Сильные не плачут

Следующие два дня прошли словно в тумане. К утру температура у Вару поднялась, остановилась на отметке 38. 7. и не снижалась до самой ночи. Приступы тошноты стали частыми и при всём при этом от тазика под кроватью он наотрез отказался. Пик болезни выпал на следующую ночь. Самую тяжелую ночь в моей жизни. Даже в больнице, на ночных дежурствах, я не уставал настолько сильно. Как физически, так и эмоционально. Естественно, ухаживать за больными в тяжелом состоянии мне как-то не доводилось. По крайней мере, до этого момента. Вару было жаль. Правда. До безумия жаль. Намучился он в тот момент даже больше чем я. Из-за температуры он страшно потел, несколько раз пришлось менять белье. Регулярно подрывался в туалет, при том что передвигался он с большим трудом. Говорить тоже почти не мог. Разумеется, весь день я не отходил от него практически ни на шаг, лишь изредка, когда больной закрывался в уборной, подходил к монитору, пытался разобрать хоть что-то в кувыркающихся и подпрыгивающих пиксельных знаках, закрывал его и снова шел выполнять свой братский долг. Естественно, к дэдлайну в тот день я так и не успел, поэтому ближе к полуночи, когда Вару таки, удалось напоить всеми необходимыми лекарствами, в том числе довольно сильным жаропонижающим и уложить спать, мне по телефону, в режиме ультра-звука высказали всю правду о моей личности и трудоспособности, вернее о ее отсутствии. Упомянули также, что мне, низкому и недостойному, пошли на встречу, а я так всех подвел: начальника, коллег. Да что коллег? Всю больницу! В другой ситуации я бы молчать не стал, но я и так за день был достаточно вымотан, а голова разрывалась. Поэтому я просто молча согласился со всем, пообещал что такого впредь не произойдет и отбросил телефон как можно дальше. В голове запульсировало, боль в животе заставила согнуться пополам над унитазом. Страшно осознавать, но я действительно не помню тот малюсенький промежуток, после того как меня вырвало. Разум в тот момент затуманился, им овладела ненависть. Ко всем. Особенно к себе. Очнулся внезапно, обстановка была устрашающей: на полу валялись тюбики, флакончики, зубные щетки, полотенца. По зеркалу пошла трещина. Тогда ярость потихоньку угасла, уступая место дикому страху. Когда я успел всё это сделать?! Я так и не понял. *** Подрываюсь за ноутбуком, в все той же трефовой комнате. Спина противно заныла, стоило мне поменять ее положение. Какой день я уже нормально не высыпаюсь? Кажется уже второй. Хотя, кого я обманываю? С начала отпуска, я ни разу не чувствовал что отдыхаю во сне. Так, подремлю пару часиков без сновидений и дальше функционирую, вернее пытаюсь. Все попытки заснуть часов на 8 в итоге приводили к кошмарам, как и сейчас. Я уже не помню что там было, но меня до сих пор трясет и мороз сильнее сковывает тело. Сердцебиение и не думает останавливаться. К горлу подкатывает тупое чувство безысходности. Теперь так будет всегда. С этим уже ничего не поделаешь. Как бы то ни было, работу я закончил и отправил, остается ждать следующей партии. За окном, кажется, уже вечер. Получается, я спал весь день? Замечательно! Не хватало еще окончательно запутаться во времени! Страх потихоньку отходит и я невольно прислушиваюсь к окружающей обстановке. Вроде тихо. За окном шумит ветер, снизу доносятся человеческие разговоры. Стоп! Откуда?! Рановато еще для легендарного возвращения. Вообще, в моей ситуации логичнее бы не ходить и не проверять, но от этого лучше бы не стало. Как можно спокойно игнорировать вещи, которые так или иначе предоставляют для тебя угрозу? При чём ты даже не знаешь какую и действительно ли эта угроза существует. На ватных ногах дохожу до лестницы. Голоса становятся громче… — О, здрасте. Посмотрите, кто вылез наконец. Вару щёлкает пультом, убавляя звук, выкрученный на полную. Обычный, без малейших признаков на паранормальщину, сидит на старом диване, на половину укрытый своим спальным одеялом, смотрит телевизор. Да, он оказывается у нас есть. Старенький, квадратный, показывающий два с половиной канала. Им почти никто не пользуется. Он, кажется ровесник дома. По крайней мере, стоял здесь еще до нашего заселения. Как он работает вообще? — Не хочешь присоединиться? — ехидно указывает на место рядом с собой. Мда. Такое себе предложение. И чертовски странное. Смотреть бабский сериал. Пацанам. Довольно взрослым. Хотя, если выбирать смерть для мозга, я предпочту быструю. Да и холодать снова начинает. -Короче, — авторитетно заявляет Пятый, когда я подсаживаюсь рядом. — эта бабень, истеричка несусветная, любит вот этого задохлика, ещё с детства. Но он ее динамит и женится на другой, жуткой стервозине. И теперь та мстит этой, а он определиться между ними не может… -Это… ты придумал? — я не сразу понимаю, о чем речь. Голова и так раскалывается, а тут еще такой поток «бесценной» информации. -Нет, брат. Это крутят по современному тв. На федеральных каналах. Ежедневно и круглосуточно. — усмехается как-то грустновато. Мы молчим минут двадцать. Сюжет, если это можно так назвать, набирает весьма неожиданные обороты. Однако, масонов, желающих захватить мир и параллельно колонизировать млечный путь, пока нет. Странно. Еще более странно, то что мой «товарищ» пристально пялится в монитор, наблюдая за процессом. Изредка посмеивается, вставляет какие-то едкие комментарии, но продолжает смотреть. Я слабо представляю, что подобный сюжет его хоть как-то увлекает. Не его амплуа. Ну да, выбора у него особо нет. Тут либо Культура, либо это. Но, черт возьми, у него же есть планшет! С интернетом! Слабым, правда, и все же. Мог бы что нибудь поинтереснее найти! Но нет! Надо мучить людей! Садист хренов. -Вот заметь, — неожиданно, после долгого молчания, Вару первым подает голос. — они там вроде все нищие. Но на каких тачках гоняют! С ума сойти! «Москвич» и «лада» — еще допустим… Но «BMW»?! В деревне?! На кой?! — Ну какое «BMW»? — нехотя отвечаю — Это «ниссан» или «таёта». Причем жизнью убитая. — Ага, как ты прям. — вот же сволочь. Никогда не упустит возможности поддеть. — И всё-таки, откуда? Я этого понять не могу. — Кредит взяли. — мрачно предположил я. — Стандартная практика. Каждый уважающий себя гражданин РФ должен взять машину в кредит. Или квартиру. Или свадьбу. — Какие, однако, познания в российской жизни. Да не похоже, что в кредит. Машина хорошая, не БУшная. Такую водить — одно удовольствие. — Пятый на мгновение останавливается и как-то печально вздыхает. — и скорость, наверняка, приличная. Сотня км в час, где-то. — С чего ты взял? Это же не гоночный трак тебе. Это обычная, для города. — В хороших машинах, чтоб ты знал, максимальная скорость — 305 км. Особенно в «BMW». — Надо же. И откуда такая информация? — действительно, откуда? Меня, например, «авто-монстры» интересуют в такой же степени, как и готовка с шитьём. Остальных, вроде, тоже. — Понимаете ли, сударь, — тон моего собеседника стал наигранно серьезным. — в отличии от вас, непросветленных, я знаю намного больше, чем кажется. Потому что вижу, интересуюсь, ищу и запоминаю. Советую иногда так делать. Может быть, додумаетесь до такой гениальности, как спереть халявную воду у боженьки. — он важно поправил очки и злорадно ухмыльнулся. Ну да, набирать воду в церковном источнике действительно его идея, но это же не повод выпендриваться так, будто ты жизнь кому-то спас, мыслитель чертов. Хотя, если так подумать. Первое время у нас были большие проблемы с водопроводом. Вода из крана шла ржавая, такую ни то что пить, даже умыться нельзя было. И если с последним можно было хоть как то смириться, или принять душ из шланга на улице, на крайняк, то пить требовалось всем, а питьевая вода из супермаркета кончалась быстро и стоила дорого. Как-то раз, в ходе очередной ссоры, Пятый, прихватив, зачем-то, пару пластиковых двухлитровок, скрылся в неизвестном направлении. А через два часа вернулся. С полными бутылками. Мы офигели. Речки или озера поблизости не было. Города и соседей (по крайней мере тех, которые могли одолжить столько воды) тоже. Вару долго не хотел признаваться. Пожимал плечами, хихикал, но вскоре все же выдал свою тайну. Недалеко располагалась церковь, подле нее — небольшой источник. Ничего особенного, просто труба из которой течет вода. Чистая, а главное — питьевая. Люди туда приходили, набирали себе, потому что «святой источник», все дела. Так мы и таскали воду у «Господа». Месяца два, пока не уладили проблему с водопроводом. Так-то конечно, вандализм можно было и не прекращать, может и сэкономили бы. Но Феликс вступился, что мол, нечестно так. Да и стремно было. Мало ли. Вдруг арестовали бы еще? — Опять вырубаешься? — произносится где-то совсем рядом. Неприлично рядом. — Ты бы хоть для приличия вздремнул. Часов пятнадцать. Выглядишь так, будто всю ночь бухал. — Иди ты знаешь куда? — Да уж, представляю. — усмехается, тянется за чашкой на кофейном столике. Рука его часто трясется, он посильнее укутывается в одеяло. — Ты… как вообще? — болезнь продолжается уже третий (или четвертый?) день. Прошлой ночью был самый тяжёлый период, который он перенес, в целом, благополучно. Вроде бы должен уже идти на поправку. Я это всё знаю. Но хочу убедиться. — Мне, в целом, хреновастенько. — усмехается. — Получше, чем ночью, но лишний раз подниматься не хочу. — кивает на чашку. — А то еще развалюсь, не дай бог. Как вы без меня будете-то? Вот засранец. Хотя, он в своем духе, это радует. Значит, почти здоров. Да и чашка чая ни ему, ни мне сейчас не повредит. В процессе вспоминаю что не мешало бы и комнату наверху проветрить. В последнее время мы как-то про это забывали, а для здоровья это, вроде как, важно. Отдаю ему чашку, а сам направляюсь к лестнице. — Тебе там мёдом намазано что-ли? Опять депортируешься? — звучит вроде не зло, с иронией. Но обида в голосе есть, он ее даже скрыть не пытается. — Тебе то что? Щас приду, погоди. — поднимаюсь прежде чем Вару успевает ответить. Так и есть. В комнате дышать нечем. Пыльно и темно, хоть глаз выколи. Я подхожу к окну, распахиваю шторы, запускаю свежий воздух. Всё помещение сразу озаряется тусклым лунным светом. Вечерняя свежесть приятно бьет в лицо. Я блаженно вдыхаю. Идиллия, нечего сказать. Порой, так мало нужно для душевного покоя. Оглядываю комнату. Прибраться бы не мешало. Может быть, когда-нибудь. Тут мой взгляд цепляется за ярко-зеленый уголок глянцевого журнала, выглядывающего из-под свисающей на пол простыни Вару. Он вечно запихивает свои вещи под кровать, мол, убрался. И сейчас там царит полнейший хаос из старых журналов, фантиков, брошенной одежды и прочего мусора. В общем, подкроватный мир служил для него и шкафом, и мусоркой и персональной свалкой собственного барахла. Три в одном. Тем не менее, мне всегда было любопытно, какие журналы он читает. Почему вообще собирает их? Недолго думая, я подхожу и тяну за зеленый гладкий уголок. Первый сразу же тащит за собой все остальные. Целую стопку. Штук пятнадцать, не меньше. Все разной степени сохранности. Одни держатся на честном слове, рваные, выцветшие. Другие выглядят получше. Есть совсем новые, пахнущие типографией. Конечно, валяются здесь и другие журнальчики: с шутками, розыгрышами. Газетные вырезки с анекдотами. Но все они теряются в бесчисленном количестве мусора и других безделушек. А этим выделен целый пятачок, кое как расчищенный от прочего барахла, и накрыты они домашней шерстяной жакеткой. Какое-то слишком бережное (по крайней мере для него) обращение, к обычным журналам. И у всех них одно название. «Автомир». На обложках машины, в основном брендовые, рядом различные подстрекательные надписи, вроде «Легендарное возвращение дорожного монстра», «Танки на дорогах!», «Трижды самый-самый», и прочие в таком же духе. Открываю первый попавшийся. Из него тут же выпадает одна сотенная купюра, одна пятидесятирублевая и несколько монет. На бумажном развороте, жирным красным маркером выделена фотография с внушительным размером внедорожником, с такой же внушительной ценой снизу. С шестью нулями, после которых предательски расположился еще и значок доллара. Цифру перед ними рассматривать не решаюсь. Становится страшно. Не от мысли, что на желаемое он не скопит, даже если будет откладывать всю жизнь, совсем нет. От того что даже у него остаются силы о чем-то мечтать, к чему-то стремиться, а у меня нет. У меня уже нет сил просто встать с кровати. Я на автомате ем, сплю, работаю, выполняю домашние дела. Живу на автомате. Просто существую. А тут такое. Да, это довольно глупо надеется на подобное, и всё же. Хотя, Вару далеко не дурак, он всё понимает. И всё равно продолжает откладывать со своей мизерной зарплаты. Господи, как же мало я о нем знаю, оказывается! Я даже не в курсе, где он сейчас зарабатывает. Место работы он меняет, должно быть, каждые две недели, если не чаще. По его словам, он успел подработать грузчиком, уборщиком, даже в подпольном казино (это он, конечно, сочиняет). И тем не менее, когда объявляется еженедельный сбор средств в «семейный бюджет» пара сотен у него всегда найдется. Мне порой кажется, он и не работает вовсе. Но при этом, деньги у него откуда-то появляются. Откуда — до сих пор загадка. Я чувствую как земля уходит из-под ног, снова становится невыносимо жарко и душно. Все чем я занимаюсь — простое никчемное существование. Бесполезное функционирование, не более. В ушах противно звенит, в голову ударяет тупая пульсирующая боль. Как будто за стенкой, доносится детский плач, постепенно перерастающий в дикий, отчаянный крик. Он всё ближе… И ближе… — Ну где ты там?! Бабайка сожрала, что ли? Давай быстрее! Тут таки-и-ие страсти. Баба от левого мужика залетела… Или не залетела? Или не от мужика? Непонятно… короче, живее, давай! Самое интересное пропустишь!