Сильные не плачут

POV. Пик. — Да, со мной всё хорошо… -Нет ничего не беспокоит (ну да, конечно)… -Да, выйду на работу, как только… -Зачем? … -Нет увольняться я пока что не собираюсь, но и вы поймите (хоть раз)… -мне необходимо время, чтобы восстановиться после того что случилось (желательно год)… -Ну раз понимаете, тогда какие вопросы?.. -Подождите, просто прийти поговорить?.. -А по телефону почему не обсудить?..-Ах, не телефонный разговор!.. -Ну хорошо, когда?.. Сегодня?!.. Да нет, ничем не занят… -Ладно, когда подойти?.. — к двенадцати? -Хорошо, через (сколько там)… 4 часа буду у вас… -Да, спасибо… И вам всего хорошего (чтоб вам сдохнуть) … Ага, до свидания. -Кому звонишь? — Вару, прямо как мои кошмары, появляется когда его совсем не ждёшь. У меня аж телефон выпал из рук. А он, падла, стоит у двери, ухмыляется. — В дурдом звоню. Узнать, есть ли у них свободные места.- как же мне хочется сейчас там оказаться… — Аааа… Ну удачи! -он улыбается и ложится на кровать. Как же я ему, на самом деле, завидую. Такой беззаботный и независимый. Ничто ему не мешает быть тем кем он есть-мудаком. Да, пусть он и мудак, но зато свободный мудак. Свободный от своих же предрассудков. Он как эти птицы за окном. Наглый, своенравный, но никого из себя не строящий. — Кстати! Курилка рвёт и мечет, мол, «как так, не дослушать меня, такого замечательного». Никогда не видел его таким злым. Он был о тебе лучшего мнения… — Можно подумать, меня это хоть как-то волнует.- слишком много Куромаку о себе мнит. — Да я же не спорю. Всем похуй. Даже его рабу, Зонту. Только до «его величества» это никак не дойдёт. … Наконец-то… — Может он и не «умность» создателя символизирует, а чрезмерную гордыню, ты об этом не думал?  — Всё болтает и болтает. Видит же, что я не в настроении для общения. Мне бы поспать сейчас по хорошему, но опять улетать в кошмарные трипы перед важным разговором как-то не хочется… -…АЛЛО! Земля вызывает Пика, Пик, прием! -господи! Как он рядом со мной оказаться то успел?! Да ещё и стоит почти вплотную, буквально сантиметров 8 нас отделяет от очевидного последствия. Неловко как-то, если честно. Но я противиться не стал, сил не было. Да и кто знает, может мальчик побесить меня захотел, вот и старается, ожидая моей реакции. Но тут уж фиг ему с маслом. Мне и так предстоит непростой разговор, а тратить время на такие мелочи мне совсем не хочется. И вообще, после того что произошло со мной и той девочкой, любая бурная реакция на проделки Вару или другие подобные мелочи, мной стали восприниматься, как нечто стыдное и непростительное. Вот серьёзно, на моей памяти он никогда черту не переступал, шутил в пределах разумного: краску, там, перевернёт, карикатуры свои развесит… Вообщем, это мелочи, которые, скорее, выводят тебя из себя, чем создают реальную угрозу. Но тут уж он последний виноват сам. Вот, как будто до него не доходит, что любая бурная реакция на эти «садистские» выходки, только побуждает Вару смеяться над ним ещё больше. Ни будь Зонт такой плаксой, последнему, в конечном итоге, просто бы надоело. Хотя остальные тоже хороши. Вместо того, чтобы просто не обращать своё «драгоценное» внимание на шутника, они просто дают ему то, чего тот так жаждит добиться. А ведь он же садист. Ему доставляет удовольствие наблюдать как другие страдают. И его надо либо любить таким, либо ненавидеть всей душой. Естественно братья выбирают второе, ибо так проще. Я же выбираю золотую середину… Произвольное движение головой вперед со стороны товарища выбивают меня из уже такого привычного потока мыслей. Не знаю, сам он двинулся, или не осознавал, того что творил, но факт остаёся фактом, ещё бы чуть- чуть и… — Не делай так! -резко толкнул его в грудную клетку. Он не упал, нет, но отпрянул прилично. -Зануда… — тихо буркнул тот, что было в общем-то ожидаемо, потому что ждать от него извинений, всё равно что надеяться в ближайшем будущем на бесплатное проведение сложных операций для тех, кто сейчас не имеет возможности заплатить нужную сумму, да хотя бы в долг… -Так, а что на завтраке произошло? — Вару отвлёк меня от размышлений. О нет, вспомнил, называется. Ну вот что ему ответить?! Что стало плохо?! Нет, не поверит. Вспылил на Куромаку?! Пятый раз уже не прокатит. Может всё-таки рассказать правду? ДА ЧТО ЗА БРЕД МНЕ ЛЕЗЕТ В ГОЛОВУ?! Стоп… А почему я вообще должен перед ним отчитываться?! — Захотел и ушёл! Тебе какое дело? «Тебе какое дело»-фраза на все случаи жизни. Мне кажется, она уже стала клишированной. Её всегда можно сказать когда нет достойного ответа, но, если честно, я уже устал её слышать и говорить. Эх, знали бы вы с какой радостью я бы сейчас отбросил все эти тупые предрассудки и излил бы всю свою душу этому человеку, даже без надежды что он поймёт, а не рассмеётся мне прямо в лицо… Но я не могу. Лидер не должен показывать слабость ни перед кем, даже самым близким. Сильные не плачут… Видимо Вару эта фраза тоже достала, он закатив глаза, выдаёт: — Ну, не хочешь, можешь сейчас не говорить. Потом расскажешь. — ага, конечно. Разбежались. Может, тебе ещё сейчас прям всё рассказать, вместо психолога. Нет уж, со своими проблемами я как-нибудь сам разберусь. Через четыре часа мне нужно быть уже в больнице. Дорога туда у меня займёт полтора. В любом случае, куча безразличных, но молчаливых людей мне сейчас будет гораздо приятней пусть одного, но всё же Вару. Когда я нахожусь на улице в окружении чужих, но абсолютно незаинтересованных в тебе людей, мне становится чуть спокойнее чем обычно, хоть и не на много. Мне не так страшно словить приступ прямо перед чужими глазами. Конечно неприятно быть на виду у всех при таком расположении дел, но через минут пять прохожий о тебе забывает, так как у него наверняка своих проблем хватает, а при всём желании на тебя вообще не обратят внимание, что конечно плохо в большинстве случаев, но лично в моём лучше всего. К тому же при чужих людях, которые обо мне ничего не знают, мне гораздо спокойнее, чем одному наедине со своим больным разумом. А парадокс, в том что я сам по себе замкнутый, люблю быть один, ненавижу выходить на улицу и быть в окружении людей. И мне приходится мирится с этим, идти наперекор себе и своим желаниям, дабы совсем не сойти с ума. От этого мне становится только хуже. Топтать себя, свою личность, а на всеобщее обозрение выставлять ничего не чувствующую, безэмоциональную маску-что может быть хуже?! А я знаю что. Осознание того, что наносишь близким нестерпимую боль своим апатичным и отстраненным поведением. Когда понимаешь, что родные уже подозревают неладное, творящееся с тобой, и держишься из последних сил чтобы не расколоться прямо у них на глазах. А ведь этого всего можно было бы избежать, будь я чуть внимательнее. Если бы я вовремя заметил проблему пациента и сразу приступил бы к ее устранении, сейчас бы не мучился. Всему виной моя врачебная халатность. Кажется, я начинаю потихоньку вспоминать что произошло в тот злополучный день и что послужило началом моих кошмаров. Наконец, после долгого бессмысленного блуждания по мало известным мне закоулочкам, я в больнице. В больнице скорой помощи. Переступаю порог, и чувствую, как мозг пытается одновременно всё вспомнить и выстроить в хронологическом порядке. Не замечая, ни коллег, ни посетителей, никого на своём пути, подхожу к приёмному отделению. Голова гудит, от нахлынувших воспоминаний… кровь… ребенок… хроническая сердечная недостаточность… машина… приступ… «ИЗ-ЗА ЭТОЙ ДРЯНИ ДОЛЖЕН МУЧИТСЯ НИ В ЧЁМ НЕВИННЫЙ РЕБЁНОК!!!» срочная реанимация… эвтаназия… смерть. Вот и всё… Я наконец всё вспомнил… Где-то месяц назад к нам поступила девочка 15 лет после ДТП. Вместе со своей младшей сестрой она переходила дорогу на пешеходном переходе. Из-за угла выехал автомобиль на недопустимо высокой скорости. Старшая успела только оттолкнуть младшую в сторону, подставив под удар себя вместо нее. Машина скрылась с места происшествия так быстро, что никто не успел зафиксировать марку и номер. Свидетели сразу же вызвали скорую. Девочка потеряла сознание при падении на асфальт. Основной удар пришёлся на тазовые кости. Незамедлительно после госпитализации ей восполнили кровопотерю и обеспечили фиксацию повреждения. Младшей девочке от увиденного потребовалась срочная реанимация. Позже, подоспели родители сестёр. Оказалось, что у младшей хроническая сердечная недостаточность с раннего детства. Требовалась срочная операция. Подходящего донора в базе не было. В это время пришла в себя старшая сестра. После того, как ей провели противошоковую терапию, мне доверили рассказать ей, что случилось. Мы остались с ней в реанимации одни. Я успокоил её, сказав что она будет жить, хотя реабилитация предстоит долгая. -А кто вам сказал… что я хочу жить? -она едва дышала. -Я понимаю твои эмоции. Будет операция, доктор сделает всё возможное.-работая в больнице, я стал чересчур чувствительным к проблемам других людей. Не могу не проникаться их проблемами, хотя знаю, что это не правильно, не профессионально… -Вы не поняли… я на самом деле рада… что так случилось… я должна завершить одно дело… и всё… я могу умереть… поймите… мне не зачем жить… я вас умоляю… отключите меня.- ребёнок просит меня о смерти… -эвтаназия в нашей стране запрещена законом. ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ ЧТО ГОВОРИШЬ! У тебя есть все шансы выздороветь и жить нормальной жизнью без ограничений.-у неё действительно был такой шанс. Я тогда решил, что это просто отчаяние и способ сбежать от проблемы. Господи… как же я ошибался… — прошу… сделайте это… ради добра… — её глаза… такие усталые от жизни, но полные решительности. Это глаза определённо не ребёнка… они никогда не выйдут у меня из памяти. Никогда. Нас прервал голос врача. Дальше была только бумажная волокита. Освободился я только через несколько часов. Мне практически сразу сообщили, что девочка покончила с собой путем отключения себя от аппарата жизнеобеспечения. Мне трудно вспомнить что я тогда переживал. А ВО ВСЁМ ВИНОВАТ Я! Потому что, не отнёсся к её словам как следовало бы, не предупредил врача… родителей… никого… Сердце старшей сестры пересадили младшей, так как не было другого подходящего, а операция требовалась срочно. Новость о смерти дочери поразило её родителей. Случай о суициде в срочном порядке замяли, так как это угрожало репутации больницы, не могу винить их за это. В первый раз на моей памяти ребёнок сделал что-то, на что осмелиться не каждый взрослый. До этого я считал всех подростков эгоистичными, зацикленных только на себе и своих никчемных проблемах, животными, способных разве что ныть, о том как им плохо на этом свете живётся. А она хотела спасти сестру. Это дорогого стоит. Окончательно меня добила предсмертная записка, случайно найденная мной под койкой в реанимации. Я не удержался от соблазна прочесть её. Клянусь это был первый и последний раз когда я плакал в принципе. Казалось, боль разорвёт меня изнутри, а земля вот вот уйдёт из-под ног. Записку я отдал родителям, а сам попросил отпуск на неделю, дабы оправится от пережитого шока. "Приветствую вас, кем бы вы ни были. В любом случае, если вы это читаете, то наверняка знаете, что меня уже нет в живых. Возможно, кому-то мой поступок покажется эгоистичным и неправильным. Что ж, вы имеете полное право так думать, я это заслужила. Я всегда была для родителей лишь обузой. Моё рождение-ошибка, над которой у них не было власти. Мама и папа, простите, если это возможно. Я прошу вас только об одном-отдать моё сердце Машеньке, она заслуживает жизни больше чем я. Поверьте, о моей смерти родители будут горевать не долго, если этим я спасу сестру. Я хочу, чтобы она жила счастливо, в кругу любящей её семьи, пусть даже без меня. Обо мне она вскоре забудет. Если она вдруг спросит обо мне, скажите, что я улетела на небо, к ангелам, для того чтобы оттуда всегда за ней наблюдать и защищать её. И, пожалуйста, не говорите Маше, что моё сердце отныне будет биться в ней и что именно из-за этого мне пришлось навсегда уйти. Ведь тогда она будет жить всю жизнь с бременем, если вообще сможет это пережить…»</center>