Птенчик

«Ветер, прости за мои обещания.

я просто не верил в тебя никогда.

я просто не чувствовал твое дыхание

и не ощущал я мороз на щеках.»

ветер опять повернёт домой – фрэнк?

      Береженного Бог бережет, вот и Аллен держала ухо востро все то время, пока устраивала свой затворнический образ жизни. Правда, в ее случае Всевышнего над головой не наблюдалось, и полагалась она на саму себя в большинстве случаев.       Как и обещала себе девушка – только пространство после военных освободилось, она тут же рванула искать себе убежище, чтобы успокоиться, привести все мысли в порядок и отдохнуть от окружающей суеты. Это трудно сделать, когда на улице сутки напролет происходит резня и целый Армагеддон, но Аня не Аня без своего умения абстрагироваться от безумия, каким бы страшным оно ни было. Первые дня три пролетели незаметно а виду того, что она…спала.       Это трудно назвать сном. Скорее, хаотичный набор из разных картинок и звуков. Длилось это недолго, следом наступила оглушающая и приятная тишина, в которой тонуть и погружаться с головой – одно блаженство. Именно в этом состоянии она и задавала себе многочисленные вопросы о насущном и о бытие. Действительно ли это что-то похожее на смерть? Она ведь так ощущается? Лёгкость в теле, никаких забот. Здесь тепло, ничто не беспокоит твой разум, не нужно решать и делать выбор, чтобы выжить. И не нужно думать о всяких мудаках вроде Алекса Мерсера.       А когда проснулась, поняла, что снова ввергла себя в Ад. И следом накатило огромное сожаление, камнем придавившее то, что именуется душой. На мгновение даже дышать стало трудно. Последующие дни обратились прахом в попытках снова ввергнуть себя в это странное состояние. Аня и не сразу заметила, что провалялась так около трёх дней в полной отключке. Это хороший способ абстрагироваться от всего, что происходит, но его так трудно вызвать, что хотелось взвыть и вырвать себе к чертям волосы. Девушка от нечего делать даже билась головой об стену, но успеха эта попытка не возымела – только стену попортила.       – «Я занимаюсь каким-то бредом…Боже…» – она потерла переносицу, зажмурившись до грома в ушах, и сделала звук на телевизоре тише. Да, слушать крики на улице сутки напролет не самое лучшее, что может скрасить одиночество. Куда приятнее, когда на фоне слышатся голоса живых и здравомыслящих граждан, а не…вот это все. Создаётся какая-то видимость того, что мир не слетел с тормозов окончательно – есть, за что можно цепляться в этой жизни.       Именно в этот период Аллен поняла, что хрень, происходящая с ее организмом – это настоящее проклятие. Вирус подарил ей бессмертие, он же вернул ее из небытия, дал какие-то полезные плюшки, коими обычный среднестатистический человек не может обладать по факту своего существования, но все это было так тяжело принять, что невольно начала болеть голова от постоянного анализа ситуации. Она не просила этого. Она точно не хотела, чтобы это происходило с ней сейчас. Казалось бы – живи да радуйся! Столько перспектив и возможностей перед тобой! Но такие дальновидные планы обрывались на корню множеством факторов. Дозор, Гентек, Мерсер. Она как птица в золотой клетке с подрезанными крыльями. Хорошая подпевала, товарищ, подопытная мышь.       Вот все ее перспективы.       И от этого становилось больно. Обидно. В комнате долгое время висела тишина, в глазах и носу щипало, в горле ком, а в груди зияющая дыра от полного неприятия своей «новой» жизни. Ей было противно от самой себя. Смотреть в зеркало было тошно, когда приходило осознание, что она не человек. Она что-то между, какая-то блаженная тварь, которую рассматривают только как объект и инструмент, а не как живое существо со своими мыслями, чувствами и мировоззрением. От этого тошнило. От этого болело.       Ей понадобилась целая куча сил, чтобы собраться и успокоиться. Чем дольше копаешься в себе, изолировавшись от мира, тем быстрее сходишь с ума от этого навязчивого одиночества и самого себя. И уже через некоторое время Аня появилась на пороге квартиры, где находилась Дана. Прошло, казалось бы, совсем немного времени, пока она отсутствовала, а все здесь казалось таким…новым? Непонятным. Незнакомым. Осмотрев синими глазами когда-то знакомое помещение, она двинулась дальше и застала Дану спящую на диване. На столе властвовал хаос и беспорядок – куча бумаг, сводок, пустых кружек и одинокий работающий ноутбук. Сама хозяйка сего ужаса лежала, свернувшись калачиком, даже не удосужившись укрыться пледом.       Аллен тяжело вздохнула и осторожно, стараясь не разбудить подругу, накрыла ее скомканным в ногах одеялом, слегка поправила подушку и двинулась на кухню. Она не хотела разговаривать сейчас о причинах ее бунта, посему обрадовалась такой возможности провести время в тишине. Собраться с мыслями перед предстоящим разговором (а он точно неизбежен) было куда полезнее сейчас, чтобы дать четкие ответы на все «где, как и почему». А зная, какая Дана почемучка, этим действительно следовало заняться. Аллен под тихое сопение подруги осторожно разгребала на столе завалы, складывала все нужные бумаги в стопочку, а ненужные выкидывала в стоящее рядом мусорное ведро (их было нетрудно отличить, то были настоящие изодранные и скомканные куски).       Думать о том, где сейчас шляется Алекс и чем занимается не хотелось от слова совсем. Может быть, он ее искал. Может быть, нет. Она как собака – выпустят, погуляет, впустят. Как блудная дочь или кто ещё там регулярно возвращается на законное место. А ещё она до ужаса не хотела думать о том, какие чувства она сейчас испытывает. Неоднозначные? Да, это точно. Как обычно говорят: «из огня, да в полымя».       «Милые бранятся – только тешатся,» – раздался в голове знакомый голос, да так неожиданно, что девушка дрогнула. Постояв с секунду, чтобы понять, что вообще только что произошло, она расслабилась и выдохнула, недовольно нахмурившись. Комментировать слова Руру не хотелось – это значит подкидывать дров в огонь, тем более тема щекотливая и довольно болезненная для самой девушки. Она понимает, что на каждый ее довод всегда найдется это пресловутое «но», коими ее демоненок обладала в огромных запасах. Целая ходячая библиотека, состоящая из одних советов «как надо правильно». От этих поучений уже выворачивало наизнанку, в печенках сидело. – «Ну и чего надулась, как мышь на крупу? Я тебе уже говорила, что от разговоров уходить нельзя»       – «С тобой разговаривать все равно что играть в русскую рулетку,» – Аня сложила многострадальную кипу бумаг в сторону и удалилась обратно на кухню, чтобы сделать себе кофе, попутно молясь, чтобы годовые запасы Даны не исчерпали себя за прошедшую неделю.       «Это довольно оскорбительно, знаешь?»       – «Мне ли не насрать? Вы целая свора идиотов, которые только и делают, что капают мне на мозги. Хочешь, чтобы я с катушек слетела? Давай, до талого! У меня помимо личного фронта есть ещё и другие заботы!»       «К примеру? Ты вроде спасением мира не занимаешься…»       – «Зато занимаюсь спасением одной проблемной задницы, у которой что ни день, то праздник,» – темноволосая фыркнула и щёлкнула чайником, открывая новую банку с растворимым кофе.       «Ага, так занимаешься, что мозг щас выкипит, не перенапрягись»       – «Просто, блять, оставь меня в покое,» – и тишина. Спасибо хоть на этом, здесь ее действительно услышали и исполнили желание. Возвращаться к этой теме мало того, что смысла не было, вообще не хотелось от слова совсем. Девушка не дура и понимала, что мужчине до нее дела никакого нет. Свалит ли с Манхеттена или же подохнет в какой-нибудь подворотне – это все мотив одной песни. Алекс и беспокойство это что-то из разряда «небо и земля», не употребляемые в одном предложении. Скорее Вселенная схлопнется, чем он начнет переживать за ее благополучие. Это горькая реальность, которую нужно принять. И каким бы надрессированным и верным компаньоном ни была Аллен исход один – она где-то на фоне его перспектив и мыслей.       Если и думать о чем-то подобном (все Аня никак не успокоится), то направлять мысли нужно в другое русло. К примеру, как вытаскивать Дану из такой патовой ситуации. Как бы вояки и дядьки в галстуках ни старались, вирус неумолимо пожирал этот треклятый всеми известными небожителями город. Есть огромная вероятность, что все дойдет до безумия из разряда: «Коли не бывает так, чтобы и овцы были целы, и волки сыты, значит ни волков, ни овец в моем огороде не будет». Скинут какую-нибудь ядерную боеголовку и дело с концом. Тем, что сидят наверху, нет абсолютно никакого дела до того, что насчёт этого думает простой народ. Мертвые не разговаривают и уж тем более не возмущаются, в конце концов.       Поэтому Аня и сидит сейчас за столом, игнорируя остывший кофе и искусанный до крови палец. Как-то не до таких мелочей. Бедный фикус на подоконнике страдал от ее прожигающего взгляда битый час, настенные часы безмятежно отбивали стабильный ход времени, облака невесомо плыли в красноватом небе. И все, казалось бы, сейчас на своих местах, помимо тараканов в ее многострадальной голове. Она ведь даже понятия не имеет, куда можно забрать девушку. Ладно, хрен со способами покинуть город, а вот куда? Подальше бы, желательно на другой край мира. Это столько мороки и столько нюансов, что голова невольно шла кругом. Что-то снова спать хотелось.       – Боже, где ты была? – Аллен подпрыгнула, чуть ли не отправив стол в свободный полет. Брюнетка резво обернулась на стоящую в проёме Дану, у которой лицо вытягивались в удивлении медленно и постепенно. Видимо, от осознания того, что Аня здесь, Аня пьет кофе, и Аня чуть не уничтожила несчастное растение своим пронзительным взглядом.       – …Я, конечно, не Боже, но спасибо. Ходила на блядки наводить порядки…– девушка криво улыбнулась. Изобразить радость после недолгой разлуки вышло крайне паршиво, однако вся неловкость от сложившейся ситуации резко испарилась, когда сама Дана кинулась на нее с объятиями. Аллен опешила уже в который раз.       – Дуреха, мы же переживали за тебя, – подруга отстранилась и осмотрела Аллен на наличие видимых повреждений, чтобы убедиться, что та не нашла себе неприятностей на свою пятую точку – та приключения не любит, а натурально обожает. – Что произошло? Алекс ничего мне не сказал и не объяснил, когда…       – Все нормально, Дан…– Аня выдохнула и прикрыла глаза. И как она могла забыть о таком понимающем человеке, как Дана? Обозлиться на весь мир – это проще простого, а увидеть в нем хорошее – нужно постараться. – Мы просто немного повздорили. Не буду увиливать и скажу, что причиной стала Карен, вернее мое недоверие. Алекс не захотел меня слушать и я психанула. Признаю, я истеричка и полная идиотка, вину на себя возлагаю, а мои подозрения были беспочвенны.       Дана слушала ее молча, не перебивая, смотря прямо в глаза. У всех в их роду такой взгляд пронзительный, интересно? Что брат, что сестра – одного поля ягоды в этом аспекте. Когда же Аня закончила раскладывать всю ситуацию по полочками, у Даны, по всей видимости, сложилась целостная картина в голове, чтобы она могла оценить ее со своей колокольни. Мерсер задумчиво потерла подбородок, опустив на долю секунды свой взгляд вниз, видимо, сомневаясь в своих умозаключениях, а затем начала:       – Если честно, мне ситуация тоже кажется странной…поначалу я думала, что это действительно, как вариант для него, и Карен поможет выяснить, что вообще произошло тогда, а ещё помимо этого они вместе найдут способ остановить распространение вируса, – Аня горько усмехнулась. Один учёный это, конечно, хорошо, но когда их двое – начинается своеобразное безумие и вакханалия. – Но сейчас, кажется, они действительно что-то затеяли насчёт него. Он не появлялся около трёх дней, и от него никаких вестей, – девушка озадаченно развела руками. – И сводки молчат. Будто его и не существует вовсе. Я продолжаю свою работу, но не уверена, что сейчас вообще происходит. Кажется, что все внимание на себя перетянула Элизабет, однако…       – Однако?       – У меня стойкое ощущение, что они решили убрать Алекса тихо и без шума. И Карен здесь играет не последнюю роль…       – Ох, блять…– тут до Аллен дошло. – Я идиотка. Его же, блять, нельзя одного оставлять…– она подорвалась с места, получив одобрительный кивок от Даны. Изобрели как-то люди колесо, и с тех пор все бесповоротно катится в глубокую пизду.       – Только себя береги!       – Конечно.

***

      Найти его не составило труда. Это было проще пареной репы. Куда труднее было осознать, что вообще происходит. Уже издалека она видела его в компании какого-то военного, и между ними происходила отнюдь не дружеская беседа. А затем случилось то, что случилось. Аллен впервые видела, чтобы Алекс был таким слабым и беспомощным, как ему было больно и как он рухнул на пыльную крышу, потеряв сознание.       Независимый и сильный образ всегда непоколебимого мужчины рушился у нее прямо на глазах.       – «МУДАК.» – Аллен зарычала, сорвавшись с места и за несколько секунд подлетая к нему со спины. Неизвестный кое-как успел уклониться от смертельного удара, но не увернулся от здорового пинка ногой под дых, когда она резко сгруппировалась после несостоявшейся попытки убить человека. Гнев расползался по телу, словно яд; бурлил в крови едкой кислотой, разъедая ее нутро.       Опомнилась она только тогда, когда позади нее раздался полный боли и агонии хрип Алекса. Аня поджала губы, сверля взглядом военного, а тот оценивал ее в ответ. Это молчаливая беседа на продлилась долго, поскольку девушка, не сводя с него взгляд, медленно вернулась к Алексу. Драться оппонент, видимо, не собирался – мужчина попросту исчерпал все силы во время потасовки с Мерсером, а потому прибег к удару со спины, воспользовавшись слабостью Алекса. Прям как крыса. Ей даже не верилось, что им дадут спокойно уйти, но тут же все ее надежды послали нахуй в очередной раз, когда военный вызвал подкрепление.       – А ты его верная собачка, верно?       – Собачка? Больно громко сказано. Близкий человек, друг, семья, знаешь. Хотя вряд ли тебе такие понятия знакомы.       – А такие твари вроде вас разве могут иметь что-то подобное? Ничего личного, я просто делаю свою работу.       – Ты сукин сын и конченная мразь, знаешь. Запихни свою работу и амбиции себе поглубже в задницу, – рыкнула Аня, подхватив мужчину под плечо и позволив ему навалиться на себя. Он дернулся и напрягся всем телом, но сквозь дымку пронизывающей боли что-то понимал – его пришли спасать. Знакомый девичий голос пробивался через ворох образов, воспоминаний и звуков. Аллен жалобно осмотрела профиль Алекса и сорвалась с места. Нужно сваливать отсюда как можно скорее, оставив все разборки на потом. Есть дела поважнее.

***

      Она молилась всем, кого знала, чтобы Алекс не отбросил копыта прямо у нее на руках. А ещё чтобы их не нагнали, пока она тащила на себе мужчину в безопасное место. Положение дел хуже не придумаешь – разгребай не хочу. От такого ее даже пробило на горький смешок. Слабая и никчемная развитая, которая ничего из себя толком не представляет, кое-как тащит на себе раненного ментора. Если бы их нагнали военные, то эти двое точно отправились бы на тот свет. Либо их забрали бы на опыты.       От представления, что они могут с ней сделать, по коже невольно пробежал холодок ужаса. Аня как никогда сейчас проклинала свое богатое воображение. Вскоре с Божьей помощью они-таки добрались до безопасного места. В таких условиях тащиться к Дане было подобно самоубийству. Обычная заброшенная квартира, потрёпанная в виду обстоятельств. Алекс тяжёлый – она кое-как дотащила его до дивана и почти рухнула вместе с ним. Ей с трудом удавалось машины-то поднимать, куда там до высококлассных развитых!       Брюнетка тяжело вздохнула, плюхнувшись на пол. Разумеется, она старалась сделать все аккуратно, но ему всё равно было больно. В груди сердце щемило от осознания, что она никак не может повлиять на ситуацию. Девушка осторожно осмотрела вину его агонии – небольшая опухоль на правом плече противно пульсировала и переливалась в цвете. От такого представления голова шла кругом, невольно затошнило, поэтому она быстро отстранилась и уселась обратно.       Аллен не спускала с него взгляд ни на секунду, сидела побитым щенком рядом и пыталась хоть что-то придумать.       – …Аня?..– темноволосая подпрыгнула, когда услышала собственное имя. Алекс был в сознании, щурил глаза и пытался разглядеть в размытых пятнах образ напарницы, но новый приступ заставил мужчину пронзительно зашипеть и вскинуть голову к потолку.       – Я здесь…– Аллен осторожно взяла его руку в свою, чтобы регенерировать свежие раны, а ещё попытаться разобраться с этой дрянью, которую ему вкололи. Успеха эта попытка особо не возымела, но ему, кажется, стало легче. Чем больше она делилась биомассой, тем паршивее становилось. Но видя, что его выражение лица становится спокойным, а тело расслабляется, девушка начинала радоваться. Хоть где-то она полезная, в конце концов. Веки ненароком начинали слипаться, но она упорно продолжала. Да даже если сдохнет, если не остановится, все равно. Алекс тот, кто действительно сможет изменить положение дел. И тот, кто точно сможет победить эту чёртову эпидемию. – Идиот. Я же говорила тебе, а ты не слушал…       –…Прости…– Аня мотнула головой, стискивая зубы. Да к чему ей сейчас его «прости»? Он сполна хапнул за совершенную ошибку. И вот он снова в отключке. Замечательно. Закончив обширный фронт работы, девушка аккуратно приподнялась и осмотрела Алекса ещё раз. Он ровно дышал, больше не вздрагивал и восстанавливал силы, будто просто заболел обычным гриппом.       И как она смогла полюбить этого идиота? Блять, у нее точно были проблемы с мужчинами в прошлой жизни. Пресловутые daddy issues, не иначе. Ещё раз устало вздохнув, она осторожно коснулась губами его лба и тут же от бессилия рухнула на пол, проваливаясь в темноту. Денёк тот ещё.