Мир с запахом шалфея

На следующий день даочжан вёл себя как обычно. Сюэ Ян специально следил — изменится ли в нём что-то теперь, когда он знает, что за человек живёт рядом? Станет ли он осторожнее, отдалится ли? Не изменилось. Даочжан всё так же смеялся, дотрагивался до его рук и плеч, а если они разговаривали меньше обычного, то лишь потому, что Сюэ Ян не очень-то хотел болтать. Он и так слишком много наговорил прошлой ночью. Вечером, когда пришла пора ложиться спать, Сюэ Ян услышал, как даочжан остановился посреди комнаты, и молча отодвинулся к краю кровати. Почти сразу же рядом опустилось чужое тело, и Сюэ Ян повернулся к нему. Они лежали, не касаясь друг друга, и, кажется, даочжан собирался так и заснуть. Словно не было вчерашних поцелуев, а потом — объятий, которые они не разомкнули даже во сне. Всё-таки это изменилось, с горечью подумал Сюэ Ян. Ну и спал бы тогда на полу. Раз тебе противно ко мне прикасаться. Тёплые пальцы коснулись его ладони. — Чэнмэй, — шепнул даочжан. У Сюэ Яна как-то особенно сильно стукнуло сердце. — Что? — Если я… — он замолчал. Усмехаясь про себя, Сюэ Ян протянул руку и дотронулся до его лица. — О чём это хочет спросить даочжан, если так краснеет при этом? — протянул он. — Перестань. Сюэ Ян медленно обводил пальцами его горячие щёки, скулы, брови. Уже не изучая, просто наслаждаясь тем, как мягка кожа под его прикосновениями и как легко принимает их даочжан. Когда он опустился ниже, к губам, те разомкнулись и горячее дыхание обожгло ладонь Сюэ Яна. — Ты такой красивый, — прошептал он. — Жаль, я не могу тебя увидеть. Губы прижались к его ладони, затем к запястью. — Ты тоже красивый. Сюэ Ян хохотнул. — Ага, особенно если повязку снять. Красавчик, каких поискать. — Я снимал, — напомнил даочжан. — Верь мне. Сюэ Ян не знал, что ответить на это. Он потянулся вперёд, и даочжан, словно только этого и ждал, обнял его. Сюэ Ян ткнулся губами ему в подбородок, сориентировался, поцеловал в уголок губ, потом в самый краешек верхней губы — уже намеренно дразня. Даочжан долго не вытерпел — сам подался навстречу, ловя его губы своими. Было здорово лежать вот так на постели, обнимать даочжана и целоваться с ним. Сюэ Ян никогда так не делал, ни с кем. Весь его опыт в весенних удовольствиях был получен в тех же борделях, куда случалось попасть вместе с Цзинь Гуанъяо. Шлюхи, особенно те, что постарше, не раз звали его в свои комнаты, даже не прося денег, пытались научить любовным играм, но Сюэ Ян урывал плотские наслаждения так же, как всё в своей жизни — быстро, жадно, не заботясь о других. “Зверёныш”, — ласково назвала его одна шлюха, которой он искусал грудь. Ей понравилось, но в этом не было заслуги Сюэ Яна. Ему было на неё плевать. С даочжаном он бы целую вечность мог просто целоваться. Пробовать его губы на вкус, облизывать, проводить языком по зубам — хорошо быть заклинателем, все зубы целы. Правда, самому Сюэ Яну тут тоже было не на что жаловаться. Когда язык даочжана проник в его рот, Сюэ Ян слегка прикусил его клыком, и даочжан тихонько застонал. Его руки перебирали волосы Сюэ Яна, гладили плечи, но не опускались ниже. Сюэ Ян такой стеснительностью не страдал — он уже успел облапать и спину, и грудь, и талию даочжана, и теперь его ладонь уверенно спускалась к заднице. Внезапно даочжан разорвал поцелуй и длинно, со вкусом зевнул. Несмотря на разочарование от того, что их ласки прервались, Сюэ Ян не смог сдержать смех. — Не выспался, даочжан? Тот смущённо пробормотал: — Прости. Значит, и правда не спал прошлой ночью, наслушавшись рассказов Сюэ Яна. Что ж, сам виноват. Сюэ Ян толкнул его, заставляя лечь на спину, и обхватил всем, чем мог — руками, ногой, ещё и голову на плечо положил. — Спи. Его лба коснулись мягкие губы. — Спасибо. Теперь, когда даочжан узнал наконец, кто он такой, Сюэ Ян наконец сделал то, что давно пора было сделать. Взял свою палку, вышел во двор и впервые за несколько месяцев встал в боевую стойку. Палка была легче меча, про баланс и говорить не приходилось. Правая нога норовила подвернуться, приходилось переносить вес на левую. Всё было отвратительно, короче говоря, совсем не как раньше, когда он играючи фехтовал Цзянцзаем. Но это был первый шаг. Сюэ Ян и так слишком долго ждал. Сперва он отомстит Цзинь Гуанъяо. Потом найдёт Сун Ланя и Сяо Синчэня. Вот цель, к которой он должен идти. Если вслепую и хромая — пусть. Он дойдёт. Сюэ Ян упорный. Будет цель — будут и силы. Он услышал, как по двору прошёл даочжан. Остановился. Сюэ Ян не прерывал тренировку. Чего уж теперь — после всего, что он рассказал. — Ты собираешься сражаться палкой или мечом? — А ты как думаешь? — И где ты возьмёшь меч? — Найду. Украду. Куплю. Отберу у кого-нибудь, — каждое слово сопровождалось выпадом. Надо лучше разработать пальцы, двигаются хорошо, а вот хват слабый. — И всё ради мести? — Ради чего же ещё? — Ясно, — только и сказал даочжан. И ушёл. Сюэ Ян стиснул зубы и заработал палкой ещё яростнее. Если даочжан его не понимает, то и пускай. У него, конечно, другие цели в жизни, благородные. Спасти мир, защищать людей. У Сюэ Яна всё проще, ему о себе думать надо. Его-то никто не спасал и не защищал… раньше, но когда он отправится в Ланьлин, даочжан не пойдёт с ним. Останется в городе И вместе с А-Цин. А Сюэ Ян снова будет один. Так всегда было, ему не привыкать. Жил же раньше. Вот и теперь выживет. Без даочжана, без девчонки, всё равно от неё никакого прока. И еду себе найдёт, и крышу над головой. Он всегда выживал. Подумаешь, слепой. Справится. Он остановился, когда руки начали неметь от усталости, а тонкая нижняя рубаха пропиталось потом. Обтёрся влажной тканью, подхватил ведро, где вода плескалась на самом донышке, и отправился к источнику. Обычно за водой ходил даочжан. Дорога была каменистая, вся в выступающих корнях деревьев, Сюэ Ян даже с палкой ходил по ней осторожно. Тем лучше. Когда он уйдёт, никто перед ним дорогу ровнять не станет. Этим вечером они с даочжаном начали целоваться ещё во дворе, тихо-тихо, чтобы не услышала А-Цин. Даочжан сам потянул его в дом, на постель, уложил и вытянулся сверху, и всё целовал — в губы, щёки, лоб. Сюэ Ян провел ладонью вдоль его спины, от шеи до ягодиц, сжал — и даочжан замер. — Не хочешь? — спросил Сюэ Ян. Не то чтобы он собирался останавливаться. — Да… нет. Хочу. Просто… — Ты когда-нибудь был с мужчиной, даочжан? — Нет. — А с женщинами? Ты же вроде давно ушёл из своего монастыря, неужели не нашлось красотки, которая бы сбила тебя с праведного пути? — Пожалуйста, не смейся надо мной, — тихо попросил даочжан. — Я думал, что у меня ещё есть время. Найти спутницу на стезе совершенствования и вместе идти по жизни. А потом оказался здесь. Прости, мне просто негде было научиться. — Что ты, даочжан, я не смеюсь, — зашептал Сюэ Ян ему в губы. — Это хорошо, что тебе не с кем было учиться, правда-правда. Замечательно. Потому что представлять даочжана с какой-нибудь из шлюх, вроде тех, что когда-то затаскивали в постель его самого, не хотелось. Неправильно это было, только не для его блаженного даочжана. У него всё должно быть только с чувствами… … а представлять, что были к кому-то такие чувства, что дело дошло до постели, хотелось ещё меньше. — Я покажу, даочжан, всё покажу, — у Сюэ Яна начал дрожать голос, и всего его тоже мелко-мелко потряхивало. Мысль о том, что даочжана можно будет учить, направлять, показывать ему, что делать… ох, Сюэ Ян даже не представлял себе, что такое возможно. Он скулить был готов от одной только этой мысли. — Это очень просто, правда. Ты можешь делать со мной всё, что хочешь. В этом и есть весь смысл. Даочжан погладил его по щеке, скользнул пальцами на шею. — А если я захочу одного, а ты другого? — В том-то и дело, даочжан, чтобы хотеть одного и того же. — Сюэ Ян повторил его движение. — Вот я сейчас хочу тебя поцеловать. А ты этого хочешь? — Хочу. Сюэ Ян поцеловал его губы, обвёл языком, побуждая разомкнуться. Даочжан позволял ему всё. Это было хорошо. Чудесно. От мысли, что ещё даочжан позволит, у Сюэ Яна жарко тяжелело в паху. — Твоя очередь. — Я хочу… трогать тебя? — неуверенно произнёс даочжан. — Но ведь ты и так меня трогаешь, — возразил Сюэ Ян. — Разве не твоя рука у меня на плече? Это не считается. Он и без прикосновений знал, что даочжан полыхает сейчас, как маков цвет. Но играть с ним, дразнить — как же это было восхитительно. Словно разворачивать обёртку конфеты, да не какую-то грязную бумажку, а хорошую, дорогую, предвкушая сокрытую внутри сладость... — Под одеждой. — Надо же, какое совпадение, даочжан, — мурлыкнул Сюэ Ян. — Ведь и я хочу того же. Он приглашающе раскинул руки. Даочжан немного помедлил, затем дёрнул за его пояс, развязывая. Сюэ Ян подумал, не помочь ли ему, но даочжан и сам справлялся, и кто тут, в конце концов, был слепым? Осталось только приподниматься, выпутываясь из рукавов. Когда на нём остались штаны и нижняя рубаха, даочжан опять остановился. — Давай же, — подбодрил его Сюэ Ян. — Я тоже хочу, не забыл? Даочжан водил пальцами по его груди. Медленно, вверх и вниз, прослеживая очертания мышц. «Разглядывает», — понял Сюэ Ян, и тут же вспомнил о своих шрамах. Даочжан их уже видел, конечно, сам ведь промывал и бинтовал раны… но это было раньше, а сейчас ему, наверное, неприятно на них смотреть. Другие, старые, хотя бы не так выделялись. Руки даочжана опустились к поясу его штанов и снова остановились. Сюэ Ян нетерпеливо приподнял бёдра, и даочжан подчинился этому жесту. Теперь он гладил ноги, от бёдер до щиколоток и обратно, то усиливая нажим, то легко скользя, но почему-то именно эти лёгкие прикосновения заставляли Сюэ Яна вздрагивать и тянуться навстречу. — Красивый,— тихо сказал даочжан. Сюэ Ян прикусил губу и откинулся на постели, сжимая кулаки. Хотелось больше, сильнее. Хотелось, чтобы даочжан лёг на него, прижал всем собой, целиком его ощутить, кожа к коже. И в то же время — чтобы не останавливался, гладил так ещё, чтобы смотрел, не отрываясь. Если Сюэ Ян для него красивый. Глупо как. Его красивым только, наверное, блаженный даочжан и мог посчитать… Когда ладонь даочжана обхватила его член, Сюэ Ян застонал. — Хорошо? — Очень, — выдохнул он и толкнулся бёдрами. — Ну, даочжан… Может, самосовершенствоваться парой даочжану было и не с кем, но про себя он явно не забывал — Сюэ Яна ласкал вполне уверенно, гладил и сжимал точно так, как надо. Хорошо. Изумительно. В сотню раз лучше, чем когда-то женщины… а может, так казалось, потому что теперь Сюэ Яна окружала темнота и ощущения были острыми, как никогда прежде. Он прикусывал губы, выгибался, когда даочжан замедлял движения, а потом вдруг ласкал особенно сильно, и если бы ещё чуточку быстрее, он бы… он бы... А потом даочжан вдруг убрал руку, склонился к нему и сказал почти в самое ухо: — Твоя очередь. В первый миг Сюэ Ян не сообразил, о чём он, и уже потянулся было поймать его ладонь, вернуть обратно, ведь было так хорошо… А потом понял и едва не взвыл от досады и разочарования. Зачем он только это предложил! Подразнить даочжана хотел, вот же дурак. Теперь даочжан на нём отыгрывается. Что ж. Он вдохнул несколько раз, чтобы совладать с возбуждением. Пусть так. Чем дольше ожидание — тем слаще удовольствие. — Конечно, даочжан, — согласился он, поднимаясь. Тело протестовало — оно уже расслабилось под лаской и хотело продолжения. — Моя очередь. Я тоже хочу тебя трогать. Везде. Так же. — Мне раздеться? А даочжан тоже завёлся не на шутку — вон как дышит часто, и голос прерывается. Сюэ Ян облизнул губы. — Пояс развяжи. Через несколько мгновений даочжан положил его ладонь на свой развязанный пояс, и Сюэ Ян начал выпутывать его из одежды, слой за слоем. Хотелось сделать это медленно, вдумчиво, но терпения не хватило, и Сюэ Ян стащил всё так поспешно, что ткань затрещала. Толкнул даочжана в грудь, заваливая, вытянулся сверху, упёрся руками в кровать по обе стороны от его груди. Хотелось наброситься, подмять под себя, хватать, царапать, кусать. Чтобы даочжан стонал и кричал под ним, вырываясь, но бесполезно, а Сюэ Ян лишь зверел бы от его криков ещё больше... Он уткнулся носом в доверчиво подставленную шею, глубоко вдохнул запах трав и самого даочжана — знакомый, успокаивающий. Нельзя так. С его даочжаном — нельзя. Лизнул под ухом и сразу прижался губами. Шея у даочжана была нежная, длинная. Вот бы искусать её… а что толку, если потом не полюбуешься отметинами? Всё-таки стоит содрать с Цзинь Гуанъяо заживо кожу. Пусть и придётся повозиться. Сюэ Ян ещё раз поцеловал шею даочжана, провёл пальцем по ключице. Тонкая какая. И сам даочжан тонкий, как тростинка — Сюэ Ян гладил его тело, удивляясь, как с такой девичьей стройностью можно быть таким сильным. Мышцы, конечно, он тоже чувствовал — крепкие, ровные. Ни одного шрама. Заклинатели… Водил пальцами по груди, наслаждаясь ощущением гладкой горячей кожи. Даочжан не издавал ни звука, лишь часто дышал, сбиваясь, когда Сюэ Ян задевал соски. Случайно, конечно. В первый раз. Сюэ Ян ещё немного погладил его по середине груди, усыпляя бдительность, а потом наклонился и с силой лизнул. — Чэнмэй! — Что? — ухмыльнулся он. Под настойчивой лаской языка сосок затвердел горошиной, и Сюэ Ян слегка куснул его. Даочжан задохнулся. — Ты же хотел… — Трогать, да. Я разве говорил, что только руками? Теперь он изучал тело даочжана губами, и это оказалось куда интереснее. Губы были гораздо чувствительнее пальцев. Сюэ Ян целовал, прихватывал кожу зубами, проводил языком вдоль рёбер — громкие вздохи даочжана едва не сорвались в визг, из чего Сюэ Ян заключил, что тот боится щекотки, и однажды это непременно стоит проверить. Не сейчас. Сейчас он опускался ещё ниже, до аккуратного пупка и ведущей к паху дорожки волос. Когда он прикусил кожу у выступающей косточки, даочжан невольно втянул живот и задержал дыхание. Кожа была такая нежная, что трогать страшно — казалось, от любого прикосновения останутся ссадины. Вряд ли даочжан часто раздевался, позволяя солнцу обласкать своё тело, а значит, его кожа должна быть совсем светлой. Сюэ Ян решил, что так и будет представлять. Белая, словно фарфор, нежная и гладкая. Даочжану подходит. Самую чувствительную часть тела Сюэ Ян намеренно обошёл вниманием. Подышал на бедро, попробовал губами. Послушал, как даочжан поскуливает. Коснулся щекой, словно невзначай, и остановился. Бёдра даочжана недвусмысленно дёрнулись. Сюэ Ян усмехнулся и слегка повернул голову. И жарко выдохнул. — Чэнмэй… — Что? — невинно спросил он, придвигаясь ближе. Даочжан, конечно же, не ответил. Наверняка и сам не знал, что. — Если тебе что-то не нравится… — на этот выдох он провёл ртом вдоль ствола, почти касаясь, — только скажи. Я тотчас перестану. Даочжан издал какой-то звук — совершенно непонятный. Подавился? Сюэ Ян придавил его бёдра к постели и наконец-то провёл языком вдоль члена — медленно, влажно. — Чэнмэй! — Не пойму тебя, даочжан, — Сюэ Ян потёрся о его член щекой. — Ты говори, нравится или нет. Я ведь не вижу. Какой же даочжан был горячий. И пах так, что хотелось уткнуться в него лицом и облизывать всего — собой, немного мускусом, едва уловимо — травами. Сюэ Ян с трудом сдерживался, чтобы не начать тереться о его ногу — собственное возбуждение было таким, что пришлось ненадолго задержать дыхание, успокаиваясь. — Нравится, — с трудом выговорил даочжан. Голос был почти неузнаваем, как будто ему горло пережали. — Очень нравится. В награду Сюэ Ян снова прижался к нему губами, целуя и облизывая. Ему тоже нравилось. Удивительно — он никогда не хотел ласкать другого человека, доставлять удовольствие, особенно так, как, по словам других мужчин, только шлюхи делали, потому и бегали к ним от порядочных и скромных жён. Всегда только брал, только о себе заботился. А ласкать даочжана оказалось так здорово, с ума сойти можно было. Особенно когда тот начал стонать. Сюэ Ян никогда не играл на музыкальных инструментах, но в том, какие звуки извлекал он из даочжана движениями губ и языка, было нечто упоительное. — Чэнмэй… — пробилось сквозь дымку удовольствия. — Чэнмэй! Сюэ Ян неохотно оторвался, поднял голову, облизываясь — губы были мокрыми от слюны. Даочжан шумно втянул носом воздух и сглотнул. — Чэнмэй, я… Иди ко мне. И потянул за плечо. Сюэ Ян послушно приподнялся, лёг сверху, прижимаясь всем телом. Даочжан обхватил ладонью его затылок и поцеловал — сильно, сразу просовывая язык в рот, и Сюэ Ян вдруг понял, что он, должно быть, чувствует сейчас свой собственный вкус. Возбуждение от этой мысли обожгло кипятком. Он с силой притёрся бёдрами, перестав сдерживаться. Хорошо-то как. Не отрываясь от его рта, даочжан сунул руку между их телами и обхватил сразу его и себя. — М-м? — М! — согласился Сюэ Ян, толкаясь ему в ладонь. Даочжан отрывисто засмеялся и начал двигать рукой. И Сюэ Ян наконец забыл обо всём, отдаваясь собственному удовольствию, но это стало уже неважно, потому что оно было у них с даочжаном одно на двоих. Приходить в себя было лениво. Сюэ Ян лежал на даочжане, распластавшись, словно увядший лист, и слушал стук постепенно успокаивающегося сердца. Даочжан гладил его по спине. — Чэнмэй. — М? — Поднимись. — Нет. Даочжан засмеялся. — Надо вытереться, пока не засохло. Сюэ Ян нехотя приподнялся, выпуская его. Даочжан прошёл на кухню; плеснула вода. Когда он вернулся и провёл влажной тканью по животу Сюэ Яна, тот поморщился — вода была холодная. — Иди ко мне, даочжан. — Иду, — согласился тот. Лёг рядом и натянул на них обоих одеяло. Сюэ Ян обхватил его руками и ногами, уткнулся носом в шею. Так хорошо было. Спокойно. Мир, бывший когда-то чёрной пустотой, наполнялся жизнью. Теплом тела даочжана, разговорами, ласками, запахом шалфея, звуками их дома: скрипом половиц, щебетом птиц на крыше, шуршанием мышей под крыльцом. Болтовнёй А-Цин. Смехом даочжана. Мир становился уютным, приятным. В нём хотелось остаться. Сюэ Ян знал, что его жизнь в городе И не продлится долго, но сейчас этот мир окружал его, обнимал вместе с руками даочжана, и можно было позволить себе наслаждаться его теплом, не думая о том, каково будет всё это потерять. Тренировка этим утром шла удивительно хорошо. После пробуждения в объятиях даочжана, утренних поцелуев — Сюэ Яну почти удалось уговорить его на повторение вчерашнего, но тут на крыльце раздались шаги А-Цин и пришлось срочно одеваться, — энергия бурлила в нём так, что Сюэ Ян готов был сразиться с целым отрядом. Если бы у него был меч. Палка со свистом рассекала воздух, к виску сбежала первая капля пота — Сюэ Ян напомнил себе, что надо сделать повязку на лоб. Лоб, глаза… будет весь перевязанный ходить. Может, проще сразу такую, которая скроет лицо? Даочжан вышел из-за дома, поставил что-то на крыльцо и остановился, наблюдая. Сюэ Ян знал, что наблюдая. Он крутанулся на месте, отбиваясь сразу от двоих воображаемых противников, — может, чуть больше рисуясь, чем стоило бы. Но он знал, что дерётся красиво. Об этом ему не раз говорили раньше. — Сразись со мной, даочжан! — Не хочу, — ответил тот. Но Сюэ Ян не собирался так легко сдаваться. — Да ладно, я же не прошу достать меч. Возьми палку и напади на меня. — Я не хочу с тобой драться. — Так не всерьёз же. Ай, какой ты скучный, даочжан! — Сюэ Ян с досадой крутанулся на месте, рассекая палкой воздух. — Как же я научусь драться вслепую, если противника не будет? Даочжан молчал. Ну и ладно, если он такой принципиальный… хотя нет, не ладно, всё равно было обидно. Ничего же особенного не попросил, просто потренироваться вместе. Сюэ Ян уже привык, что даочжан не говорит с ним о ночных охотах, не достаёт при нём меч — где он его прятал, Сюэ Ян тоже не знал, а то бы непременно нашёл и ощупал, что за меч такой у даочжана, обычный или не очень. Но всего лишь потренироваться. На палках. Да что такого-то, в самом деле. Он едва успел расслышать тихий свист и отбил удар прежде, чем понял, что его атакуют, благодаря одной только реакции тела. Дерево сухо стукнуло о дерево, и Сюэ Ян торжествующе ухмыльнулся: — Ага, даочжан! Напал без предупреждения? — Враги тебя предупреждать не будут, — спокойно ответил даочжан, нападая снова. Сюэ Ян уклонился, отвёл удар, атаковал сам. Не осторожничая — от деревянных палок ещё никто не умирал. Но ему ни разу не удалось достать даочжана. Тот уходил от ударов, словно бесплотный дух, а его собственные выпады были быстры и точны. Сюэ Яну едва удавалось отбиваться, и при этом его не оставляло ощущение, что даочжан дерётся не в полную силу. Если бы он был зрячим, даочжан стал бы ему достойным противником. — Ты едва отбиваешься от палки, — снова заговорил даочжан. Голос был ровным, дыхание неслышным. Как будто он стоял на месте, а не сражался. — Что ты сделаешь против десятка мечей? Сюэ Ян сделал обманный выпад к плечу, а затем сразу ударил в живот. Но даочжан не повёлся. — Сделаю так, что десятка мечей не будет. — Как только Цзинь Гуанъяо узнает, что ты вернулся и охотишься за ним, он прикажет убить тебя. — Тогда я начну с Сун Ланя и Сяо Синчэня. Палка даочжана коснулась его руки, намечая удар. Если бы это был меч, Сюэ Ян уже обливался бы кровью. — Разве они причинили тебе много зла? За что ты хочешь так страшно мстить им? — Ты ничего не понимаешь, даочжан, — оскалился Сюэ Ян. Ещё один обманный приём, и снова даочжан ушёл из-под удара. — Думаешь, месть — это когда тебя ударили, а ты ударил в ответ? Нет! Тогда тебя ударят снова, будут бить, пока ты не сдохнешь. Мстить надо так, чтобы больше никто! — выпад, — никогда! — удар, — даже в мыслях не смел тебя тронуть! Чтобы боялись и обходили стороной — вот как надо! Даочжан уже не нападал — только отбивался, всё так же легко. Как будто Сюэ Ян был ребёнком, впервые взявшим в руки меч, а не матёрым бойцом. — Тогда ты станешь тем, кто бьёт первым. — Ну и пусть! Лучше я буду бить, чем меня. — Это неправильно, Чэнмэй. Несправедливо. — А что ты предлагаешь? — Сюэ Ян уже задыхался. Позорище, как же он ослаб! И нога болит, опираться стало тяжело, того и гляди упадёт. — Сидеть в похоронном доме, боясь, что меня найдут и убьют? Вместе с тобой и Слепышкой, кстати. — Ты можешь рассказать обо всём, что заставляли тебя делать Цзинь Гуаншань и Цзинь Гуанъяо. Если их приказы были преступны, другие кланы их осудят. — Осудят? — расхохотался Сюэ Ян. — Ты всё-таки дурак, даочжан. Они выкрутятся, а меня казнят. Кому поверят благородные заклинатели — главе Великого Ордена или отбросу вроде меня? — Ты не… — даочжан осёкся, отбивая выпад. Палка в руках Сюэ Яна задрожала от силы удара. — Тогда оставь их. Когда люди причиняют другим зло, рано или поздно оно обращается против них самих. Если у тебя будет шанс воздать им по заслугам, не подвергая себя опасности, воспользуйся им, а пока живи. Здесь. Со мной. Разве это так плохо, что тебе не терпится сбежать на смерть? — Предлагаешь мне сидеть на заднице и ждать, пока шлюхиного сына не убьёт кто-то другой?! А потом что? Пойти и нассать на его могилу? — Я даже подержу твою палку, — невозмутимо отозвался даочжан. Сюэ Ян на миг замер, не веря своим ушам, и тут же резкий удар выбил палку у него из рук, а даочжан легко коснулся его живота, затем сердца. — Это что — шутка была? Ты шутил, даочжан? — Прости, — покаялся даочжан. — Не смешно? — Нет, это… — Сюэ Ян всё-таки расхохотался. — Не шути так, даочжан, я тебя не узнаю. Это было нечестно! — Прости. — Даочжан шагнул к нему и обнял. Сюэ Ян облегчённо расслабился, опираясь на него — стоять было уже трудно. — Твои враги, конечно, будут сражаться благородно. — Я знаю, — пробормотал Сюэ Ян ему в плечо. — Я не такой уж дурак, даочжан, ну что ты. Я же не ухожу прямо сейчас. Я буду тренироваться. Всё хорошо разведаю. Я тоже не собираюсь умирать просто так. — Я не хочу терять тебя. Сюэ Ян знал, что это означает. Когда он уйдёт убивать, то не сможет больше вернуться назад. Неважно, сумеет он остаться в живых или нет — хладнокровному убийце не место рядом со светлым, блаженным даочжаном. Это цена мести, которую он заплатит прежде всего. Но отказаться от мести он не мог. И поэтому Сюэ Ян ничего не ответил, только обнял даочжана так же сильно, как тот обнимал его. Он ведь и правда не собирался уходить прямо сейчас.