Он всегда вернётся к тебе

Рекомендуется к прослушиванию: Civil Twilight — Human

Вторник 19:12. Лука стоял на берегу небольшого озера и наслаждался закатом. Он не знал, сколько времени пробыл здесь, наверное, около часа. Ветер очистил небосклон от свинцовых туч и унёс их дальше, на север, а горизонт окрасился в тёплые оттенки красного и оранжевого. Лалльман любил такие закаты: насыщенные, яркие, запоминающиеся. Хотелось остановить время и раствориться в этом моменте. Расправить воображаемые крылья за спиной и полететь навстречу раскалённому солнцу, которое пока ещё не успело скрыться от людских глаз. Прохладный вечерний воздух, влажный и пропитанный дождём, оседал на стенках лёгких, запуская мириады неприятных мурашек по телу и напоминая о том, что давно пора вернуться в лечебницу и сменить промокшую насквозь одежду. По-хорошему, надо было бы принять горячую ванну, чтобы не подхватить простуду или чего похуже, но Луке так не хотелось уходить! Огненный закат притягивал к себе взгляд, манил за собой в даль, полную надежд и мечтаний. Стоя здесь, в этом красивом и нетронутом человеком уголке живой природы, парень чувствовал себя по-настоящему свободным. Ему стоило всего лишь обернуться и сделать около двухсот шагов по направлению к лечебнице, и, возможно, доктор Шанц не стал бы запрещать ему прогулки по здешним завораживающим местам. Вот только Лука не был наивным, больше нет. Он не сдержал своё обещание вернуться до пяти, и теперь у его психиатра будут большие проблемы с руководством из-за него. Безусловно, парня накажут за непослушание, закроют в опостылевших стенах, запретят прогулки на свежем воздухе, и плакала мечта о поступлении в университет. — Простите меня, я не справился, — произнёс Лалльман тихо, в закат, обращаясь к маме и лучшему другу, которые навсегда остались в его сердце, памяти и душе. Горькая усмешка тронула губы Луки. Ну хотя бы отца удастся позлить! За спиной послышались неторопливые шаги. Парень не ожидал, что его так быстро найдут здесь. Он мысленно умолял Всевышнего о том, чтобы тот даровал ещё пару минут тишины и покоя в этом прекрасном месте. — Лука, — видимо, не всем его мечтам было суждено сбыться в этот ненастный день. Его психиатр лично явился за ним, чтобы сопроводить в «темницу». Лалльман мог бы разыграть перед доктором Шанцом маленький спектакль под названием «Быстро севшая зарядка на смартфоне» или же «Неопытный Лука заблудился в попытках найти цветочный магазин», но он так невообразимо устал от всей этой фальши. Она, кажется, поглотила его с головой, и единственное, чего сейчас по-настоящему хотелось несчастному, разбитому и выжатому как лимон в эмоциональном плане парню — это принять горячую ванну и посмотреть, как через слив утекает прозрачная вода, унося за собой все его чувства и душевные страдания. — Андрэ заметил Вас здесь и сообщил мне. Вы довольно долго стоите неподвижно в одном и том же месте. У Вас всё в порядке? — на удивление, голос доктора Шанца не был злым или же огорчённым. — Извините, я опоздал, — уходя от ответа, произнёс Лука. — Вы весь дрожите! Идёмте в дом, Вам надо сменить одежду и согреться. Лука поёжился, когда услышал это слово. Место, возвышавшееся за его спиной, никак нельзя было назвать домом. Но располагавший к себе голос его психиатра всё же заставил в последний раз взглянуть на разноцветный небосклон, впитать его в себя, запомнить и проследовать в место, которое одним своим видом вытягивало всю радость и желание жить. Вторник 20:03. Лалльман неподвижно сидел в кресле, укутавшись в тёплый пушистый плед. Он принял горячую ванну и переоделся перед тем, как посетить ненавистный кабинет. И пусть теперь он принадлежал доктору Шанцу, на его стенах навсегда остался невидимый для всех, но физически осязаемый отпечаток, который успел оставить Донован. Несмотря на мрачные мысли, парень продолжил любоваться закатом за витражными окнами. Солнце успело спрятаться за линию горизонта, и теперь комнату освещал постепенно угасавший свет. — Хотите чаю? — доктор Шанц был подозрительно вежлив. Не то, чтобы это напрягало Луку так сильно, но подозрения всё же съедали его изнутри. — Да, благодарю, — он не отвёл взгляд от окна, надеясь проследить за тем, как отцветал закат. Тишину комнаты нарушили звуки приготовления чая. Когда чашка с ароматным и горячим напитком перекочевала в руки Лалльмана, он уткнулся в неё, пытаясь спрятаться от проницательных глаз. — Ничего не хотите мне сказать? — по интонации в вопросе было сложно понять, чего конкретно от него ожидал психиатр. — Спасибо? — Лука указал глазами на чашку с чаем. — Не за что, — улыбнулся доктор Шанц. — Но я не об этом. — Извините, что опоздал, я… — парень уткнулся взглядом в своё отражение в кружке, пытаясь подобрать нужные слова в оправдание своему поступку, но мужчина впервые за все их немногочисленные сеансы позволил себе перебить его. — Лука, я ожидаю от Вас не этого. — Разве? — кажется, это было слишком резко. Доктор Шанц внимательно посмотрел на своего пациента. — Я хочу узнать, успели ли Вы всё запланированное и как себя чувствуете после этого? Парень в недоумении уставился на психиатра. — Извините, но я не понимаю… — после небольшой паузы он продолжил. — Разве Вы не злитесь на меня за то, что я нарушил своё обещание? Мужчина отставил свою чашку в сторону и, сцепив на коленях руки в замок, произнёс то, что Лука никак не ожила услышать: — Мистер Лалльман, как Вы думаете, почему я отпустил Вас сегодня? Нет-нет, не отвечайте! Просто выслушайте моё заключение и постарайтесь понять. Вчера я увидел перед собой запутавшегося и искалеченного парня, который никак не мог найти своё место в этом непростом мире. Вы были закрыты для любого диалога, скрытны и напуганы. И, если первые две характеристики присущи абсолютно любому пациенту этого заведения, то последнее меня насторожило больше всего. Вы не должны были бояться меня, но я столкнулся именно со страхом. Не знаю, что произошло у Вас с мистером Донованом, но очень хочу разобраться во всей этой ситуации. Парень, кажется, перестал дышать и пребывал в глубочайшем шоке. — Также мне удалось составить Ваш психологический портрет. Исходя из него я могу с уверенностью заявить, что Вы достаточно упрямы и непреклонны в некоторых вопросах. А ситуация, сложившаяся между Вами и Вашим бывшим психиатром, входит в разряд вопросов первостепенной важности. И, могу дать на отсечение свою руку, пройдут десятки сеансов, прежде чем Вы будете готовы рассказать мне о каких-либо подробностях касательно Вас, мистера Донована и мсье Гримо. Но, к сожалению, у нас нет времени на это. Я хотел бы достучаться до Вас, а не томиться в ожидании, понимаете? Лука не понимал. — Вы ведь жаждете не мести, а возмездия, не так ли? Недоверие, неверие и непонимание одновременно отразились на совсем ещё юном лице. — То есть Вы не думаете, что окажись я на свободе, запросто найду и убью Донована? — казалось, парень выплюнул фамилию бывшего психиатра. — Нет, — прозвучало с уверенностью. — Вы этого не сделаете. — И почему же? — в вопросе не было сарказма или язвительности, скорее попытка действительно найти для себя ответ, который так давно был потерян где-то внутри. — По той же причине, по которой Вы сегодня посетили кладбище, а потом вернулись обратно. Вы могли отправиться сегодня же на поиски мистера Донована и, возможно, преуспели бы в них. Но Вы отказались от этого, предпочитая посетить могилы матери и лучшего друга. — Откуда Вы знаете, что я был на кладбище, а не в доме этого ублюдка? — шокировано спросил Лука. — Не думаете же Вы, что руководство лечебницы так просто отпустило бы Вас? Я был там, с Вами. — Следили за мной? — Лалльман хотел бы удивиться или же возмутиться, но где-то на подсознательном уровне он ждал чего-то подобного. — Всего лишь убедился, что Вы достигли ранее оговоренного места назначения. Затем я вернулся в лечебницу, ожидая Вашего возвращения. Но после того, как Вы отключили смартфон, мне всё же пришлось известить руководство и поставить в известность полицию. Однако, искать Вас по всему городу не было нужды — Вы сами вернулись в Шато-де-Гарш. Руки парня задрожали. Он опустил чашку с чаем, которую так крепко сжимал в своих ладонях, на соседний столик и произнёс: — Не понимаю, я не понимаю… Доктор Шанц наклонился немного вперед, пытаясь вернуть зрительный контакт с пациентом. — Лука, взгляните на меня, прошу Вас. Но Лалльман отрицательно помотал головой, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями. — Вы не понимаете. Внутри меня столько злобы. Мне порой так сильно хочется убить его. Разорвать на части, чтобы на одну мерзость в этом мире стало меньше. И я не знаю, как с этим бороться, не знаю! — выкрикнул он. — А мне кажется, знаете, — мягко, словно уговаривая, произнёс психиатр. — У меня ничего не осталось! — воскликнул Лука. Давно сдерживаемые слёзы градом покатились по бледным щекам. — Мама умерла, и я не смог ничем помочь ей! Отцу всё равно, жив я или мёртв! Скорее последнее порадовало бы его больше. Жорис предпочёл покончить жизнь самоубийством, чем терпеть ужасные издевательства, а Донован до сих пор на свободе! Так скажите, что не позволяет мне опуститься на самое дно? Почему я не могу, по-вашему, взять нож, перерезать ублюдку глотку, а потом вспороть вены и себе? Доктор Шанц молча выслушал весь поток гневных слов, приправленных неконтролируемыми эмоциями, и уверенно ответил: — Элиотт. Слёзы резко высохли, а тело задеревенело. — Что? — ошарашенно спросил Лука. — Как, думаете, Элиотт воспримет новость о том, что Вы стали убийцей? И тут Лалльман рассмеялся. Вне сомнений, это было шоковое состояние, и напряженные до предела нервы требовали разрядки. Подавляя истерический смех и утирая остатки слёз рукавами рубашки, парень печально произнёс: — Вы ошибаетесь, доктор Шанц. Ему всё равно! — Почему Вы так думаете? — Я даже не знаю, где он. — Так найдите его! Лука откинулся на спинку кресла и перевёл взгляд в окно. Он не заметил, как стемнело, и комната погрузилась в искусственный свет настольных ламп. — Зачем? Судя по всему, он не хочет быть найденным. — А я и не говорил сделать это ради него. Лалльман перевёл на психиатра серьёзный и полный вопросов взгляд. — Сделайте это ради себя, Лука. Закройте гештальт! Верните себе свою жизнь, — громко произнёс доктор Шанц. — Как я сделаю это в четырёх стенах? — обречённо спросил Лука. Мужчина принял удобное положение и улыбнулся своему пациенту, ожидая реакции на следующие слова: — А Вы больше не обязаны находиться в стенах лечебницы с завтрашнего дня. — ЧТО? — парня подбросило на месте от удивления. — Я дал положительное заключение о Вашей выписке. Лалльман не мог никак поверить в то, что услышал! Земля перевернулась? Сошла с орбиты? Он спал? Что происходило вообще? — Но… Как? — Благодарите себя. Это Вы сегодня с успехом прошли эксперимент. Я убедил руководство в том, что Вас необходимо выпустить за пределы лечебницы, так как на Вас это место оказывает более сильное воздействие, чем на остальных пациентов. Безусловно, никому не понравится находиться на лечении в психиатрической больнице, но Вам это не просто не нравится, это место убивает Вас изнутри. Подозреваю, что мистер Донован и мсье Гримо сыграли в этом не последнюю роль. Лука не знал, что и думать! — Конечно же, у моего руководства были большие сомнения по поводу Вашего освобождения, поэтому я предложил им эксперимент — отпустить Вас на время и проследить. Признаюсь честно, я очень переживал и надеялся на то, что Вы меня не подведёте, и Вы не подвели. Лука, Ваши жизненные принципы не позволили Вам сделать этого! И дело не только в Элиотте. Вы — не убийца! Парень, кажется, не мог поверить своему счастью. Он продолжал слушать всё то, что говорил ему доктор Шанц, на автопилоте. — С этого дня я буду давать Вам задания, которые Вы будете обязаны выполнять. То, что Вы покидаете стены лечебницы не означает, что мы перестанем видеться. Буду ждать Вас каждую среду и субботу здесь в десять утра. Спустя время, когда Лука вспоминал этот разговор, он так и не смог ответить на свой же вопрос — где он взял силы, чтобы вспомнить об этом и возразить доктору Шанцу: — Простите, но я хотел бы поступить в университет. Ещё не слишком поздно. Прошла всего первая неделя семестра. Отец обещал помочь с документами. Думаю, по средам я буду занят, — пытаясь вернуть себе контроль и самообладание, быстро произнёс он. — Отлично! Тогда жду Вас в следующую субботу. И Лука, первое задание — сконцентрируйтесь на чём угодно: университете, новых друзьях, планировании расписания, покупке одежды, поисках Элиотта, на чём угодно, кроме попыток убийства мистера Донована, это понятно? Парень неуверенно кивнул. — Я хочу, чтобы Вы произнесли это вслух как новую установку. Как если бы программировали себя на новую жизнь. Лалльман выпрямился, набрал побольше воздуха в лёгкие и сказал: — Я обещаю, что не буду думать об убийстве Донована. Доктор Шанц остался доволен тем, что предложение прозвучало с одинаковой интонацией на всех его участках. Кажется, его пациент кое-чему научился. Мужчина хлопнул в ладоши и обратился к Луке: — Ну что ж, думаю Вам пора собирать вещи!

Рекомендуется к прослушиванию: Thriving Ivory — I’m only human

Среда 11.02. Просыпаться было тяжело. Создавалось ощущение, словно голову изнутри залили каким-то тяжелым металлом, и поднять её с подушки не представлялось возможным. Элиотт разлепил глаза, и яркий свет тут же резанул по ним, заставляя закрыть обратно. Парень почувствовал движение рядом с собой. Кто-то обратился к нему, но Демори не смог разобрать слов. Звуки доносились как будто сквозь плотно набитую в уши вату, однако внезапный громкий хлопок закрывающейся двери ударил по барабанным перепонкам, возвращая слух. Элиотт прищурился, привыкая к ослепительному свету в комнате, а когда смог держать глаза широко открытыми, оглядел помещение. Это явно была больничная палата. Что с ним произошло, чёрт побери? Долго гадать недоумевающему парню не пришлось — в палату вошли Тео и, по всей видимости, его лечащий врач. — Мсье Демори, как Вы себя чувствуете? Парень сфокусировал взгляд на молодой и достаточно симпатичной женщине средних лет, пытаясь хоть что-то ответить, но вместо слов раздался лишь хрип. — Подождите, я дам Вам воды. Сильные руки обхватили его голову, приподнимая и поднося к губам стакан с живительным напитком. Элиотт и не подозревал, что можно быть настолько обезвоженным. Когда стакан опустел, ему помогли принять удобное положение на кровати, и Демори смог отвечать на вопросы.  — Думаю, я в порядке. Как я сюда попал?  — Ты не помнишь? — лицо Теодора было крайне взволнованным. Женщина поторопилась успокоить его друга: — Мсье Ришар, временная амнезия в его случае — это вполне нормально. Затем она обратилась к пациенту: — Мсье Демори, меня зовут Кристина Ксавье, я — Ваш лечащий врач. Вы чуть не попали под машину. Вас героически спас один молодой человек, имени которого мы до сих пор не знаем. Он вовремя оттолкнул Вас с проезжей части, однако при падении Вы сильно ушиблись головой и получили сотрясение мозга. Это серьезное повреждение, но на данный момент не критичное. Мы провели все необходимые обследования и выяснили, что Вашей жизни ничего не угрожает. Элиотт лишь слабо кивнул в ответ, давая врачу понять, что всё понял. — Вы помните, почему оказались на проезжей части? — поинтересовалась женщина. Демори попытался хотя бы что-то вспомнить, но нужные фрагменты памяти разлетались шумными стайками птиц в голове. — Нет. — А меня-то ты помнишь? — Тео всё же не удержался и задал волновавший его вопрос. Парень улыбнулся и ответил: — Тебя я бы не забыл, даже если бы дважды стукнулся головой об асфальт. — Идиот, — пробурчал друг в ответ. — Я, между прочим, жутко испугался! Какого чёрта ты вообще полез на проезжую часть? Жить надоело? Тео был просто в ярости. — Мсье Ришар, сбавьте обороты. Пациенту нужна тишина и покой, — осадила его мадам Ксавье. Парень всплеснул руками и гневно произнёс: — Я ухожу, Демори! А когда я вернусь, уж лучше тебе стоять на своих двух, иначе я сам тебя убью! — и покинул палату, громко хлопнув дверью. — Ваш друг очень переживал за Вас. Думаю, это проявление стресса, — улыбнулась женщина. — Да, Тео иногда бывает слишком… — Элиотт попытался подобрать нужное слово. — Заботливым? — подсказала врач. — Скорее, вспыльчивым, — улыбнулся он в ответ. — Мсье Демори, к концу недели мы собираемся отправить Вас домой. Прошу Вас провести это время в кровати: голове нужен отдых и покой. Я проведу еще несколько дополнительных анализов, прежде чем выписывать Вас из больницы. У Вас есть ко мне ещё какие-то вопросы? Элиотт задумался. Один уж точно никак не давал ему покоя. — А тот парень, что спас меня… Он в порядке? — Насколько я знаю, да. И, только услышав ответ на свой вопрос, он смог расслабиться. Об этом странном явлении парень пообещал себе подумать позже. — Вам об этом лучше поговорить с мсье Ришаром, ведь он очевидец происшествия. Кажется, Ваш друг знает больше меня об этом молодом человеке. Элиотт ничего не ответил ей. — Ну что ж, я оставлю Вас. Меня ждут другие пациенты. Выздоравливайте! — Спасибо, — кажется, эта неделя обещала быть бесконечной. Четверг 20.43. Демори хотелось лезть на стену в томительном ожидании появления Теодора. Друг предупредил, что задержится до восьми в университете — сегодня у них по расписанию было пять пар, которые Элиотт благополучно пропустил, отлёживаясь в больнице. И Тео должен был появиться в палате с минуты на минуту, а он просто не находит себе места. Парню было срочно, просто жизненно необходимо поговорить с другом. Кажется, Лука являлся тем, кто спас его! Когда мадам Ксавье покинула палату, Демори еще пару часов лежал, зависая в выцветший потолок и пытаясь восстановить хронологию событий. Вот он сбегает с пары под ничего не понимающие взгляды Тео и мадам Бонье, а потом безуспешно пытается удалить сообщение со смартфона. Когда эти воспоминания восстановились в памяти, Элиотт подорвался с больничной койки и попытался отыскать свой гаджет. На это не ушло много времени, так как он лежал рядом, на прикроватной тумбе. Парень дрожащими руками взял смартфон в руки и открыл вкладку с сообщениями, чтобы проверить, успел ли удалить одно из них. Но нет, оно было там. Он не успел нажать на кнопку «delete». Дьявол! Демори с обречённым стоном откинулся спиной на подушку и закрыл глаза. Исходя из разговора с мадам Ксавье и Тео, он оказался на проезжей части, и некто спас его. Но кто? Это ведь не обязательно был его знакомый? Любой прохожий мог совершить акт неоправданного героизма, ведь так? Ришар уж точно не был причастен к его спасению. Элиотт отчётливо помнил, как друг громко окликнул его. Тео был слишком далеко, чтобы помочь ему. В попытках вспомнить, чье же лицо он видел до своего падения, Демори утомился и уснул. А когда проснулся на следующее утро, эмоционально искупался в панике и чистейшем ужасе. Лука! Это его лицо он видел! Лалльман спас его! Но как? Это не могло быть реальным! Парень не мог находиться в то время в том месте! Или… мог? О, Господи, он следил за ним? Как Лука нашёл его? Мысли хаотичными вопросами блуждали по до конца не выздоровевшему мозгу, вызывая сильнейшие приступы головной боли. И лишь один человек мог прояснить всю картину. Расставить точки над и. Спасти Элиотта во второй раз или же похоронить заживо. И именно этот человек наконец-то появился в палате! — Тео, — воскликнул Демори, которому не терпелось завалить друга вопросами. — Привет, — Ришар улыбнулся во все тридцать два. Видимо, злость покинула друга так же быстро, как здравый смысл Элиотта минутами ранее. — Я тут принёс тебе фруктов, чтобы ты побыстрее… — начал парень, но закончить предложение ему не дал взволнованный и испуганный вид Демори. — Тебе нехорошо? Мне позвать доктора? Ты бледный как смерть! — Тео, скажи мне, меня спас Лука? Он замер, наконец озвучив долгожданный вопрос, и время застыло вместе с ним. Теодор не сразу понял суть вопроса, а когда понял, расхохотался: — Вообще кукушкой двинулся? Элиотт жаждал более серьёзной реакции на свой вопрос, просверливая дыры в парне напротив своими серыми глазами-лазерами, и тогда Тео перестал смеяться, хмыкнув:  — Здорово же тебя об асфальт приложило, дружище! Нет, это был не Лука. С чего ты вообще это взял? Демори впервые задумался о том, что падение, должно быть, было действительно сильным, раз его больной мозг подкинул картинку со спасающим его Лалльманом. Он уткнулся лбом в костяшки ладоней и произнёс: — Не знаю. Мне перед падением показалось… Это точно был не он? Тео, умоляю, скажи, что это всё плод моего больного воображения! Его лучший друг отложил пакет с фруктами на тумбу и присел на край кровати. — Уверяю тебя, это был не Лука. Тот парень почти с меня ростом! А ещё у него длинные волосы, собранные в пучок на затылке, — вспоминал Ришар.  — О, у парня была жуткая татуировка по всему локтю левой руки! Ты же знаешь, как я не люблю татуировки? Зачем люди уродуют себя этой гадостью? И Элиотт смог дышать. У Луки точно не могло быть татуировки. Это был не он. Слава Богам! Он посмотрел на друга и слабо улыбнулся, отвечая: — Я не знаю. Кому-то это нравится. Тео пожал плечами, доставая яблоко из пакета. — Жуй витамины, параноик. В понедельник ты должен быть в строю. Мадам Бонье задала огроменное эссе на тему «Основоположники графического дизайна начала двадцатого века». Один я не справлюсь, ты же знаешь. Демори оценил попытку друга отвлечь его от мрачных мыслей, но они не хотели никак покидать его голову. — Тео… — О нет, даже не начинай! Я по одной интонации твоего голоса уже могу определить, что ты скажешь следующим. Ну не мог быть Лука на территории нашего университета. НЕ МОГ! — Тем более я уже знаю, что это был один из первокурсников, — добавил Ришар после театральной паузы с хитрой улыбкой на губах. Брови Элиотта взлетели вверх от удивления. — Не смотри так на меня! Я случайно встретил его в коридоре сегодня утром. Вокруг парня крутилась стайка первокурсниц. Видел бы ты их! Ммм… Кому что, а Теодора волновали только женские ножки. Всем девушкам Сорбонны с модельными параметрами не следовало укорачивать длину своих юбок. — Я не стал отбивать у него девчонок, всё-таки твой спаситель заслужил хотя бы на день побыть центром внимания! — на эту реплику друга Демори закатил глаза. — А как же Аннабэль? — он не удержался от того, чтобы не поддеть друга. — Ну, знаешь! У каждого уважающего себя мужчины всегда должен быть запасной вариант! Это ты у нас как заезженная пластинка — Лука, Лука. А остальные не заморачиваются вот от слова совсем. Ришар быстро перевёл тему разговора, и Элиотт понял, что друг просто рисуется перед ним. Наверняка фотография Анны была припрятана в кармане его рубашки со стороны сердца. — Кстати, новенький очень даже ничего. Думаю, он в твоем вкусе. — Ты сам только что сказал, что вокруг него крутились одни девчонки, — подметил парень, доставая из пакета грушу и с удовольствием впиваясь зубами в её сочные бока. — Ты себя в зеркало видел? Даже я бы тебе дал, если бы ты очень сильно постарался, — Демори поперхнулся и зашёлся в кашле. — Подумаешь, девчонки! Это он ещё наш секс-символ универа не видел. — Вообще-то видел. И Тео, иди к чёрту, — шутливым тоном послал он друга. — Элиотт. — М? — Не пугай меня так больше, пожалуйста, — от серьезности в голосе Демори замер, переставая жевать. — И научись смотреть по сторонам, идиот! Понедельник 15.16. Элиотт нигде не мог найти Теодора. Тот как сквозь землю провалился. У них был короткий перерыв между лекциями, который парень планировал провести в кафетерии за чашечкой бодрящего напитка вместе со своим вечно пропадавшим в нужные моменты другом. Ну и ладно, не маленький, выпьет кофе в одиночестве, просматривая новости в социальных сетях, подумалось Демори. Но по дороге к кафетерию внезапно исчезнувший Ришар всё же нашелся. — Демори, стоять! — окрикнули его. Тео, огибая студентов, мчался к нему на всех парах. Вдоволь посмеявшись над тем, как мадам Бонье отчитала парня за бег по коридору и отсутствие мозгов, Элиотт остановился и стал терпеливо дожидаться друга.  — У неё явно недотрах! — пробурчал недовольно Ришар, когда всё-таки оказался рядом с Демори. — Главное, чтобы она об этом услышала не от тебя. Парень в испуге обернулся, чтобы убедиться, что мадам Бонье на достаточном от него расстоянии, и не ничего не услышала. — Кончай издеваться, — пихнув друга в плечо, возмутился Теодор. — У меня, между прочим, для тебя подарок. — О, дай угадаю! Ты написал эссе, пока я лежал в больнице? — Пока ты прохлаждался там, я прикупил всё для предстоящей вечеринки, отмазал тебя от проекта по истории искусств и даже поговорил пару минут с Аннабэль, — самодовольно перечислил свои маленькие подвиги Ришар. — И на том спасибо, — хмыкнул Элиотт. — Научись быть благодарным за то, что я просто существую и терплю твою персону рядом с собой. — Я буду тебе премного благодарен, если ты ускоришь шаг, и мы избежим большой очереди в кафетерии. — А мы туда и не идём. Демори остановился посреди коридора и недобрым прищуром посмотрел на друга. — Да что ты говоришь? — У нас есть дела поважнее! — Например? — Например, сказать твоему герою персональное спасибо. Глаза Элиотта округлились. — Ты следишь за ним? Знаешь, Аннабэль может не то подумать. — Будешь язвить, вообще не скажу, где он находится в данный момент. И, кстати, его пара уже закончилась, так что нам нужно поспешить, если хочешь застать его без сопровождения поклонниц. Парень улыбнулся солнечной улыбкой. Сегодня у него было замечательное настроение. Приятно просто вернуться в университет и почувствовать себя живым человеком! — Пошли уже. Откуда ты вообще узнал, где он? Университет же просто огромный?  — У нас с первокурсниками общие пары по истории искусств. На прошлой неделе была одна из таких, и я запомнил номер его группы. Кажется, он из будущих выдающихся архитекторов, судя по слухам. Всего неделю в университете, а уже успел отличиться. Мне бы такое рвение к учёбе! Я наблюдал за ним всю лекцию, но поговорить нам не удалось. Какой-то кретин прицепился к нему и помешал мне. Алекс, кажется. Тот ещё засранец! — Новенький, а уже проблемы? — Не думаю, что у него. Скорее у Алекса не все дома. Его папа работает в мэрии, а значит ему всё можно. Элиотт поразился способности друга знать всё и обо всех. — И ты это узнал… — От девчонок. Кларис мне с удовольствием рассказала о новеньком всё, что знала. — И почему я не удивлён? — Кстати, он гей, — произнёс игривым тоном Тео, ожидая бурной реакции от друга. — Ты неисправим! — Только представь! Ты, такой одинокий и потерянный, и он, героически спасший тебя… Назревает роман века. — Ещё одно слово, и… — О, мы пришли! Ришар подтолкнул Демори к дверям аудитории, из которой потоком хлынули первокурсники, заглядывая внутрь и отыскивая глазами нужного им парня. — Он там! — радостно воскликнул Теодор. — Разговаривает с преподом. Неужто тоже ботаник? Элиотт приподнял брови, безмолвно спрашивая, и что в этом плохого? — Ничего. Будете на пару химичить, — ухмыльнулся друг. Демори закатил глаза. Тео в своей разбушевавшейся фантазии уже уложил их друг с другом в постель. Пора было сказать спасибо своему герою и, возможно, пригласить его выпить с ними кофе. Хоть как-то же он должен был отблагодарить своего новоиспечённого ангела-хранителя. Дождавшись, когда первокурсники полностью освободят проход в аудиторию, Элиотт продвинулся на пару шагов вперёд, а потом столбом застыл на месте. Сердце пропустило удар, укатилось куда-то под ноги, а потом и вовсе упорхнуло, забирая с собой чувство реальности происходящего и способность дышать. Он не мог поверить своим глазам! Кажется, мадам Ксавье ошиблась, выписав его из больницы — Демори столкнулся с галлюцинацией лицом к лицу. Такой чёткой и ужасающей. Он не ошибся, когда при падении перед ним промелькнуло до боли знакомое лицо — в аудитории стоял и разговаривал с преподавателем не кто иной как Лука Лалльман собственной персоной.