готовить хоть что-то съестное.
— Здоровое питание — это питание, обеспечивающее рост, нормальное развитие и жизнедеятельность человека, способствующее укреплению его здоровья и профилактике заболеваний, — затараторил ЭрДжей, сканируя продукты на столе на что Тэхён согласно закивал головой, продолжая готовить себе ужин. — Соблюдение правил здорового питания в сочетании с регулярными физическими упражнениями сокращает риск хронических заболеваний и расстройств, таких как ожирение, сердечно-сосудистые заболевания, диабет, повышенное давление… — монотонный голос дрона с металлическим и нисколько не сопереживающим тоном оповещал о важности здорового питания, сканируя и записывая все действия Тэхёна. Парень не сомневался, что все это будет отправлено в НИЦ, его доктору. В понимании искусственного интеллекта, все это было серьёзным нарушением и представляло угрозу для жизни о которой следует сообщить.
Тэхён резко повернулся к дрону и попросил того замолчать. Очень твердо попросил, в приказном тоне, а когда ЭрДжей непонимающе «моргнул» своим глазом и собрался продолжить, Тэхён пригрозил отключить его:
— Клянусь, если сейчас же не замолчишь, я поймаю тебя. Я достану с твоих внутренностей батарею и не обещаю, что в порыве не уроню её случайно на пол и она не разобьётся! — прорычал он, испепеляя дрона взглядом.
На миг повисла тишина и Тэхён, кажется, услышал, как работают шестерёнки (или что там в нем), когда ЭрДжей усердно обдумывал его слова. В конце концов он выдал:
— Низкий уровень заряда не предусматривает трату энергии на бессмысленный спор, потому выяснения возможности поймать меня мы отложим на потом, так как сейчас явно силы наши не равны и любой результат будет не честным, — и выглядя при этом как-то уж слишком гордо, ЭрДжей отправился в спальню для подзарядки.
Тэхён остался на кухне один.
Один он поужинал в тишине. Один помыл посуду. И совсем один он отправился в душ.
По дороге Тэхён убедился, что ЭрДжей действительно спал на подзарядке: спиной к нему, «глазом» к стене, всем своим видом показывая, что обиделся. Разве такое может быть? Искусственный интеллект способен чувствовать? Или в него встроено понимание механизма, когда и какие чувства стоит выражать?
Тэхён не стал его трогать, оставив в углу изображать обиженного. Ему вдруг стало интересно насколько того хватит.
В том, что дрон «дулся» и молчаливо заряжался, был один большой плюс — Тэхён мог в тишине и спокойствии, без подсказок и упрёков о длительности, принять горячий душ.
Пар вился вокруг него, заволакивая душевую молочной дымкой и тяжёлый, пропитанный влагой воздух тягуче наполнял лёгкие. Тепло внутри. Тепло снаружи. Вата вместо мыслей в голове и остаточная пульсация по телу в местах, что сегодня приняли на себя внезапные удары.
Тэхён бездумно провёл рукой по груди и наткнулся с правой стороны, практически у ключицы, на две ранки от игл тазера. Боль в груди от полученного заряда прошла ещё в участке, но синяк от соприкосновения остался и будет украшать тело какое-то время, напоминая. Напоминая о боли, что пришлось испытать, как физической, что не очень приятно, так и моральной, что тоже, скажем, не какая-то сладость. Тэхён сожалел о том, как поступил с мальчиком, прикрывшись им, как щитом. Признаться, он не думал, что преследователи посмеют стрелять в ребёнка. Откуда им было известно, что один из них мог оказаться Тэхёном.
Он был зол на себя за свою оплошность и на них, за их бессердечие. И Чонгук, тот псевдохакер, искомый Правыми для удаления важной информации, Тэхён отчётливо слышал его голос с рации, который без тени сожаления отдал приказ взять двоих.
Из-за его приказа в мальчика стреляли!
И кто из них больший негодяй и подонок?
Когда Тэхён вышел с душа с одним полотенцем вокруг бедер, ЭрДжей так же изображал глубоко обиженного, на что Тэхён покачал мокрой головой, мол только посмотрите, сколько упрямства в маленьком круглом шаре.
— Разбудишь меня завтра к началу девятого, — бросил он, избавляясь от полотенца, что мокрой кучей упало на пол, и забираясь в постель.
Дрон утвердительно пискнул.
Вот и все. Вот так выглядит вечер человека, который успел за сегодня пережить покушение, похищения и пару побоев. Никто не встретил его с распростёртыми объятьями, и никто не поддержал, проявив хоть толику человеческого участия. Даже дрон обиделся.
Тэхён вздохнул и закрыл глаза. Завтра предстояла серьезная встреча и ему нужно было хорошо выспаться и набраться сил.
Иногда, самую малость, он сожалел о том, что выбрал такую работу.
невозможно сложно изменить, потому да, это была ложь, в которую охотно верили жители Республики всецело отдавая себя и свой труд на благо своей страны.
Тэхён играл непосредственную роль в процессе перевоспитания провинившихся граждан. Он тоже считал это правильным и разделял идею такого наказания, когда отбирают жизнь за жизнь, но не убивая. Человек, его тело и способность работать и приносить пользу живым — важный ресурс процветания Республики, и Республика такими вещами не разбрасывается, она бережет своих граждан, всех, без исключения.
***
Республика — страна большая. На старых картах, что чудом сохранились до нынешних дней в архивах музеев, ее, конечно же, нет. Для ее формирования нужно было время (очень много времени), цепочка из связей между явлениями, двигающих ход истории и наличие определенных условий (войны, катаклизмы и та же миграция), которые породили другое явление, называемое следствием. Вот этим следствием, конечной точкой формирования, стало рождение новой страны, новых прав и обязательств, нового мышления людей. Так как численность населения очень сократилась, а подниматься с дна приходилось едва ли не на коленях стоя, общество наконец пришло к всеобщему согласию того, что нужно беречь друг друга, нужно помогать и защищать, потому что благо для страны равноценно с благом живущих в ней людей — взаимовыгодный симбиоз, где не каждый сам за себя, а все разом за страну всегда с протянутой рукою помощи, а страна — рвёт глотки за свой народ. Звучит, как сказка, но это правда, не выдумка, не фантазия, но и не утопия в полном смысле слова — в жизни в подобном мире есть свои тёмные стороны и острые подводные камни. Страна всегда пытается сделать все как можно лучше, во благо и радость, но есть те, кто не могут отказаться от мышления прошлого, от первобытных инстинктов обладать, обижать и покорять. (Как говорится, в семье не без урода, да.) Человек — очень сложное в понимании существо. Иногда его мозги искривляют восприятие мира и случаются ужасные вещи. А за провинность нужно наказывать. Кнут и пряник. Но в случае с этим миром сначала пряник, кнут — в крайнем случае. Смертная казнь была отменена с приходом к власти нынешнего правительства во главе молодого и амбициозного Президента и его помощника. Они были инициаторами сохранения человеческой жизни даже при условии совершения смертного греха. Таких людей ждали трудовые лагеря и самые сложные и опасные виды работ, а ещё… Ещё была одна очень важная процедура об истинном значении которой никто нигде не распространялся, потому что к такому человеческий ум ещё не был готов и люди не были способны до конца осознать всю ее важность и гуманность. Это была тайна за семью замками, покрытая миражом под названием «Процедура перевоспитания». Но, как всем известно, состоявшуюся личность***
Анн Мари на вид очень хрупкая женщина. У нее вьющиеся волосы цвета слоновой кости, маленький носик и легкий румянец на щеках. Взгляд ее зеленых глаз глубокий и понимающий, ни капли страха или волнения. Анн Мари красива, когда улыбается. Ее пухлые губы очень притягательны: от них тяжело отвести взгляд, а еще они, должно быть, мягкие и нежные на ощупь… От последней мысли Тэхён отмахивается, как от чего-то прокаженного и способного заразить чем-то смертельно опасным. Но если от мыслей можно спрятаться, убежать и закрыться, то от долга перед страной — нет. И как бы противно ему в итоге не было и как бы не хотелось этого делать, он единственный человек способный провести так называемый «процесс перевоспитания». Тэхён сидел напротив женщины в жёлтом тюремном комбинезоне и смотрел на ее губы. Сейчас он узнает каковы они на вкус, правда ли такие мягкие, как подсказывали мысли в голове, что в миг опустела стоило металлическому голосу из динамика дать добро на проведение процедуры. Они смотрели друг на друга: Тэхён, переживающий и волнующийся будто это у него в первый раз и женщина, хрупкая и милая, запятнавшая себя убийством. Как в мире, где благополучие не сказка, а быль для каждого живущего в стране, может происходить нечто подобное? Почему жестокость и бессердечие не могут просто исчезнуть с этого мира? Неужели Тэхёну придется перецеловать всех граждан Республики, чтобы стереть с их памяти эти ужасные чувства, чтобы стереть память дабы они не знали, как те чувства подпитывать, лелеять и кормить, в конце концов, как ими пользоваться не во благо себя или кого-то и точно не во благо своей страны? Тэхён прикрыл на миг глаза — женщина в тюремном комбинезоне исчезла с его поля зрения — и минутная темнота накрыла своим черным спокойствием. В голове ни одной мысли, только четко поставленная задача. Ему нужно все одно касание, секундное проникновение, нарушающие личное пространство, и мир станет чуточку добрее на одного человека. Тэхён думает об этом, цепляется за эту мысль и открывает глаза. Он позволяет повторяться ей у себя в голове снова и снова, пока он смотрит на объект своей работы поверх черной маски, что прячет половину его лица. Пышные ресницы обрамляют карие глаза, делая взгляд глубоким и выразительным, таким, на который отвечать разве что смущением и неловкостью, как сейчас делает эта милая и хрупкая женщина в жёлтом комбинезоне, закованная в наручники. Она не пытается заговорить с ним, как и Тэхён, который цепляет пальцем край маски и стягивает ту со своего лица. Уверенности в нем стало чуточку больше. А губы у нее и вправду мягкие… …Был теплый вечер, когда Анн Мари с двумя пакетами покупок возвращалась из супермаркета домой. Она шла размеренным шагом по своей подъездной дорожке и вдыхала сладкий аромат пион, что большими пышными кустами росли до самого крыльца. Анн Мари очень гордилась своими цветами. Она днями на пролет ухаживала за ними и лелеяла их. Они были ее маленькими молчаливыми детьми, немного капризными, привередливыми, но очень красивыми и гордыми. Когда Анн Мари поднималась на крыльцо, одна из ступенек пронзительно заскрипела. Из-за этого противного звука она очень разозлилась на своего третьего мужа. Этот бесхребетный человек уже больше полугода никак не мог починить дряхлую ступеньку! То у него нет времени, то нет нужных инструментов, то он устал после работы… «Что ты ко мне прицепилась! Вызови службу ремонта, здесь работы на две минуты», — говорил он, когда Анн Мари теряла контроль над своим хладнокровием и наседала на мужа. Мозгов у него нет и руки из жопы растут! Ключи от дома Анн Мари нашла в горшке с геранью, что стоял у входной двери. Не самое надежное место для хранения, но она не боялась, что кто-то может их найти и воспользоваться ими, чтобы влезть в дом. Она была уверена на все сто процентов, что дом с облезлой краской, скрипящим крыльцом и выгоревшей крышей не будет интересен ни для одного вора. Открыв входные двери и войдя, Анн Мари сразу направилась на кухню, которая была маленькой и обставлена невзрачной мебелью. Самым ярким пятном, что не вписывалось в интерьер, была красная занавеска на окне. Ее Анн Мари сплела своими руками еще в далекой молодости, когда тянувшееся время для нее было пыткой, и единственной возможностью спрятаться от жестокой реальности было занять свои руки нитями, а голову — вычислением количества необходимых петель. Тогда она ещё не жила в Новом Сеуле. Ее дом, ее родина находилась далеко на другом конце материка, где кроме кучки людей, выживающих среди умирающих лесов, ничего не было. Когда-то процветающие страны превратились в пыль, оставив после себя осиротевших людей, собравшихся в небольшие поселения в попытках не вернуть то, что утрачено, а чтобы выжить. В конце концов она устала бороться за свою жизнь и позволила той немощной и хрупкой Анн Мари там умереть. В Новый Сеул она приехала совсем другим человеком, только имя осталось прежним, больше — ничего. Поставив пакеты с продуктами на стол, Анн Мари достала из шкафчика бутылку вина. Сегодня у нее был тяжелый день, и предстоящий вечер обещал быть не менее легким, поэтому, дабы немного взбодриться, Мари выпила один бокал вина. Красная жидкость приятно отдала теплом внутри. Еще один она выпила, чтобы было легче настроиться. У нее был план до смешного простой, но следовало внимательнее пройтись по всем пунктам. Нельзя допустить ни одной ошибки, и она выпила еще бокал — для концентрации… С работы муж вернулся вовремя. Доставая из духовки праздничный ужин, Анн Мари услышала стук входной двери и едва не уронила горячий противень от возбуждения. Внутри нее вскипела кровь и захотелось пропустить пару пунктов из плана, чтобы побыстрее приступить к финальной части, но она вовремя себя одернула, взяла себя в руки, понимая, что так не сможет получить полного удовлетворения, что минутное облегчения — это не то, чего она хочет получить взамен. — Милая, я дома! — послышалось с гостиной. Далее — шаркающие шаги и протестующий скрип дивана. Как всегда, после работы он садится в гостиной смотреть телевизор — ничего конкретного, просто бесцельно будет переключать каналы и возмущённо комментировать увиденное. По возвращению домой он ни разу не заглядывал на кухню к Анн Мари и не предлагал помочь с ужином. Вместо этого он закидывал обутые ноги на журнальный столик и листал канал за каналом. Анн Мари сотни раз просила снимать обувь, сотни раз объясняла, что ей тяжело каждый раз мыть после него пол, что у нее больная спина, и ей нельзя нагружать себя физической работой… — Ужин готов! — кричит она с кухни. — Скоро будем садиться за стол. В ответ ничего: ни «спасибо», ни «хорошо, дорогая». Хоть бы зашел и просто посмотрел, как она старается для него. Мерзкая тварь! Стол Анн Мари накрывает не спеша, с большой любовью и трепетом. Особое внимание придаёт деталям: по две салфетки на двух персон (одна всегда белая, другая нежного бирюзового цвета), столовые приборы начищены до блеска, скатерть выглажена и свисает с краев стола складка к складке, стаканы для воды, бокалы для вина, рисунок на ручках вилок схож с рисунком по краю скатерти… Все идеально. Все ослепительно красиво и изысканно. Жаль, что некому оценить по достоинству её старания. Муж приходит на кухню как раз тогда, когда Анн Мари ставит на стол горячее блюдо. Высокий, тощий, в дешевом сером костюме, с небольшой залысиной и первой сединой на висках, он смотрит на нее какое-то время, а потом молча садится за стол. — Как дела на работе? — спрашивает Анн Мари, улыбаясь. Несмотря на вскипающее раздражение внутри, она пытается быть вежливой и внимательной к своему супругу, как и полагается любящей жене. — Давай потом, — отмахивается он. — Я так голоден, что кроме еды ни о чем больше не могу думать, — его рука тянется к запеченному мясу, указательный палец касается хрустящей корочки… Не сдержавшись, Анн Мари бьет его по руке: — Я же просила еду руками не брать! Для этого есть столовые приборы, — она смотрит на мужа с разочарованием. Муж в ответ недовольно хмурит брови, но одергивает руку, а она, тем временем, приступает к разделке испеченного мяса большим, острым ножом с немного изогнутой чёрной рукоятью. (Ее любимый.) Как любящей супруге, ухаживать за любимым ей только в удовольствие, никакого обременяющего чувства она не испытывает. Только презрение к тому, что такой ленивый, упрямый и бестолковый человек смеет существовать. Подцепив кусочек мяса, истекающий кисло-сладким соком, она переносит его в тарелку мужа. Туда же выкладывает салат с зеленым горошком и вареный картофель. Как и всегда, он не стал ждать пока Анн Мари сядет за стол и приступил к трапезе без нее. Он с жадностью вонзил свои зубы в мясо, откусывая большущий кусок. Понимая, что мясо не помещается у него во рту, он подтолкнул его внутрь своими пальцами. Жир стекал по его руке… Свинья! Анн Мари делается дурно от этой картины, к горлу подкатывает ком и застревает где-то на половине своего пути. — Новый рецепт? — спрашивает муж с набитым ртом. — Мясо какое-то жесткое. — И продолжает усердно жевать. Анн Мари кашлянула, прочищая горло и улыбнулась: — Да. Мне его недавно посоветовали. Сказали, что это блюдо оставит после себя незабываемые ощущения. — Очень хорошо, — кивает муж, продолжая жевать, — но жестко. Что-то ты не так сделала. Игнорируя его комментарий, Анн Мари наливает себе вина в бокал и садится за стол напротив него, наблюдая за тем, как ее благоверный своими жирными руками берется за начищенную до блеска вилку и набивает себе рот картофелем. — Наш Рекс опять убежал, что ли? Я не видел его во дворе. — Нет, — отвечает она. «Он не убегал. Хотел, пытался, но не смог.» — Тогда где он? — жирные пальцы мужа берутся за стакан и протягивают его к Анн Мари, чтобы она наполнила его. — Я отпустила его погулять. Муж ничего не отвечает. Он присасывается к стакану и опустошает его одним глотком, оставляя на тонком стекле разводы и отпечатки грязных пальцев. Как же хочется его придушить за это. Но Анн Мари терпит. Она терпелива и потому сможет выдержать эту пытку. Еще немного. Совсем чуть-чуть и ее труды получат свое заслуженное вознаграждение. — Почему ты ничего не ешь? — спрашивает муж без тени заботы, словно робот проигрывает поставленную в него программу. — Я не голодна. — «Этот ужин только для тебя, милый. Набивай свой живот пока можешь.» — Попробуй еще салат, — говорит, — там твой любимый горошек. — Ага. Пока супруг ловит вилкой зелёный горошек, Анн Мари украдкой смотрит на часы, что висят над дверным проемом позади мужа. Минутная стрелка желтого цвета как раз подобралась к двенадцати. Время. Муж, сглотнув, вновь протягивает вилку к салату. Анн Мари делает глоток вина и задерживает дыхание. Муж падает лицом в свою тарелку под звон упавшей вилки. Анн Мари начинает смеяться. Она смеётся долго, громко, взахлеб, с радостью купаясь в своем голосе. В ушах эхом отзывается тонкий звон упавшей вилки, а перед глазами лысеющий мужчина именуемый себя любящим мужем, спит лицом в тарелке. Его длинный нос утыкается в печеную собачатину, а рот набит картофелем и его любимым горошком. Гордо вздёрнув подбородок, Анн Мари встаёт из-за стола и подходит к супругу. Ее взгляд внимательный, изучающий его расслабленное лицо и ровное, спокойное дыхание. Его глаза спрятаны под серыми веками, ресницы тонкие и почти бесцветны. Щеки впалые, сильно выступают скулы. Не красавец, но и не урод. На затылке блестит не дозревшая лысина. Анн Мари приподнимает его голову за волосы и, помогая себе другой рукой, облокачивает тело на спинку стула. Его голова запрокидывается назад, и она может разглядеть, как сильно испачкалась правая сторона его лица. Негоже такому уважаемому человеку быть свиньей, потому, взяв салфетку, она, с нескрываемым отвращением, быстро убирает с него остатки еды. — Смотри, как ты испачкался, — говорит убаюкивающим тоном вытирая жир с его щеки. — Тебе понравился ужин? — спрашивает, хотя прекрасно знает, что не услышит ответ, что уже никогда больше не услышит его голос. Сердце в груди сжалось то ли от боли, то ли от тоски. Анн Мари возвращает салфетку на стол и садится на колени к мужу. Обнимает его, прижимается так крепко насколько позволяют силы, испытывая при этом жалость к супругу. А потом утыкается носом в его шею в попытке простить его, простить себя, простить их двоих за гнилой брак и за ложь: за его и ее. Правая рука ложится на его щеку — пальцы покалывает двухдневная щетина — царапает его кожу до крови в наказание за не ухоженность и медленно ведёт рукой вниз, к его шее. — Я отдала тебе всю себя, — шепчет ему в ухо и плевать, что он не слышит. — Я позволила быть для тебя тем, кем ты хотел меня видеть. Я делала все, чтобы угодить тебе. Я любила тебя. И люблю. И буду любить. И ненавидеть всем сердцем и всей душой, — вторая рука ложится к нему на шею. — Я обещаю, что не забуду тебя. Ты навеки останешься в моей памяти. С пьянящим наслаждением вдыхает его запах: дешевый одеколон, пот и аромат ее любимого стирального порошка. Она хочет запомнить этот запах, сохранить в своей голове, как можно дольше. Навсегда — лучше всего… Пальцы сжимаются вокруг шеи сильнее и сильнее, белеют от усилия. Пьяный от власти и силы, Тэхён морщит лицо от набата в своей голове. Его раздирает дикое возбуждения бьющегося внутри него зверя. Он чувствует, как когти, ранят его душу, делают ему больно, но эта боль приносит ему успокоение. Он сжимает все сильнее и сильнее, и пальцы начинают ныть от напряжения. Он очень хочет, чтобы этот вдох был для этого человека последним. Последним для них всех. И для нее тоже… Тэхён чувствует, как вдруг пальцы разжимает невидимая сила и его оттягивает прочь от тела. Он сопротивляется, рычит, ведь его работа еще не завершена, он еще не насладился ее последним вздохом. Он едва не вопит об этом. — Ви! — кто-то кричит на ухо. — Тэхён, что на тебя нашло? Прекрати! Это приказ! Но он хочет игнорировать этот голос, хочет высвободить свои руки из цепкой хватки и сжать ними тонкое горло, напротив. Он понимает, что если не завершит начатое, то не получит полного удовлетворения, и это выводит из себя. Готовый ударить невидимый голос, Тэхён разворачивается в его направлении, как цепляется взглядом за круглый шар в углу комнаты. Этот металлический шар парит в воздухе и смотрит своим круглым бездушным глазом. Что за черт? На секунду закрыв глаза, к Тэхёну медленно приходит ужасающее понимание. Твою мать! Сегодня третье марта, утро вторника. Он вспоминает, как час назад суд вынес приговор Анн Мари, женщине, по вине которой умерло десять мужчин и одна собака. Сегодня один из тех дней, когда он негласный палач любящей свой народ Республики. Да. Так и есть. Тэхён, непонимающе моргая, смотрит на женщину, сидящую на стуле напротив, худую и истощенную, смотрит на ее руки, скованные наручниками и боится поверить в то, что только что совершил. Ее зеленые глаза смотрят на него в ответ холодной пустотой и причина этой пустоты ему хорошо известна. Эту пустоту создал он. — Тэхён, — позвал его кто-то и Тэхён тут же повернул голову в сторону, взглянув на мужчину средних лет. Он был одет в форму Научного Исследовательского Центра. Рядом с ним стоял один из надзирателей тюрьмы. Они выглядели взволнованно и с опаской разглядывали напуганного Тэхёна. Да, Тэхён испугался того, каким может быть. — Я в порядке. Но Тэхён не был в порядке. Ему было чертовски плохо. Тело начал бить озноб, а перед глазами стояло лицо мужчины, которого он только что задушил. Или это она его так? И он ее… Тэхёна передёрнуло, и он сжал кулаки с желанием поскорее помыть руки и вымыть рот мылом. Если надо, то даже содрать со своего лица губы. Он снова посмотрел на Анн Мари, позволил ее взгляду поглотить себя и стало только хуже. Даже едва вздымающаяся грудная клетка, что свидетельствовала о том, что Тэхён не довел начатое до конца, не привнесла хоть какого-то облегчения. — Дело пять точка тридцать шесть, — произнес он как можно более хладнокровно, — закрыто. Приговор вынесен и произведен в исполнение. Память стерта. И сохранена…***
Как же паскудно на душе. Не мерзко, не противно, а именно паскудно. Ощущение, будто в душу нагадили и вонь такая, что тошнит, и во рту привкус чего-то приторно кислого, как уксус. Руки все ещё помнят, как сжимали тонкую шею, как сдавливали ее, лишая возможности вздохнуть и то чувство удовлетворения… Оно ведь правда было всего лишь отголоском стёртой памяти? В этот раз все было слишком: слишком близко, слишком глубокое погружение, слишком сильная уверенность в своих силах, в возможностях вовремя остановиться, прекратить или хотя бы не слиться с чужой жизнью, не спаяться с ней на столько, что все желания той женщины станут его. Тэхён знал, что такое может быть, знал и… позволил этому случиться? Правда? Этого он хотел? Он? Не она? Не ее ли то было желание? Сложно понять. С каждой проведенной процедурой, с каждым разом всё сложнее и сложнее отделить себя от другого человека, сложно не потерять себя слившись с другой, плохой личностью, сложно не утонуть и не исчезнуть, став кем-то другим, кем-то, как Анн Мари. Тэхён боится этого. Боится даже больше, чем просто смерти. После процедуры, когда все формальности соблюдены, его тихо, чтобы никто не видел, вывели из тюрьмы в сопровождении сотрудника НИЦ. Тэхён уверен, что о случившемся было доложено ещё до того, как они вышли за ворота закрытой и строго охраняемой зоны. И если это сделал не работник Центра, то ЭрДжей, друг, который беспокоится о нем и потому ищет помощи у людей, с которыми хорошо знаком. Шагая к машине Тэхён думал об этом и пришел к выводу, что это хорошо. Единственный человек, с которым он может поделиться своими проблемами был доктор из Центра. Не друг, конечно, но он единственный человек в целом мире, который знает через что пришлось Тэхёну пройти, чтобы принять себя таким какой он есть и не сойти с ума. Тэхён даже рад, что доктор, возможно, уже обо всем знает. Тогда при встрече не придется ворошить свою память и выуживать картинки произошедшего, чтобы объяснить всю ситуацию. Он не многословный человек и, да, ему сложно делиться своими чувствами с другими. С другими, в буквальном смысле. Сев в машину, Тэхён первым делом поинтересовался, не в Научный ли центр они направятся сейчас. — Нет. Доктор сказал, что нет смысла тревожить вас ещё больше. Я отвезу вас домой. Так Тэхён оказался в своей квартире, уставший, истощённый и с боязнью закрыть глаза. Ему бы прилечь отдохнуть, поспать немного, как советовал взволнованный ЭрДжей, но Тэхён не мог, потому он слонялся по квартире ничем конкретно не занимаясь. Отчего-то переставлял мелкие вещи с места на место и вдруг подумал, что на кухне не хватает красной занавески. Эта мысль очень напугала его. Настолько, что он не мог уснуть даже глубокой ночью. Он крутился и вертелся в постели, сминая под собой простынь. Сон не шел совсем, но это, надо сказать, нисколько не огорчало и не расстраивало. Тэхён привык к подобному. У него нередко были моменты, когда ему приходилось не спать сутками. С таким видом деятельности, как у него, он постоянно кому-то где-то нужен. Не важно: день, ночь, или любое другое время суток. А вот нужно ли оно ему, его никто не спрашивал. Никогда. Ни разу. Не стоит даже думать, что кому-то важно, что у него на душе, что он хочет (или нет) быть тем, кем хотят его видеть: беспринципным, холодным и послушным инструментом. Тэхён уверен, что всем плевать на его чувства и на то, что у него есть мечты, пусть люди вокруг него делают вид, что беспокоятся о нем. По сути своей, все люди эгоисты, но это никаким образом никого не оправдывает. (И его в том числе.) Тэхён часто думает о том, чем он занимается, думает о своей жизни и о том, на что растрачивает своё время. В том, что он занимается благим делом, Тэхён уверен на все сто процентов. Если есть способ помочь людям избавиться от пережитков старого, от памяти, где собраны все самые ужасные человеческие пороки и грехи, если есть возможность стереть знания того, как их взращивать, множить и кормить, то он будет этим шансом, он будет тем, кто поможет строить новый мир пусть для этого ему придётся стереть свои губы в кровь и сойти с ума от количества поглощенного им дерьма. Цена в одну человеческую жизнь ради нового, лучшего мира для него вполне приемлема. К такому заключению Тэхён шел долго тернистым и ухабистым путем и поначалу не понимал своей роли, не понимал, почему он так нужен всем и почему при этом ему стоит находиться в тени, почему нельзя открыто заявить о своем существовании, как о лекарстве от всех возможных человеческих бед. Тэхён не супергерой из комиксов, он такой же человек, как и те, что окружают его. Он чувствует боль, дышит, мёрзнет, если холодно и потеет, когда жарко. Он может подцепить простуду, может истечь кровью из-за глубокой раны или умереть от заражения — все, как у людей. Он устает от постоянной работы, ему бывает скучно и весело и, да, он может получать удовольствие и смеяться. Тэхён не робот с супер способностью, он — человек. И как всем нормальным людям ему нужен отдых, простой человеческий сон, восемь часов сладкого забвения. (Даже героям из комиксов иногда нужно побыть вдалеке от дышащего жизнью мира). Но Тэхён боялся закрыть глаза. Вместо этого он, перевернувшись на бок, протянул руку к прикроватной тумбочке и, включив маленькую настольную лампу, достал с верхнего ящика ту фотографию. Он до сих пор никому о ней не сказал. На Тэхёна смотрели его же глаза. Он видел в них вызов, а еще, если присмотреться, видел незнакомца в инвалидной коляске с торчащими трубками и бинтами. Он и не он одновременно. Тэхён думал о том, что папка не была оставлена случайно. Они — Чонгук c его подругой или кто другой — хотели, чтобы он это нашел. Наверняка это был запасной план на случай, если им не удастся поговорить наедине. Поговорить? Им было что сказать ему? Тогда зачем было все так усложнять? Зачем столько мороки и свидетелей в придачу? Новостные программы во всю обсуждают внезапное появление спецназа в самом центре ярмарки. (Хотя да, в их появлении виноват глава Агентства.) Но встречу организовать можно было бы и по-другому. Если этот Чон Чонгук знал Тэхёна в лицо, то и о чем-то другом из его жизни, он тоже вполне себе мог знать, так в чем была сложность встретиться вне лишних глаз, скажем, вечером, у супермаркета, в который Тэхён заходит по дороге домой… Тэхён вспомнил выражение лица девушки, когда та звала пойти с ними. Помимо волнения, оно выражало трепет и благоговение. Тэхён попытался вспомнить, смотрел ли ещё кто-то когда-то на него таким образом, но (удивительно) не смог. В большинстве своем он видел злость на лицах людей, ненависть и ужас. Для жителей Республики он словно невидимый монстр, которым пугают непослушных и нашкодивших, о нем знают многие, но никто не знает — кто он. Но эти двое не боялись его. Тэхён, чувствуя, что сейчас лопнет от количества мыслительных процессов, сменил свое положение, сев на кровати и опустив босые ноги на холодный пол. Он все еще держал в руках фотографию, чувствуя ее необъяснимую тяжесть, но прохлада немного отвлекла его от бесконечных дум. В углу комнаты на подзарядке спал ЭрДжей. Его мерное гудение напомнило Тэхёну мурлыканье кошки, рыжей и с очень мягкой шерстью. Остроконечные уши, маленький розовый носик, необычайно зеленые глаза… Кажется она всегда спала у его ног, уткнувшись своим носом в его икры. Охваченный непонятным возбуждением, Тэхён вдруг вскочил с места, а в голове крутилось имя. Оно неуловимо мельтешило в мыслях, а потом послушно легло на язык: — Буми, — прошептал Тэхён, охваченный непонятным для себя чувством. Это поистине было что-то невообразимое для него и новое. В этот момент тишину разорвал громкий телефонный звонок. Пришлось ответить. — Ты должен быть в офисе через час, — раздался голос Намджуна. — Для тебя есть работа. Тэхён взглянул на окно, за которым все ещё было темно, а потом взглянул на наручные часы. — Только начало третьего, — попытался он образумить Намджуна, мол, какая бы не предстояла работа, а люди, даже не самые хорошие, по ночам предпочитают спать, и спешить некуда. — Мне положен выходной, — не скрывая недовольство, продолжил Тэхён. Он хотел добавить, что ему (вообще-то) нужно время, чтобы прийти в себя и возобновить силы после казни. Память Анн Мари сама по себе не отделиться от его воспоминаний. И да, то что за окном всё ещё ночь, было важным аргументом. — Плевать я хотел на правила НИЦ! — сорвался на крик Намджун. — Ты работаешь на меня, а я — на людей, у которых есть деньги. А для них выходных не существует. И то, что сейчас ночь, знаешь ли, тоже мало волнует. Повисла секундная пауза. Возможно, босс ожидал, что Тэхён скажет что-то в ответ, но он промолчал, подумав, что зря потратит время и силы, объясняя своему начальству яркими словами жизненную необходимость в отдыхе. Вот сейчас, да, сейчас он правда хотел лечь спать. Поняв, что Тэхён не станет возражать и что-либо говорить, Намджун сказал: — Через час, — и отключился. Можно понять, что глава Агентства не оставил Тэхёну выбора, но так, должно быть, думал только он сам, не Тэхён, который вернул телефон на тумбочку и завалился спать без капли угрызений совести, что посмел проигнорировать слова Намджуна. Если ему так сильно надо, то пусть самолично приедет к нему. В Агентство Тэхён попал во второй половине дня. На нем был простой серый костюм, белые кеды и его настоящее лицо, которое он счёл бессмысленно прятать, так как уже засветился им перед Намджуном. Он шел по коридору вальяжной походкой, нисколько не переживая о том, что сильно опоздал, а рядом с ним, на уровне плеча, летел молчаливый ЭрДжей, который, будучи всего лишь из пластика и металла и не умеющий ничего выражать, выглядел очень пафосно на фоне идущего рядом Тэхёна. (Крутые и эффектные, как не смотри.) С каждым шагом, что приближал Тэхёна к кабинету начальства, в нем росло жгучее желание развернуться и уйти. Подобное с ним происходило впервые. Тэхён даже остановился, чтобы звук его же шагов не мешал прислушаться к себе внимательней. Желание ослушаться для него стало… интересным открытием? Хм. Нужно покончить со всем поскорей. В кабинет Тэхён вошел без стука. Намджун сидел за столом и что-то просматривал на своем компьютере. Он был настолько сосредоточен на своей работе, что даже не посмотрел на вошедшего, но это не помешало ему резким тоном сказать: — Ты опоздал. — Я не говорил, что буду вовремя, — ответил ему Тэхен, осматривая просторный кабинет. При его обустройстве (и Агентства в целом) Намджун, должно быть, руководствовался не только современными дизайнерскими трендами и техническими новинками, а ещё и своим вкусом. Иначе, как объяснить, что все Агентство в целом расположилось в заброшенном промышленном здании чуть ли не в центре Нового Сеула, превратив внешний фасад в произведение архитектурного искусства. Тэхён знал, что его босс любитель таких тонких и возвышенных вещей, потому подозревал, что он много где приложил руку в обустройстве их места обитания и то, что рыночная цена этого здания была просто колоссальная, его нисколько не волновало, как и то, что это останки памятного прошлого. (Вот этот вот, как раз показатель того, что его босс не цепляется за прошлое, а всецело направлен только вперёд.) Рабочий кабинет главы Агентства оформлен в современном стиле, строгой монохромной гамме и при этом очень интересно декорирован. Панорамные окна драпированы бежевой органзой, пол выложен ламинатом по типу палубной доски, а стена, которая является фоном для большого стола начальника, расписана под каменную кладь. Большая площадь помещения позволила разделить функциональные зоны: рядом со столом начальника расположен круглый стол для совещаний, чуть в стороне — мягкий уголок для отдыха. На нем-то свой взгляд Тэхён задержал чуть дольше. — И чем же таким важным ты был занят? — поинтересовался Намджун, отрываясь от компьютера и переведя внимательный взгляд сквозь стёкла очков на Тэхёна. «Пытался сохранить свой рассудок», — подумал Тэхён, но не стал произносить это вслух. Вместо ответа, он молча сел в одно из трех кресел, что стояли в углу комнаты и кожаная обивка натужно затрещала под ним. — Итак, для меня есть работа? — спросил Тэхён, внимательно изучая расслабленное и спокойное лицо напротив, что было без намека на какое-либо раздражение или гнев. Мягкая полуулыбка, ямочки — самый доброжелательный человек в мире. Вот это и напрягло. Не спуская глаз со своего работника, Намджун развернул экран и включил видео. Изображение моргнуло два раза и позволило увидеть один очень неприятный момент, когда Тэхён потерял над собой контроль и чуть не совершил… убийство. Увидеть это со стороны было неприятно. Ощущение схожие с тем, что испытывает человек, когда кошка вонзает в тело когти и медленно царапает кожу — противно и больно. Тэхён знал, что босс внимательно наблюдает за его реакцией, потому старался, чтобы его лицо ничего не выражало. — Ничего не хочешь мне сказать? — спросил Намджун, когда видео закончилось. Повернув экран к себе, он сложил пальцы домиком и положил руки на стол прожигая взглядом. — Нет. — Мне звонил доктор Мин… — Я знаю, — перебил его Тэхен. — Мне он тоже звонил сегодня утром. Мы с ним договорились о встрече. Тэхён не врал, ему правда звонил доктор рано утром, но отчего-то он чувствовал себя обманщиком, который пытается оправдаться. — Тэхён, Ви, — взгляд Намджуна немного смягчился, — ты мне очень дорог, и я переживаю за твоё здоровье. Ложь. Он переживает за свое благополучие. Тэхён едва сдержался, чтобы не скривиться. — Я не могу видеть, как ты безответственно относишься к своему состоянию… Почему после инцидента ты сразу же не связался с доктором? Это важно. Я хочу, чтобы ты видел во мне друга, а не начальника… Поэтому считай это дружественной заботой, — договорил он и гадко улыбнулся. Тэхён напрягся, готовясь к чему угодно, но внезапно вошедшие в кабинет сотрудники НИЦ, выбили землю из-под его ног. — Что это значит?! — взволнованно спросил он, предчувствуя что-то нехорошее. — Я ведь… — Это моя страховка, — холодно ответил Намджун. Тэхён перевел взгляд на одного из сотрудников НИЦ, а именно на того, что был в очках и с подозрительным чемоданом в руках. — Доктор Мин в курсе? Не думаю, что это его идея — привезти меня в сопровождении конвоя. Намджун тяжело вздохнул. — Ты очень ценный человек, Тэхён, и я очень переживаю о твоём здоровье. Думаю, доктор сможет сдвинуть пару встреч, чтобы принять тебя раньше. Я сообщу ему, что ты в пути, как только покинешь кабинет с этими хорошими ребятами, — указал он подбородком на сотрудников Центра, что все ещё топтались у входа. — Прошу пройти с нами, — тут же произнес один из них. Вежливый засранец. — Я знаю, ты не любишь это, — сказал Намджун каким-то утешающим тоном, — но лучше тебе не сопротивляться. У Тэхёна не было выбора, кроме как согласиться. Он встал с кресла — скрипя, кожаная обивка оповестила что рада избавиться от его веса. — Вы говорили, что для меня есть работа. — Есть. Но это не к спеху. Пока ты будешь занят своим здоровьем, я ещё раз перепроверю полученную информацию. Папку с инструкциями получишь после, — сказал босс и кивнул в сторону двух человек, что ожидали Тэхёна.***
В появлении Национального Исследовательского Центра немаловажную роль сыграло множественное образование мелких исследовательских коллективов, работающих над схожими проблемами. Между ними велось негласное соревнования за первенство в исследовании и борьба за ресурсы, необходимые для полноценной работы. Разбросанные по огромной территории Республики, лаборатории напоминали запутанную систему никому не нужных повторяющихся точек, что копировали работу друг друга, руководились неизвестно кем и, в один прекрасный день, могли вырасти посреди населенного города, несмотря на то, что имеют дело с вирусами и бактериями, опасными для человеческой жизни. Как раз после случая со сбежавшей чумой из такой вот мелкой лаборатории, жёсткого карантина целого поселения в южной части Республики и сотни смертей, правительством было принято решение сократить количество исследовательских центров, а оставшиеся объединить в одни большой комплекс вне территории населенных пунктов. Так был построен Национальный Исследовательский Центр, основанный с учётом трёх важных критериев: человеческий ресурс (высоко квалифицированные специалисты, эксперты, техники, технологи), степень вредности и влияние окружающей среды. Центр расположился на расстоянии в тридцать километров от Нового Сеула. Вокруг него раскинулся целый научный городок, и проживали там только люди хоть как-то связанные с наукой и обслуживающий персонал, который помогал поддерживать работу всех систем необходимых для правильного функционирования такого огромного комплекса. Сам комплекс был построен по принципу трёхуровневого функционального зонирования, что относится к числу сложных (дорогих и ресурсозатратных) градостроительных объектов, планировочная структура которых имеет несколько уровней как наземных, так и подземных. В целом, можно сказать, полноценный, независимый город со своей инфраструктурой, населением в несколько сот человек и органами правопорядка. Здесь есть все необходимое для жизни, работы и отдыха, начиная с умных лабораторий и заканчивая небольшим ландшафтным парком и прудом с утками (да, пруд с утками — это то, что там правда очень необходимо): спортзалы, кинотеатр, своя больница, кафе и столовые в каждом блоке. Для Тэхёна это место когда-то было домом. Это сейчас он живёт в Новом Сеуле в комфортабельной однокомнатной квартире на пятидесятом этаже с огромным панорамным окном, с которого открывается крышесносный вид на город, небо и необъятный горизонт. А в прошлом его дом был здесь. Он жил в одном из корпусов Центра, что представляли собой однокомнатные квартирки со всеми удобствами в рамках четырёх стен, пока доктор Мин помогал потерявшемуся Тэхёну найти себя, понять, какой он человек и каково его предназначение с его-то способностью. Доктор Мин был первым человеком, который сказал «доброе утро» проснувшемуся Тэхёну. (ЭрДжей не в счёт — он дрон, не человек.) На территорию Исследовательского Центра Тэхёна привезли в тонированном внедорожнике без каких-либо отличительных знаков. Он был похож на когда-то известный палисад марки «Хёндай» — раритет, оставшийся в память нынешнему поколению, что в едином экземпляре радует глаз посетителей транспортного музея. Той версии, конечно же, далеко к нынешней, но в плане внешнего вида и, так скажем, характера, разработчикам удалось передать ее «изюминку». Тэхену нравилась эта машина из-за своего брутального вида с обилием хрома, свободного места в салоне и запахом кожаной обивки. Он сидел позади своих сопровождающих, один из которых вел машину, и смотрел в тонированное окно, за которым пустынные поля сменились на лесную рощу. ЭрДжей лежал рядом с Тэхёном на соседнем сидении и был пристегнут ремнем безопасности. Он издавал урчащие звуки, высказывая свое недовольство. Миновав рощу, они съехали с грунтовой дороги на ровную, асфальтированную и вскоре миновали невидимую границу, что отделяла НИЦ от окружающего мира. Тэхён почти смирился с тем, что Намджун решил все сам, не поинтересовавшись мнением Тэхёна и даже нашел плюс в данной ситуации — ему не пришлось добираться до Центра своим ходом. Доктор Мин его не ждал. Он понял это, когда его помощница сказала что доктор на важном эксперименте и, если Тэхёну не срочно, то он может его подождать в кабине, правда, когда освободится сам доктор, она сказать не могла, но пообещала, что сообщит ему о его приходе. Мило улыбнувшись, девушка в белом халате провела Тэхён в кабинет, сделала ему чай и оставила одного. Тэхён, не расстроившись, сел в мягкое кресло во главе рабочего стола и, предусмотрительно сняв обувь, положил ноги на стол, сверкая голыми ступнями. К чаю он не притронулся. ЭрДжей летал по кабинету — он был рад освободиться от ремней безопасности. К тому же такую опеку он считал бессмысленной, так как в случае если его тело хоть как-то пострадает, то его легко можно заменить на другое, лучше и красивее, о чем он сообщил Тэхёну стоило им остаться вдвоём. — А вот тело человека слишком хрупкое, к тому же, способа провести пересадку человеческого сознания в другое тело ещё не создано, — сказал ЭрДжей металлическим голосом, сканируя реакцию Тэхёна при помощи единственного круглого «глаза». — Замечено снижение уровня гормонов, отвечающих за хорошее настроение. Рекомендуется выпить черный чай и заняться физической нагрузкой. Хотите, скажу шутку? Тэхён откинулся на спинку кресла с видом, мол, говори, все равно ведь не заткнёшься и дрон, «моргнув» объективом, поспешил воспользоваться полученным шансом. — Что сказала одна стена другой? — Что? — Встретимся на углу. Тэхёну смешно не было, а вот дрон хохотал, будто ему правда было весело, и шутки ради или чего ещё, а звук тот был похож на то, будто кто-то тёр стекло. Довольный собой, ЭрДжей продолжил летать по кабинету. Ему, должно быть, очень понравилась та шутка, потому что он шепотом повторял ее и хохотал, подлетая то к одной стене, то к другой. Тэхён мог поклясться, что его дрон сейчас хвастался всему вокруг, какой он хороший шутник и красавчик и вообще, такого, как он, больше нет. (С этим, правда, не поспоришь.) Вот тебе и искусственный интеллект: разговаривает со стенами и придумывает тупые шутки веселья ради. Тэхён никак не мог понять, почему до сих пор терпит подобное и не сдал эту штуковину в сервисный центр для устранения неполадок ещё когда впервые столкнулся с этим… дефектом? В конце концов, он перестал обращать внимание на мельтешащего дрона, закрыл глаза и сосредоточился на попытках абстрагироваться от шума. Мягкое, удобное кресло способствовало расслаблению и Тэхён практически уснул, когда громкий дверной хлопок заставил его вздрогнуть. Доктор Мин Юнги был мужчиной, практически достигшим такого обозначения — не хватало пары годочков, — как «мужчина средних лет». Худощавый, кажется, всегда сосредоточенный, глубоко в себе, он являлся настоящим учёным. Тэхён ещё во времена проживания в Центре успел заметить, что здесь этого человека очень почитали и едва ли не боготворили и это при том, что доктор Мин не находился в высокой должности. Он отдавал предпочтения исследованиям, а не сведению счётов, хотя его не раз просили занять руководящее место. Доктор Мин замер у входной двери. Удивлённым он не выглядит (ну это и понятно), а вот загруженным мыслями — вполне. Взъерошив угольно-черные волосы правой рукой, он тяжело вздохнул и постучал тонким планшетом по своему берду. От движения в кармане белого халата, что был на нем, что-то глухо звякнуло. А потом он быстрым шагом преодолел расстояние от двери к столу и плюхнулся на свободный стул, спинка которого опасно наклонилась назад, когда доктор облокотился на нее в расслабленном состоянии. Бросив планшет на стол, он наконец посмотрел на Тэхёна, который молча следил за действиями доктора по другую сторону рабочего стола, что разделял их. — Тяжёлый день? — спросил Тэхён нисколько не смущаясь того, что все ещё находился в кресле доктора и что его босые ноги все ещё были запрокинуты на чужой стол. ЭрДжей подлетел к ним и завис возле Тэхёна не забыв при этом поздороваться. (Вежливый мальчик.) — Могу спросить тебя то же самое, — ответил доктор. Тэхён хмыкнул, скривив лицо, мол, с его то видом деятельности априори не может быть лёгких дней. Но он сам в том виноват, так как выбор был за ним, и никто другой не мог решить за него иначе. Доктор Мин всего лишь предложил Агентство, как стартовый вариант для социализации за границами Центра. Насильно он его туда не тащил — Тэхён сам схватился за предоставленную возможность. — Твой начальник очень настойчивый человек, — начал доктор, не меняя положения своего тела. — Есть немного, — согласился с ним Тэхён. — Как добрался? Не укачало? — Своим ходом было бы дольше, так что спасибо, что забрали. Доктор Мин развел руками. «Всегда пожалуйста», — читалось на его бледном лице. — Рассказать хочешь? — спросил он. Тэхён отрицательно покачал головой, хотя можно было бы все рассказать без утайки. Не отсохнет же язык? Язык, может, и нет, но то страшное чувство удовлетворения, когда пальцы сжимают горло, могло появиться вновь. Тэхён, признаться, боялся, что его накроет и (не дай бог!) от его рук пострадает доктор. — Это не то, о чем стоит молчать, — попытался он подтолкнуть Тэхёна к разговору. Голос мягко звучит и тон такой, словно у ребенка секрет выпытывает — осторожный и вкрадчивый и ни разу не похожий на обычный тон, которым пользуется в своей речи. — Нечего говорить, — буркнул Тэхён. Не то чтобы он не хотел выяснить причину случившегося и предотвратить повторение подобного, просто ему было… стыдно? Доктор Мин понимающе кивнул и сложил пальцы домиком, упёршись локтями в тонкие подлокотники. Отталкиваясь ногами от пола, он стал кататься сюда-туда, маленькие колесики тихо шуршали по полу. — Я пересмотрел запись с того случая, — начал он. — Сложно понять с картинки, но, кажется, было похоже на диссоциативное расстройство, когда нарушается ряд психических функций — сознания, памяти, чувства личностной идентичности, осознания непрерывности собственной идентичности, а также нарушается контролирования движений тела. Обычно эти функции интегрированы в психике, но, когда происходит диссоциация, некоторые из них отделяются от потока сознания и становятся в известной мере независимы. — Взгляд доктора настолько сделался пронзительным, что Тэхёну ставало не по себе, а последние слова вообще заставили сесть ровно, убрав ноги со стола. — Или же ты просто хотел ее убить, — заключил он. — Нет! — воскликнул Тэхён в ужасе. Он не хотел. Он, настоящий он, никогда бы не захотел совершить нечто подобное. Просто в тот момент, когда их память сплелась… — Мы не ум, не чувства, не память и не тело, — продолжил говорить доктор. — Мы то, что мы воспринимаем. Чистая Табула раса*, возможность восприятия, — он остановился, перестав кататься на стуле. Также прекратил сканировать взглядом Тэхёна и просто уставился в потолок, продолжив мечтательно рассуждать вслух: — А личность состоит из информации памяти. Нам можно заменить память во время сна, и мы станем другой личностью. Только что созданной копии можно включить воспоминания о ее жизни на протяжении тысяч лет. Можно тысячелетнему мозгу создать иллюзию, что он только создан. В том числе можно сознанию, существующему ограниченное время, дать ощущение бессмертия и бесконечного существования. Копии можно дать воспоминание, что она оригинал, а оригиналу внушить, что он копия. И восприятие честно будет считать себя тем, что покажет ему память. Как с той женщиной. Я осмелюсь предположить, что ее память имела большую силу, если так можно выразиться. Она вытеснила твою личность, заменила ее собой в попытке выжить. Ты точно ничего не хочешь мне поведать? Одних анализов будет мало для выяснения причины, и я бы хотел, чтобы ты остался в Центре на пару дней. Твоим мозгам нужен отдых. Пожалуй, я соглашусь с Намджуном в том, что ты очень ценный и особенный, и такого больше нет, и тебя следует беречь, потому я вычеркну сказанное ранее мной «хочу» и с уверенностью заявлю, что ты останешься здесь, — пригвоздил он взглядом Тэхёна. — Что? — удивлению не было предела. — Я не… . Но доктор Мин остановил его на полуслове, подняв руку вверх. — Намджун, — хмыкнул он, — вычитывал меня за непрофессионализм и халатность, и это тогда, когда мне стоило бы делать тоже самое по отношению к нему, потому что это он поступил непрофессионально и халатно, когда позволил работать сверх нормы, — доктор сел ровно, упёршись локтями о стол и подперев голову. Он выглядел практически извиняющимся, но Тэхён хорошо его знал, чтобы поверить в то, что видели его глаза — этот человек очень скрытный, и порою то, как он выглядит внешне, никак не отображает то, что он чувствует в действительности. Вот как сейчас: вроде как извиняется за возможные неудобства, а в действительности очень рад появившейся возможности поковыряться в мозгах такого особенного экземпляра, как Тэхён. Одним словом — учёный. Тэхён решил не показывать, что идея остаться в Центре ему очень понравилась. И не из-за сомнительного отдыха в кругу шприцов, пищащих приборов и белых халатов, а потому, что в ящике прикроватной тумбочки в его квартире лежит фотография человека так похожего на него. Тэхён улыбнулся. — Я не могу, — сказал он. — Берите кровь, волосы, ногти или что там ещё нужно для исследования, но в Центре я не останусь, — и угрожающе нахмурил брови. Вообще-то, он хотел остаться, но посчитал, что лучше не выказывать своё «мне нужно здесь побыть пару дней, чтобы кое о чем разузнать». Сомнение — штука не очень приятная. И причина даже не в том, что Тэхён пока не способен сделать однозначный вывод по отношению к этому человеку, доктору, что работает в Исследовательском Центер и печать которого четко видна на фото. А в том, что он пока не обнаружил причин или аргументов, которые бы позволили ему прийти к однозначному решению относительно правильности или ошибочности своего мнения. — Неужели есть что-то важнее твоего здоровья? Тэхён открыл рот чтобы громогласно заявить о… О чем придумать он не успел, потому стушевался, опустив голову, как провинившийся первоклассник и тихо сказал: — У Намджуна для меня есть работа. Он ждёт меня, — читай между строк так, мол видите какой я бедный и несчастный, пашу днём и ночью на бесчувственного начальника, спасите меня, доктор. Ещё бы взгляд щенячий и руки в молитвенном жесте сложить. — Когда твои мозги сварятся, он мне голову открутит, так что в его же интересах, чтобы ты остался здесь. — Доктор, видно, был решительно настроен и Тэхён перечить тому не стал. — А насчёт волос и ногтей, то за ними я приду, как только ты устроишься в своей комнате. И не надо кривиться. Я не меньше твоего не рад такому раскладу.
Примечания:
Чистая Табула раса - латинское крылатое выражение, которое используется для обозначения гносеологического тезиса о том, что отдельный человеческий индивид рождается без врождённого или встроенного умственного содержания, то есть чистым, его ресурс знаний полностью строится из опыта и чувственного восприятия внешнего мира.
