Свет и Тьма

*** Альбус Дамблдор сидел в своём кабинете. До учебного года оставалось меньше недели, а заполнить бумаги по Долорес Амбридж, которую министерство так некстати навязало ему, нужно было ещё в трёх экземплярах, и это не считая всех остальных бумаг, которые необходимы были к первому сентября. Сидя здесь и вспоминая суд, на котором присутствовала эта жаба, — заместитель министра — Альбус прокручивал в голове все её колкие замечания в адрес как Дамблдора лично, так и школы в целом. Он был слишком стар для совмещения обязанностей директора и руководителя Ордена Феникса, планирования борьбы с Томом и войны с Министерством, а теперь на его голову свалилась ещё и его рьяная фанатка с идеями по улучшению системы образования. Дамблдор снял очки и облокотился на спинку кресла. Том вернулся раньше, чем он был готов. Две жертвы не казались слишком высокой платой за почти четырнадцать лет спокойствия, Но идея общего блага, ради которого создавался этот почти провалившийся план, уже не казалась такой радужной. Скольким ещё придётся умереть на этой войне? Альбус не знал, но старался не думать об этом, потому что с каждым разом совесть и вина всё ближе толкали его к мысли сдаться. За эти годы директор привязался к Гарри Поттеру, к Мальчику-Который-Выжил, мальчику, которого Альбус был готов убить в младенчестве «ради общего блага», но судьба распорядилась иначе. Возможно, план с пророчеством не был таким уж идеальным? Он всё чаще думал об этом. Тогда он был уверен, что из-за своего безумия Волан-де-Морт непременно захочет убить парня, способного свергнуть его с трона, и так и не понял, отчего же Том его защищал. Альбус продумал всё. Волан-де-Морт должен был решить, что это стихийный выброс младенца убил его родителей, что мальчик настолько силён, что у Тома не должно было остаться выбора. В момент, когда он бросил бы Аваду в мальчика, он был бы наиболее уязвим, душа была бы практически оторвана от тела. Все руны были готовы. Но вместо этого он обозначил его как равного и стал защищать. Том Марволо Реддл пожертвовал своей жизнью ради младенца! Позже, что Альбус не пытался — парень был для него неуязвим. Убийственные заклятия отскакивали, а физические попытки убить обжигали. Пришлось на ходу придумывать новую легенду. Легенду про младенца, пережившего Аваду. И как только в это поверили… Хотя на фоне смерти Лорда Волан-де-Морта общественность была готова поверить во что угодно, даже в подобную глупость. И вот теперь он привязался к Мальчику-Которого-Пытался-Убить. Сейчас он лишь надеялся, что Том его не узнал в ту ночь, как и не понял причин и не разгадал план. И что он не сможет всё это внушить Поттеру и остальным. Через открытый балкон влетел чёрный сыч. Протянув письмо, он, не дожидаясь печенья, исчез. Вздохнув оттого, что отвлечься не вышло, Альбус вернул очки на нос и прочел: «Дорогой мой враг! Слышала, у вас некоторые проблемы с профессорами. Готова принять в дар место преподавателя защиты от тёмных искусств. Чтобы ты долго не думал на тему аргумента для Министерства, вот тебе идея: напомни им, что произошло с МАКУСА в сорок третьем, и тонко намекни, что всё из-за того, что они пытались мне что-то запретить. С ненавистью и неуважением, А.Г». Стиль письма, «дорогой мой враг», инициалы — все указывало на человека, признанного мертвым в сорок седьмом году восстановившимся МАКУСА. Конгресс изучал ритуал сорок пятого года, когда Альбус гнался за ней, сканировал остаточную магию, но не смог найти ничего похожего во всём мире, как и тело Аделаиды. Она как будто исчезла. Испарилась. Два года её искали, но ни одно поисковое зелье, ни одно заклинание не срабатывало. В конечном счёте её попросту признали пожертвовавший собственной жизнью ради мужа. Но Дамблдор никогда в это не верил, точнее не в то, что она могла пожертвовать собой именно ради Геллерта. Ради чего и кого угодно, но не ради него. Пятьдесят лет он пытался отыскать хоть одну зацепку, где бы она могла быть, просто чтобы спросить одну единственную вещь: «Как?» Она была окружена мракоборцами и его людьми, уходить было некуда, трансгрессировать она бы не смогла. Ни один ритуал не смог бы её перенести в другую точку мира под антитрансгрессионным щитом. Перейти во времени незамеченной у неё бы тоже не вышло: за её логовом отлично следили уже очень давно. Маховики, теоретически, способны работать на больший срок, нежели стандартные шесть часов, но последствия непредсказуемы. Тогда как ей удалось сбежать? Что за ритуал способен обойти запрет на трансгрессию — а это был именно такой ритуал, он был в этом почти уверен. Даже порталы не смогли бы ее куда-либо перенести: она бы уперлась в купол барьера, придуманного лично им. За надёжность он ручался. Дамблдор не мог её упустить. Он даже самолично обыскал каждый угол этой квартиры, но никаких потайных ходов не нашёл. Что ж, теперь она сама придёт к нему. Альбус быстро настрочил письмо в Министерство, а затем принялся за письмо Аделаиде: «Здравствуй, дорогая! Я с радостью назначу тебя преподавателем защиты от тёмных искусств, учебные планы прошлых лет пришлю другим письмом, но, боюсь Министерство мне наслово не поверит. Могу я попросить тебя чуть припоздниться? Долорес Амбридж, когда тебя не будет достаточно долго, захочет взять слово. Дай ей высказаться, хотя бы отчасти, и только после заходи. Потом всё объясню. Впрочем, ты и сама поймёшь, когда услышишь её речи. С любовью и уважением, А. Дамблдор. P.S. жду от тебя эффектного появления для тех же целей». Он аккуратно запечатал письмо, поставив штамп Хогвартса, и подписал: «Адела Алисе Грин-де-Вальд». Настроение немного поднялось. Одной его проблемой стало меньше, хотя понемногу в голову приходили вопросы о целях — истинных целях — Аделаиды, но Альбус откинул их, решив, что бороться с одной ведьмой будет проще, чем с Министерством. Даже с той, которую страшатся все Министерства мира. До сих пор, на протяжении всех пятидесяти лет. Конечно, если это она. Это ещё нужно было проверить. Обязательно проверить. Надо только придумать, как. *** Министр сидел на очередном собрании. Главы отделов отчитывались о проделанной за квартал работе. Борясь со сном, Фадж пытался слушать — или хотя бы делать вид. Он с тоской разглядывал свои ногти и думал о смысле жизни. Старший заместитель — Долорес Амбридж — последний месяц — и прямо сейчас, сидя в своём кабинете (счастливая, Фадж ей с каждым новым выступающим всё больше завидовал) — была занята подготовкой безопасного материала для преподавания защиты от тёмных искусств в Хогвартсе. Когда Фадж сказал ей о своих планах на школу, женщина засияла и стала продумывать поэтапно реформирование образования, «чтобы облегчить бедным студентам, запуганным этими врунами, — Поттером и Дамблдором — жизнь», — так она сказала. Даже принялась за написание новых книг по ЗоТИ, еженедельно приносила на подпись по несколько новых глав. Основное внимание женщина уделила пятому курсу — тому, на котором учился Поттер. Корнелиус подписывал, зачастую даже не читая — ему было всё равно, как эта женщина будет реализовывать его план относительно школы. Фаджу необходим был результат. Глава отдела по учёту маглорождённых сел, на его место встал глава отдела расследований со своим отчетом. Это собрание было призвано наладить работу между отделами, но, и так считали все, оно лишь занимало столь драгоценное время, и Фадж уже подумывал его упразднить. — Возмутительно! Просто возмутительно! — ворвалась на собрание Амбридж с письмом в руках. Докладчик, не закончив предложение, уставился на заместителя; главы других отделов, разбуженные громким возгласом, потирали глаза. Долорес фурией подлетела к столу министра, который ещё не до конца осознал произошедшее, и бросила конверт тому перед носом. — Да как он смеет издеваться над нами?! Этот мерзкий, жалкий слизень угрожает нам! И кем! Погибшим человеком! Возмутительно! Фадж третий раз пробегал глазами по письму, но не улавливал сути из-за звонких возмущений его подчиненной. — Долор… мисс Амбридж, — заикнувшись, обратился он официально. — Позвольте прочесть в тишине. «Министру магии, бла-бла-бла, — Фадж пропустил официальную часть обращения. — С радостью сообщаю, что Министерство может больше не беспокоиться о проблеме с отсутствием преподавателя защиты от тёмных искусств. Достаточно одарённая ведьма из числа моих знакомых великодушно согласилась занять этот пост. И, когда я говорю «одарённая», я имею в виду тот факт что она в одиночку уничтожила МАКУСА в сорок третьем году, когда они запретили ей экспериментировать с черномагическими ритуалами. Шуму тогда было… Ну да не в этом дело, я пришлю все документы по Алисе Грин-де-Вальд к вечеру завтрашнего дня. С уважением, А. Дамблдор». — Невозможно, — воскликнул министр и заново перечитал письмо. Но в последнем ничего не изменилось. — Она мертва уже лет пятьдесят. Он совсем из ума выжил? — продолжал свое негодование Фадж, но уже более тихо, с ужасом глядя на письмо. — Собрание окончено. Долорес, в мой кабинет. Прямо сейчас. Люди как будто специально повыходили из своих кабинетов и шастали теперь по всему Министерству, раздражая непосредственно министра. И даром, что обеденное время. Фадж был в ярости. Когда они, наконец, оказались в кабинете, наедине, он с угрозой прошипел: — Что бы ни задумал этот старый интриган, мы его расколем. Эта женщина, Алиса Грин-де-Вальд, давно мертва. Если он пытается напугать нас мертвецами!.. — он осёкся, но через секунду продолжил: — Поедешь в Хогвартс. Лично. Он не глупец, он кого-то приведёт. Изучи всё, что у Министерства есть на эту ведьму. Изучи все газеты и статьи за период её деятельности на стороне Грин-де-Вальда. Разоблачи ту, что он приведёт под её именем. Мне нужно контролировать Хогвартс! Особенно сейчас, когда Альбус пытается меня сдвинуть с поста. *** Северус стоял под проливным дождём уже сорок три — а он засёк! — минуты. Этот новый преподаватель защиты от тёмных искусств, будь он даже самим Мерлином, пожалеет об этом. Голова, конечно, не намокла — маг он или где? — но даже самый огромный магический зонт не мог защитить обувь от протекания. Наверняка существовали какие-то заклинания, но Снейп впервые в своей жизни стоял под ливнем так долго и так самозабвенно. Встреть нового преподавателя, Северус. Он не здешний, он не знает округу, Северус. Надо показать школу, Северус. Да брось ты, будет весело, Северус. Охуенно, блядь! Стоишь тут, как ишак, смотришь в закат и размышляешь о не едущих лыжах. А ведь он уже готов был сказать, когда Дамблдор вызвал к себе, о том, как изменился Лорд после визита какого-то легилимента со знанием парселтанга. О том, что он стал адекватным, перестал всех и вся пытать Круциатусом и почти не срывается на ультразвук. А тут на тебе! — кушай, не подавись, Пожиратель недоделанный. Хотел спокойной жизни? Хоти дальше, ибо нехуй расслаблять булки раньше времени! Ну и ходи теперь в неведение, старый козёл! Лучше спать будешь. Всё равно ничего, кроме очередной порции оскорблений от тебя не услышишь. Прямо так и представляется: Как это ты больше ничего не знаешь? А кто приходил? А почему вдруг Том изменился? А ты уверен, что он изменился, а не просто притворяется? А вот ебу я?! Вот вроде взрослый мужик, Мастер зельеварения, а всё равно чувствуешь себя перед ним как школьник, не сделавший домашнее задание. А самое забавное, что, по словам той же Минервы, она ощущает себя точно так же. И вроде бы Северус тут умом понимает, что того же мнения о нём самом его студенты… Но они-то реально идиоты необразованные! Сорок семь минут. У Северуса заканчивалось терпение. Хоть миллион раз этот преподаватель иностранный специалист, который так любезно согласился выручить Хогвартс в столь нелегкое время и которым так восхищался Дамблдор, но если он может себе позволить опоздать на час, то сможет и по школе самостоятельно передвигаться. Северус уже хотел развернуться и отправиться на ужин, но тут раздался хлопок трансгрессии. Пока ещё за барьером стояла ведьма, по виду — не старше шестого курса, но шрам на её лице, проходящий через бровь и губу по правой стороне, был явно нанесён в бою, и едва ли тренировочном. Чёрный кожаный плащ в пол, коричневые штаны и кожаные сапоги чуть ниже колена — всё выдавало в ней мага, жившего не в мирное время. Так одевались во времена войны с Грин-де-Вальдом, кажется, причём — именно тёмная сторона. Геллерт считал, что ради удобства и практичности можно поступиться традициями. Единственная деталь, не вписывающаяся в этот образ — длинные чёрные волосы — не практично. Даже слишком. Но даже всё это не умалило, а лишь усилило гнев Снейпа, который уже в мыслях набивал желудок и шёл знакомиться с новыми студентами своего факультета, распределение которых он, по чьей-то милости, прошляпил. Щиты пропустили девушку, и, собрав крупицы самообладания и терпения, Северус спокойно спросил: — Вы новый преподаватель защиты, полагаю? — А у Альбуса всё такое же дерьмовое чувство юмора, полагаю? — она двинулась в сторону замка, и Снейп был вынужден идти следом, словно тень. — Он ведь даже не сказал вам, что я опоздаю, верно? Мужчина недовольно фыркнул, но ответил: — Не замечал раньше за директором хоть какие-нибудь шутки. — Он всегда был несносным. И шутки у него всегда были паршивые. Можете мне поверить. — Вам едва больше двадцати, когда же вы так хорошо успели узнать Альбуса Дамблдора? — усмехнулся Снейп с явной желчью в голосе. — О, так он даже не соизволил сказать, кто я? — девушка закатила глаза. — Прошу прощения, невежливо вышло. Алиса Грин-де-Вальд, жена Геллерта Грин-де-Вальда, — она не успела договорить, её перебили: — И лучший в мире зельевар, чей титул с сорок третьего так никто и не смог отобрать, — Северуса как молнией поразило. Всего секунду назад он был готов порвать девчонку на Британский флаг, а тут вдруг оказалось, что она — его неизменный с самого раннего детства кумир. Снейп, которого в жизни почти ничего не интересовало, кроме зелий и — определённый период времени — тёмных искусств, — никогда не задумывался над тем, чем жили или как выглядели те или иные знаменитые деятели. Он, в большинстве случаев, знал только имена создателей зелий, а, что касаемо именно этой ведьмы — он очень долго изучал её работы. Узнав однажды, что титул лучшего зельевара не переходил аж с сорок третьего года (а коллегия собиралась для вердикта ежегодно), он безумно заинтересовался, что же такого этот зельевар мог. Открывая для себя всё новые и новые её работы, он не переставал удивляться таланту, простоте и неординарности решений и безумному гению этой девушки. Каково же было его удивление, когда он узнал, что его кумир получил этот титул в неполных восемнадцать лет. И сколько раз он себя убеждал, что, если бы не преподавание, уж этот титул он бы себе выбил. — Либо так, — улыбнулась девушка. — Вы, как я понимаю, преподаёте зельеварение? — Да. И, кажется, я тоже не представился. Северус Снейп. — Очень приятно, мистер Снейп. Извините, что заставила ждать. По правде, и в мыслях не было, что Альбус может кого-то отправить меня встречать. — Как он сказал, вы учились не здесь и школу не знаете. — Не совсем верно. Я здесь была несколько раз и успела всё запомнить. Альбус об этом прекрасно знал. Как я и говорила, у него просто отвратительное чувство юмора. — Не стану спорить, — лаконично ответил мужчина и увеличил свой зонт, прикрывая девушку, которую, казалось, дождь совсем не напрягал. Алиса лишь улыбнулась уголками губ. Как Альбус удачно послал одну из её целей встретить её. А Северус тем временем думал над истинными намерениями Альбуса Дамблдора. Старый интриган наверняка знал о его отношении к таланту Алисы Грин-де-Вальд, не могли же годы копания в его — Северуса — мозге пройти бесследно. Он, конечно, прикрывался обучением окклюменции и установкой ментальных щитов, но это едва ли была его основная цель. Старик намеренно отправил именно его — Снейпа — встретить человека, которым он восхищался даже больше, чем когда-то Лили. И всё было бы не так плохо, если бы эта ведьма выглядела хотя бы примерно на свой возраст. Но ей едва ли можно было дать хотя бы двадцать; не сказать, что шибко красивая, конечно, но симпатичная — или милая, кому как угодно, — прибавьте к этому ум и силу, которая чувствовалась даже под подавляющими щитами Хогвартса — и размышления Северуса уже переходят к «А так ли ужасно, что она раза в два меня старше» и «Геллерт ведь всё равно пожизненно в Нурменгарде». Вот ему и было интересно: этого ли добивался Дамблдор? И виделся ли он сам с ней? Он не покидал Хогвартс, как и Северус — за редким исключением собраний Пожирателей — вот уже месяц как. В школу также никто не заходил. А ведьма считалась — и, насколько ему известно, всё ещё считается — мёртвой последние пятьдесят лет. Залезть бы в голову старика и навести там порядок… Когда они, молча пройдя оставшийся путь, наконец оказались около дверей замка, девушка повернулась к Снейпу. — Благодарю. Дальше я сама. Мне всё равно ещё надо занести вещи. — Уверены, что всё найдёте? — Не беспокойтесь, — девушка улыбнулась и юркнула за поворот. *** За факультетскими столами очень долго обсуждали необыкновенно долгую песню Распределяющей шляпы. Студенты даже не сразу заметили отсутствие за столом преподавателей профессора Снейпа. И только после распределения, когда Дамблдор начал говорить об изменениях в преподавательском составе, а также о том, что новый преподаватель защиты от тёмных искусств задерживается, Золотая Троица заметила отсутствие зельевара и многозначительно переглянулась. Их также смущала фигура Долорес Амбридж, восседающей за преподавательским столом. Хотя одного из них, конечно, ужин интересовал много больше. И только набив живот, Рон Уизли, наконец, изрёк: — Как думаете, мог Снейп пустить нового препода на ингредиенты? Не спроста же тут эта баба из Министерства. Наверняка что-то об этом знает. Гарри усмехнулся, а Гермиона закатила глаза и, с присущей только ей одной интонацией, отчитала друга: — Иногда тебе лучше молча жевать, Рон Уизли. Рыжий успел только передразнить подругу, прежде чем дама в розовом, она же — заместитель Министра, встала со своего места и, обращая на себя внимание, прокашлялась. — Думаю, директор, что ждать вашего преподавателя больше не имеет смысла. Неизвестно, когда он появится и появится ли вообще, а, как представитель Министерства, я не могу просто бросить этих милых детей на произвол судьбы. Как и планировалось ранее, я займу пост преподавателя защиты от тёмных искусств. Я абсолютно уверена, что мы с вами подружимся, — обратилась она со слащавой улыбкой уже к студентам. Женщина даже не заметила, как и большинство в зале — исключая Золотую Троицу — как зашёл Снейп. Она, наслаждаясь моментом, продолжала говорить: — Министерство магии неизменно считало обучение юных волшебников и волшебниц делом чрезвычайной важности. Редкостные дарования, с которыми вы родились, могут быть растрачены впустую, если их не развивать и не оттачивать бережными наставлениями. Древние навыки, которые выделяют волшебное сообщество из всех прочих, должны передаваться из поколения в поколение — иначе мы потеряем их навсегда. Беречь, приумножать и шлифовать сокровища магических познаний, накопленные нашими предками, — первейшая обязанность тех, кто посвятил себя благородному делу преподавания. Каждый новый директор Хогвартса привносил в трудное дело руководства этой древней школой нечто новое, и так оно и должно быть, ибо без прогресса нашим уделом стали бы застой и гниение. Однако прогресс ради прогресса поощрять не следует, ибо большая часть наших проверенных временем традиций в пересмотре не нуждается. Итак, необходимо равновесие между старым и новым, между постоянством и переменами, между традицией и новаторством, потому что иные из перемен приносят подлинное улучшение, в то время как другие с течением лет выявляют свою ненужность. Точно также некоторые из старых обычаев подлежат сохранению, тогда как от тех из них, что обветшали и изжили себя, следует отказаться. Сделаем же шаг в новую эру — в эру открытости, эффективности и ответственности, сохраняя то, что заслуживает сохранения, совершенствуя то, что должно быть усовершенствовано, искореняя то, чему нет места в нашей жизни. Она села. Дамблдор похлопал. Педагоги последовали его примеру, но Гарри заметил, что некоторые сомкнули ладони всего раз или два. Присоединился и кое-кто из учеников, но большей частью они просто прозевали конец речи, которую не слушали, и, прежде чем они могли зааплодировать по-настоящему, Дамблдор снова встал. — Благодарю вас, мисс Амбридж, за чрезвычайно содержательное выступление, — сказал он с едва заметным поклоном. На его лице читалось только лёгкое удовлетворение. Как много сил потратила эта женщина, чтобы подготовить речь. И какую! — Это точно, что содержательное, — вполголоса заметила Гермиона. — Только не говори, что тебе понравилось, — тихо сказал Рон. — Одна из самых занудных речей, какие я слышал. — «Содержательное» и «понравилось» — разные вещи, — сказала Гермиона. — Эта речь очень многое объясняет. — Правда? — удивился Гарри. — А по мне, так вода водой. — Как вам вот это: «Прогресс ради прогресса поощрять не следует»? Или еще: «Искореняя то, чему нет места в нашей жизни»? — Ну, и что это означает? — нетерпеливо спросил Рон. — А я тебе скажу, что означает, — сказала Гермиона зловеще. — Означает то, что Министерство вмешивается в дела Хогвартса. Едва она договорила, дверь зала распахнулась. На пороге стояла девушка в кожаном плаще, и многие, подумав, что она — ученица, отвернулись. — Прошу прощения за опоздание, — тихо произнесла вошедшая, но её все услышали. Гермиона, да и большая часть зала, заметила, что она передвигается очень аристократично, что совершенно не соответствовало её одежде. — Ох, мисс Амбридж, думаю, Министерству больше не о чем беспокоиться. Рад представить всем нового преподавателя защиты от тёмных искусств, Адела, — он не смог договорить, девушка его перебила: — Скажешь это имя, Альбус, и дуэль с моим мужем покажется тебе детской забавой, — она сказала это, мило улыбнувшись, будто в её словах не было ни капельки угрозы. — Конечно, конечно, — сразу же исправился директор. — Алиса Грин-де-Вальд. У Гермионы тут же округлились глаза. Её друзья явно не поняли, о ком речь, и она поспешила им сообщить шёпотом в своей любимой манере: — Это какая-то шутка? Сперва выступает Министерство, говоря, что многое «надо искоренить», а теперь нам говорят, что нашим преподавателем будет сильнейшая тёмная ведьма? — Тёмная ведьма? — переспросил Гарри. Он это имя слышал впервые, хотя фамилия Грин-де-Вальд была откуда-то ему знакома. — Конечно! Жена Геллерта Грин-де-Вальда! Ты даже его не знаешь? — она закатила глаза. — Сильнейший тёмный маг до Сам-Знаешь-Кого, его победил Дамблдор в дуэли в тысяча девятьсот сорок пятом году! — Если я сейчас правильно понял, — встрял Рон, — то этой преподавательнице явно больше полтинника. Не, Гермиона, ты что-то путаешь. Ей от силы тридцатка. И то вряд ли. — Ты не услышал, Рон? Она сильнейшая тёмная ведьма. Хотя кому я рассказываю… Увидев непонимающее лицо друга, Гарри помог: — Гермиона имеет в виду, что сохранить молодость для неё было не слишком трудно. Ну, знаешь, всякие заклинания там, зелья. Довольная собой Гермиона только согласно кивнула. Профессор Грин-де-Вальд в это время поднялась на помост. Все преподаватели, кроме Снейпа, были в явном шоке. Кажется, они не догадывались о планах директора. — Рад тебя видеть, Алиса. Ты ни капельки не изменилась с нашей прошлой встречи, — улыбнулся старик и обнял девушку, на что та, не задумываясь, ответила: — Не могу сказать того же о тебе, Альбус, — и похлопала его одной рукой по спине. Удивление теперь затронуло и Снейпа, хотя по нему это было менее заметно, чем по остальным. Ещё никто не смел так открыто грубить Светлейшему. А Альбус в это время только смеялся, будто его этот ответ до колик в животе позабавил. — Честно говоря, — сказал он, отсмеявшись, — в какой-то момент, что это ты, я не поверил. И теперь убедился. — Боги, Альбус. Английский не мой родной язык, но даже я слышу, что ты не можешь в складывание слов в предложения. — Кхм, кхм… — перебили их сбоку. Они синхронно обернулись на звук. — Мисс, я рада, что мистера Дамблдора вам удалось убедить в том, что вы — та самая Алиса Грин-де-Вальд, которая была признана погибшей пять десятков лет как. Но позвольте задать вам парочку вопросов. Девушка изогнула бровь и усмехнулась. Только сейчас она обратила внимание на это чудо в розовом, ростом чуть больше метра, стремящееся к идеальной форме — шару. Алиса была немногим выше её, но за счёт в некотором роде даже болезненной худобы, которую она зачастую пыталась скрыть именно кожаным плащом, не смотрелась так смешно и нелепо. — Что ж, прошу вас, — наконец переборола она желание засмеяться. Благо, манерам её Геллерт обучал иногда даже слишком рьяно. Кое-что из этого помогало и в жизни, не только на светских раутах, коих, по её личному мнению, она посетила непозволительное и невыносимое физически множество. Вся эта «чушь» была не по ней. — Позвольте заметить, что Алиса Грин-де-Вальд, будь она действительно жива, в здравом уме никогда не стала бы являть себя миру. Быть признанной мертвой для сильнейшей тёмной ведьмы, виновной в совершении десятков преступлений, за счастье. На её месте, я начала новую жизнь, — кажется, она была очень горда собой, говоря эту фразу. После слов о сильнейшей тёмной ведьме зал начал перешёптываться и переглядываться. Кажется, далеко не все были так хорошо знакомы с историей, как Гермиона Грейнджер. — В таком случае я очень рада, что вы не на моём месте, мисс… Амбридж, кажется? Женщина только растерянно кивнула, хотела что-то вставить, но девушка ей не дала: — Во-первых, кто вам, собственно, сказал, что я в здравом уме? Во-вторых, конкретно в Британии я не совершала никаких преступлений. Ещё вопросы? — И чем же, по вашему, вы занимались все пятьдесят лет, в таком случае? — Вы же сами ответили на свой вопрос. Начинала новую жизнь, разумеется. Как видите, настолько успешно, что решила попробовать воскреснуть из мёртвых. На лице Амбридж читалось раздражение, а по залу пошли смешки. — Позвольте, мисс, вам не поверить. МАКУСА непременно нашел бы Алису Грин-де-Вальд, будь она жива. — Как Министерство Британии нашло Сириуса Блэка, имеете в виду? Краснота на лице Амбридж, как столбик термометра, постепенно ползла вверх, от шеи к корням волос. — И это, по-вашему, конечно же смешно! Но знаете, человек с интеллектом Алисы Грин-де-Вальд, удостоившейся звания лучшего зельевара в сорок третьем году, не находил бы это смешным. — О, прочитали некоторые газетные вырезки? Понимаю. Раз уж я здесь доказываю, что я — это я, известно ли вам — и об этом не писали в газетах, только в закрытых архивах коллегии зельеваров — о том, за что мне дали этот титул? В этом месте даже Снейп, до этого лишь тихо смеявшийся над разгоревшимся спором, притих и приподнялся на стуле. Альбус Дамблдор же только переводил взгляд с одной на другую и улыбался чему-то, понятному только ему. Смешки и перешёптывания в зале давно утихли. Всем было интересно, чем же это закончится. Алиса продолжила: — Загибайте пальцы. Веритасерум. Его модификация, работающая на оборотней и вейл. Костерост, способный восстановить кости, даже если их удалили, а не срастить имеющиеся. Пеллин, восстанавливающий слух после крика корня мандрагоры. Настойка на корне безоара и вербене — Эула, позволяющая замедлить действие яда, практически свести его на нет, даже если яд и источник не известны, а чистый безоар не помогает. Дурманящий нектар, сильнейшее болеутоляющее. — Запрещенный во всём мире, — гордо перебила её Амбридж, услышавшая знакомое название. — Только недавно я сортировала запрещённые зелья и абсолютно точно видела его среди них. — Запрещён он лишь потому, что никому не интересно читать инструкцию перед применением. А ведь там чёрным по белому написано, что его не ложками пьют, а настаивают на нём табак и курят. И раз уж вы ознакомились со списком запрещённых зелий, то должны очень хорошо знать мои работы. Процентов девяносто из того, что сейчас запрещено в Британии, создано мной. — При любом раскладе, — сдалась Амбридж, понимая, что идей по разоблачению у неё не осталось, нужно идти ва-банк, — Министерство не позволит вам преподавать в Хогвартсе. Грин-де-Вальд усмехнулась. — Аргументируйте. — Тёмная ведьма не может преподавать защиту от тёмных искусств! — А кто может? Идиот с паразитом под тюрбаном? Псих с манией величия? Оборотень? Пожиратель смерти под обликом уважаемого мракоборца? И последнее — не такой уж плохой вариант, кстати, потому что никто не сможет преподавать защиту от тёмных искусств лучше, чем непосредственных их пользователь, тот, кто о них знает не по книжкам. Ещё что-нибудь? — Это международный конфликт! — взревела она. — Вы известная преступница, на вас заведены десятки дел! Британия не выдержит такого скандала! — Назовите страны, где на меня заведены дела. Долорес запнулась. — Америка, — ей хотелось добавить что-то ещё, но она не могла. Не знала. — Только лишь. И знаете, в чём прелесть законодательства Америки? Следите за ходом мысли. Все, когда-либо закрытые дела, запрещено открывать заново. Амнистия — новое дело. Старое остается закрыто при любом раскладе, без исключений. Запомнили? Дальше. Мёртвый и признанный мёртвым — понятия синонимичные. Всё, что применимо к мёртвому, переходит и на признанного мёртвым. И последнее. Все открытые на мёртвого человека дела закрываются. Всё это применимо, даже если мёртвый человек вдруг перестал быть мёртвым. Выводы? — Хотите сказать, что перед законом вы чисты? — недоверчиво переспросила Долорес. — Совершенно верно, — улыбнулась Алиса. — Рано радуетесь, — фыркнула она. — Министерство этого так не оставит, — она гордо отвернулась и зашагала к выходу. — Удачи вам, мисс Амбридж, — без нотки иронии сказала Грин-де-Вальд, отчего шар в розовом только ускорился. Как только за ней захлопнулась дверь зала, Алиса повернулась к Альбусу: — Я поняла, чего ты добивался, но мне казалось, что это скорее в моём стиле бесить Министерство. — Учился у лучших, — подмигнул Дамблдор. — Думаю, ученикам будет интересно послушать твоё мнение о преподавании ЗоТИ после столь содержательного выступления заместителя министра. — Вам всем ещё не надоело меня слушать? — обратилась она скорее к студентам. После согласия последних посидеть в зале ещё несколько минут она добавила: — Оратор из меня так себе, на самом деле, — и повернулась полностью к залу. — Для начала, хочется, в свете сказанного мисс Амбридж, отметить, что мне абсолютно не важно, верите вы этому печальному старику или нет, — она указала на Дамблдора, тот в ответ только улыбнулся, — в том смысле, вернулся Волан-де-Морт или нет. Хотя, конечно, можно включить логику, отключить СМИ и понять, что столетний старик, делая такие громкие заявления, а-ля «Тёмный Лорд вернулся» едва ли основывался бы исключительно на словах четырнадцатилетнего пацана. Я, конечно, понимаю, что у Альбуса Дамблдора с юмором не ахти, но даже у него есть рамки. Ну да ладно, это всё лирика. Став невольными свидетелями наших распрей здесь, вы уже услышали, что я тёмная ведьма. Я это к тому, что неважно, вернулся Тёмный Лорд, или у одного Светлейшего просто поехала кукуха, в мире всегда были, есть и будут тёмные маги. Некоторые сильнее, некоторые слабее, но вы должны уметь защищаться от них. На данном этапе моя задача научить вас защищать самих себя. После, а это неизбежно произойдёт с большинством из вас, вашей задачей будет защита ваших семей. И тут мы переходим к главному. Я одним глазом посмотрела, чему вас обучали прошлые годы. Волосы на моей голове немного пошевелились, тараканы взбунтовались, и вот, к чему я пришла. Я надеюсь, директор мне позволит объединить курсы с первого по четвертый и с пятого по седьмой на моих занятиях. Все факультеты. Это позволит увеличить количество часов ЗоТИ и упростит вам тренировки. Всё, чему вас учили все прошлые годы — это бесполезная теория. Теоретические знания и практические навыки — две абсолютно разные вещи. Невозможно защитить свой разум от легилименции, только теоретически зная, как ставятся ментальные щиты. Поэтому книжки читать будете на истории или любом другом предмете. Те, что вы купили для занятий по защите, придя в комнату, можете выкинуть в урну. Они вам будут не нужны. Экзамен также будет практическим. Хочу обрадовать шестой курс, их в конце года также ждёт экзамен по моему предмету. Три провала — вылетите из школы. И не надо так на меня смотреть. Когда училась я, на экзамене по защите нередко умирали. Так что вылет из школы не такая уж и плохая перспектива. И теперь, наверное, самое время услышать мнение директора по этому поводу? Альбус улыбнулся своей самой добродушной улыбкой. — Я думаю, всем пора идти спать. Старосты, проводите учеников в спальни. Новое расписание всем отдадут утром на завтраке.