Свет и Тьма

*** — Рон, да проснись же ты! — трепал друга Гарри. — До конца завтрака меньше двадцати минут! Рыжий немного приподнял голову. В комнате, кроме него и Поттера, никого не осталось. Невилл наверняка с самого утра ушёл в библиотеку, где и пробыл предыдущие два дня и где наверняка вместе с Гермионой уже выбрал несколько очередных книжек «для лёгкого чтения», а Симус и Дин, как понял Рон, просто были настолько злы на Гарри, что даже ушли на завтрак раньше обычного. Вообще, забавная была ситуация. Все обвиняли его, Гарри, в том, что Седрик мёртв, а Волан-де-Морт вернулся. Гарри об этом сказал — не мог не сказать, и теперь он из-за «Ежедневного Пророка» стал врагом номер два — после Дамблдора, который ему поверил. До распределения парни ему высказали много всего нелестного на тему того, что родители не хотели вообще отпускать их в Хогвартс, что они боятся и виноват во всём кто? Конечно, Гарри. Хотя, после речи нового профессора и слов о том, что столетний старик наверняка имеет какие-то ещё источники информации — это им объяснила позже Гермиона — они перестали так резко высказываться, но смотрели всё равно немного косо. Рону было жаль лучшего друга. Никому не пожелаешь быть темой для таких нелестных обсуждений. Хотя, что было ещё забавнее, выходные Симус и Дин, что было для них верхом необычности, тоже просидели в библиотеке. Гермиона сказала, что они читали там о войне с Грин-де-Вальдом. Девушка притащила и ребятам несколько подобных книг, но им было откровенно не до того. Они за два дня пытались хотя бы прочесть то, что Снейп требовал изучить за лето. Первой парой в понедельник были зелья. Отданное на завтраке в субботу расписание немного удивило всю школу. По две пары защиты каждый день, кроме пятницы. Восемь пар защиты против двух раньше. Загруженность тоже немного поднялась, что, из всего Гриффиндора, оценила только Грейнджер, добавив при этом: «Всё, конечно же, будет зависеть от преподавателя. Но речь была многообещающей». Парни, умывшись и переодевшись в школьную форму, добрели до зала. Сходу на них налетела Гермиона: — Я уже хотела пойти вас искать. Где вы так долго? Хотя не отвечайте, я уже вижу по отпечатку подушки на лице Рона, — она многозначительно закатила глаза. — Но это всё неважно. Смотрите, что я нашла. — О, дай угадаю, в книге для чтения перед сном? — попытался уколоть её в ответ Уизли, указав на размер фолиата, который занимал места больше, чем они с Гарри вдвоём. Гермиона лишь фыркнула и, потянув за закладку, открыла нужную страницу. — Вот, смотрите. Это имена тех, кого предположительно убила Ледяная Ведьма, она же — Алиса Грин-де-Вальд, в сорок третьем. Полной уверенности не было, так как заклинания летели с обеих сторон. — Погоди, — перебил её Гарри, — ты сказала, убила? — Да, и если бы вы читали книги, которые я вам дала, то знали бы это. Амбридж не просто так говорила о том, что Министерство её не подпустит к преподаванию. Но сейчас важно не это. Когда я читала, имена мне показались знакомыми. Я пролистала бумаги, касающиеся того периода времени, и вот что нашла, — она развернула вырезку из газеты The New York Magic Times, датированную пятым октября восемьдесят девятого года. — «По делу об издевательствах над сиротами магического происхождения в двадцатых-сороковых проведено расследование. Как оказалось, подобные акции косвенно спонсировали около семидесяти чиновников высшего ранга МАКУСА. Они оплачивали проживание сирот в семьях не магов. Кроме того, как писалось ранее, часть не магов, признанных виновными, находились под воздействием Империуса Фернандо Гарчера, исчезнувшего в июле сорок второго. Ниже приведены их имена. Примечательно, что большая часть из них погибла при нападении на Конгресс в сорок третьем году, а трое оставшихся в живых были найдены мёртвыми в последующие несколько месяцев в своих домах. Причины смертей выяснить не удалось. Совпадение это или кто-то желал их смерти, сейчас остаётся только гадать». Посмотрите на имена! После того, как они пробежались по двум спискам, Гарри ответил: — Хочешь сказать, тёмная ведьма стала бы защищать магических сирот? Ой ли. — Стала бы или нет, но вряд ли это просто совпадения. Надо будет… — Только не говори, что собираешься спросить! — взмолился Рон, даже отвлёкшись от еды. — Не забывай, что теперь всё, что происходит на занятиях по ЗоТИ сразу — даже без сплетен — видит почти половина школы. И это не считая того, что подобные вопросы тёмным магам вообще не стоило бы задавать. — Но что если… — Гермиона, он прав, — перебил её Гарри. — Даже если она это сделала из чистейших побуждений, вряд ли это единственная вещь, делающая её тёмной ведьмой. Волан-де-Морт же тёмный маг не потому, что убил моих родителей. Скорее последнее следствие того, что он тёмный маг. — Во-во, — пережёвывая, поддержал друга Уизли. — Ну не знаю, — нехотя «согласилась» девушка. Занятие по зельям прошло просто адски. Ажиотаж вокруг нового профессора не прошёл даже под грозным взглядом Снейпа, даже у Слизеринцев. Этот день должен войти в Историю Хогвартса, как первый (и наверняка последний) день, когда глава Слизерина, Летучая мышь Северус Снейп, снял со своего любимого факультета баллы. В невозможном количестве. Десять штук. После этого все, немного в шоке от произошедшего, притихли и принялись за свои зелья. Даже тот факт, что он вернул трёхкратно снятые баллы, не умалил сути события. Однако, ажиотаж вернулся сразу же, стоило увидеть восторженных первокурсников, выходивших из кабинета ЗоТИ. Троица вспомнила своё первое занятие в школе. Зельеварение, которое оставило неизгладимое впечатление. Речь Снейпа каждый из них мог произнести наизусть до сих пор. Да что там, даже сейчас зелья не вызывали восторга. Остальные три курса, которые выходили из кабинета профессора Грин-де-Вальд, сетовали на то, что директор поставил им всего лишь шесть пар защиты в неделю, и как повезло старшим курсам, у них такого счастья аж восемь пар. Эти самые старшие курсы на подходе к кабинету выловили молодняк и допросили, как следует, на тему их восторженных речей. Рассказанное парнем-пуффендуйцем воодушевило даже близнецов Уизли, которые учиться не хотели от слова совсем: — Профессор показала нам разницу между тем, что мы изучали, и настоящей защитой от тёмных искусств. Это было офигенно! На словах понять невозможно, просто поверьте, что вы охренеете! О, ещё она показала пару заклинаний из тёмной магии и объяснила, как их можно использовать в повседневности. Я бы в жизни не подумал, что тёмная магия может приносить пользу! Дальнейшие расспросы оказались бесполезными. Все повторяли плюс минус одно и то же, никакой конкретики. «Малолеткам в уши можно лить что угодно, а первачам так вообще покажи столп иск — завизжат, как девочки», — высказался седьмой курс Слизерина с презрительным «фыр», когда очередной первокурсник поведал об «офигенных крутых штуках, которые, ну это, ещё вот так вот могут». С противоречивыми чувствами находящаяся пока в неведении часть студентов зашла в кабинет. Профессора там не было, и все принялись обсуждать и строить теории на тему того, что же такого могла показать Грин-де-Вальд. Кое-кого с рыжими волосами напрягли слова: «она показала пару заклинаний из тёмной магии», и на эту тему разгорелась дискуссия, которая едва не переросла в дебаты и к которой присоединился даже молчащий обычно в сторонке Слизерин. Когтевранцы придерживались позиции о том, что для общего развития это необходимо. Пуффендуйцы — что это опасно, Гриффиндорцы поделились на тех, что считал, что это не приемлемо для школы и тех, кто считал это, в некоторой степени, полезным. Слизеринцы говорили, что преподавание тёмных искусств раньше считалось нормой. И сейчас было бы неплохо, просто потому, что любопытных много, а как правильно использовать то или иное заклинание знают не все, что приводит к несчастным случаям. Эту позицию, ко всеобщему удивлению, поддержала Грейнджер, добавив, что на таком занятии обязательно должны говорить об опасности, которую несёт каждое конкретное заклинание, чем заслужила свист и хлопки со стороны змеиного факультета. За всей этой дискуссией они даже не заметили начало занятия, а потому, когда за спинами послышался негромкий голос профессора, замерли. — Мне говорили, что вы все друг друга ненавидите и готовы глотки перегрызть, — девушка улыбнулась и прошла к столу. — Простите мне мой внешний вид, холода наступили так скоро, я была не готова. Она стояла в обычных магловских джинсах, майке и мужской кофте. — Но вы ведь могли бы использовать согревающие чары, — возразил кто-то со Слизеринского стола. — Могла бы. Но не стала, а поднялась со стула и сходила за тёплой одеждой. Прежде чем начнём, давайте договоримся, перед тем, как говорить, вы будете представляться. Так я вас всех быстрее запомню. Представьтесь, пожалуйста, — обратилась она к слизеринцу. — Эдриан Пьюси, профессор. — Постараюсь запомнить. Видите ли, мистер Пьюси, тараканы в моей голове очень любят чувствовать себя живыми. И для них жизнь состоит именно из таких мелочей: одеться потеплее вместо использования согревающих чар, ручками заварить чай, а не магией, ручками приготовить, а не есть стряпню эльфов, ручками помыть за собой посуду. Это всё заморочки каждого, все мы люди и имеем право на подобные странности, — она снова улыбнулась. — Мадам Пинс сказала мне, что большая часть из вас просидела все выходные в библиотеке, ища информацию по войне с Грин-де-Вальдом. И, наверное, с моей стороны было бы очень жестоко не позволить вам задать все интересующие вопросы. Естественно, в рамках приличия. Но помним: сразу представляемся, ладно? Все нетерпеливо переглянулись. Начала девушка с безобразной копной каштановых волос, которые можно было смело и без зазрения совести пустить на гнездо (кажется, рядом с ней, когда она заговорила, кто-то прошептал: «Пожалуйста, не надо!»): — Гермиона Грейнджер, профессор. Я заметила изумительную схожесть списков людей, пострадавших в сорок третьем году при нападении на МАКУСА, со списком тех, кого годами позже уличили в спонсировании издевательств над магическими сиротами. Это просто совпадение? — Отнюдь. Не буду вдаваться в подробности, если станет интересно — пришлите сову, всё в деталях опишу. Но в целом да, моей целью было убийство именно этих людей. К несчастью, в здании оказались не все, и после потребовалось выслеживать остальных. — Чжоу Чанг, профессор. В книгах представлена зачастую противоречивая информация. К одних говорится, что вы убили этих людей по приказу Геллерта Грин-де-Вальда, в других — что вы с ним познакомились только после этого инцидента. Что из этого правда? — Ни то, ни другое. Геллерта Грин-де-Вальда я знаю практически с рождения, а «инцидент», как вы выразились, был полностью моей инициативой. Часть этих людей даже были сторонниками Геллерта, за что он мне после и высказал. — Терри Бут, профессор. Как долго вы знаете Альбуса Дамблдора? — Чуть меньше, чем Геллерта. Лет с шести, наверное, плюс минус. — Драко Малфой, профессор. Я заметил, что ни один из убитых вами, тех, что документально зафиксированы, не убит Авадой. Либо причина смерти не выявлена, либо лед, либо яд, либо Адское пламя. Почему так? — Хотите развернутую причину — та же история, что и с мисс Грейнджер — присылайте сову. Если кратко, то я просто в какой-то момент решила, что у жертвы должен быть шанс выжить. Авада убьет в любом случае, если ты сильнее оппонента, а от Адского пламени, например, можно банально сбежать, яд обнаружить и так далее. — Фред Уизли, профессор. А правда, что в Дурмстранге преподают тёмные искусства? — Фред и Джордж что, тоже были в библиотеке все выходные?! — возмущенно прошептал Рон. — Между прочим, там были все пятые, шестые и седьмые курсы, кроме вас двоих и Блейза Забини. Малфой сказал, что у него умерла бабушка, он уезжал на похороны, — также шепотом ответила Грейнджер, но слышалась определенная жалость. — О, а вы с Малфоем теперь не разлей вода? — огрызнулся Уизли, на что Гермиона лишь закатила глаза. — Да, во всяком случае, преподавали, когда я там училась. Это был не обязательный предмет, но на него ходило больше людей, чем на обязательную защиту. — Симус Финниган, профессор. В хронике написано, что вы родились в двадцать пятом и пошли в школу в тридцать четвёртом, то есть в девять. Это как? — В Дурмстранге учатся дольше. Девять курсов, первые два из которых — вводные. Там изучаются предметы, не требующие наличия палочки, вроде магловедения, истории и элементарных зелий. Это делается для того, чтобы после не отвлекаться на них. Извините, что разочаровала. Кажется, вы думали, что я так гениальна, что пошла в школу на два года раньше? Увы и ах, — и едва парень хотел спросить, добавила: — У вас всё разочарование на лице написано, — снова улыбнулась. — Пэнси Паркинсон, профессор. В некоторых источниках говорится, что ваш отец умер, когда вы были ребёнком, но ни слова не говорится о матери. Кем она была? Вы росли с ней? — Всё, что мне говорили о моей матери — она чистокровная ведьма из некогда влиятельной семьи. Я никогда её не знала. А отца убили, да. Шла война, тут ничего не попишешь. Воспитывал меня Геллерт. Именно из-за него мне многое сходило с рук в школе. — Что, например? Джордж Уизли, профессор, — добавил рыжеволосый парень, когда его близнец пихнул его в бок. — Слишком многое. Да, у нас преподавались тёмные искусства, но далеко не всё. В моих же интересах были вещи, сильно выходящие за пределы школьной программы. Добавьте к этому увлечение зельеварением и рунами — и получите постоянные взрывы в лабораториях, несколько из которых едва не повалили половину здания школы. И это лишь капля в море. Близнецы хитро переглянулись. — Теодор Нотт, профессор. Я правильно понимаю, вы чистокровная ведьма? И как в России относятся к грязнокровкам? — Для начала, подобные высказывания на моих уроках я вам не позволю. Проявляйте уважение к тем, с кем учитесь. А что касается России в целом, там всё много хуже, чем в Британии. Например, в Дурмстранг, по-моему, даже теперь не принимают маглорождённых. В моё время редкостью были даже полукровки. Во время моей учёбы маглорождённый был всего один. Его пригласил сам директор, поскольку в детстве он проявлял колоссальную силу. Директор лично посетил родителей парня и рассказал им об особенностях школы, о мире магии. Также, он упомянул его родителям, что парню будет тяжело, поскольку в школе его все будут презирать — в лучшем случае, но в основном ненавидеть. Так воспитывают чистокровных везде. Вот расскажите мне, мистер Нотт, почему вы сказали именно «грязнокровки», а не «маглорождённые»? — Это привычка, профессор, извините, — прошептал парень. — Привычка ненавидеть людей только за то, кем они родились? Аргументируйте свою ненависть. — Но ведь… — парень не нашёлся, что сказать. — Они не чтят традиции, пытаются всё изменить, сделать магов подобными маглам, — помог другу Малфой и был очень горд собой. Отец часто говорил эту фразу. — Верно, именно поэтому их все чистокровные так не любят. Вернее, именно поэтому их с пелёнок учат этой ненависти. Как я и сказала, воспитание. Только скажите мне, мистер Малфой, вы лично попытались рассказать о магических традициях хоть кому-нибудь из маглорождённых? Хоть раз. Может быть, ваши родители пытались это сделать? — Нет, профессор, — опешил от такого вопроса парень. — Так за что же вы их ненавидите? За то, что они росли в других условиях? Такое может со всеми случиться, мисс Грейнджер уже упоминала о расследовании в МАКУСА касательно магических сирот, воспитываемых маглами, которых те терзали и не давали колдовать, называя уродами. Как вы думаете, даже с учётом того, что он чистокровный, такой ребёнок будет что-то знать о традициях? Вряд ли. Он будет их чтить? Возможно, если ему кто-то о них расскажет. Если же на него будут косо смотреть и просто тыкать пальцем, он ничему не научится. И да, постарается что-то изменить под себя, так, как он привык видеть вещи, живя с маглами. Это природа человека. Самому измениться всегда кажется более сложным и нереальным, чем изменить окружение. — Как вы и сказали, профессор, меня в этом воспитали. Я привык ненавидеть маглорождённых, — осмелел Нотт. — Это не оправдание. Меня тоже в этом воспитывали. Да, мне понадобилось время, чтобы понять, что всё это — кусок ослиного дерьма, что по сути мы ничем не отличаемся, что среди полукровок сильных магов зачастую даже больше, чем среди чистокровок. Просто потому, что кровь обновилась, а не стояла на месте. Поэтому я призываю вас найти тот стержень, вокруг которого вы будете формировать своё личное мировоззрение, а не навязанное родителями или обществом. И это касается всех, на самом деле. Ну, а если там будет место ненависти к маглорождённым — так тому и быть, только пусть для этого будут веские причины. К примеру, вы в красках рассказали о прелестях традиций одному, второму, третьему, а все они взяли и положили на ваши старания такой огромный болт, каких вы даже в страшных снах не видели. Тогда и только тогда ваша неприязнь будет оправдана. До тех пор я не потерплю подобного отношения на моих занятиях. Будьте готовы к тому, что любое сказанное здесь слово в чей бы то ни было адрес вам придётся аргументировать. Я не стану навязывать своё мнение, но потребую объяснить вашу позицию. Вы уже достаточно взрослые, чтобы прекращать быть стадом и начинать становиться личностями. Именно поэтому я разделила курсы подобным образом. Даже на четвёртом курсе большая часть студентов ещё дети, которые верят всему, что говорят взрослые. Учитесь критически мыслить. Все надолго затихли. — Я так понимаю, мы можем начинать занятие? Или у вас остались вопросы? — Сьюзен Боунс, профессор, — отозвались со стороны Пуффендуя, Грин-де-Вальд повернула голову к девушке. — Вы сказали Амбридж о причинах, почему вы чисты перед законом в Америке. Но я не нашла подобных статей ни в нынешнем законодательстве, ни в версии сорок пятого года. Зато нашла, не без помощи тёти, информацию о том, что все дела, когда-либо открытые на вас, закрыты за истечением срока давности. То есть вам ничего не могут предъявить. Почему вы придумали для мисс Амбридж, — она не могла подобрать слово. — Полную хрень? Не бойтесь меня, я не кусаюсь. Тем более не бойтесь говорить что-то прямо, — Алиса (который раз?) улыбнулась. — И не заморачивайтесь. Министерство найдёт, если ещё не нашло, то же, что и вы. А вот у мисс Амбридж останется осадок из-за того, что она не знает, хотя бы отчасти, законов больших магических сообществ, вроде Америки, ведётся на всякую чушь и сбегает из зала из-за неё. Близнецы Уизли переглянулись и одновременно крикнули: — Зачётно! По кабинету прошёл смешок. Кажется, после этого все немного осмелели. Во всяком случае, начали задавать вопросы, которые «сильнейшей тёмной ведьме» задавать было страшно. — Милисента Булстроуд, профессор. В некоторых книгах пишут о слухах, будто вы и Геллерт поженились, будучи близкими родственниками. Это так? — Да, абсолютно. Он родной брат моего отца. Не надо на меня смотреть такими ошалевшими глазами. Брак — чистый расчёт, чтобы припугнуть магическое сообщество, при хорошем раскладе — уменьшить количество врагов, в идеале — обзавестись союзниками. На войне как на войне. — Дафна Гринграсс, профессор. А вы были влюблены? Ну, то есть, был ли у вас кто-то помимо Грин-де-Вальда? — Давайте как-нибудь соберемся девочками в неформальной обстановке и поговорим об этом, — ответила Алиса с хитрым лицом. — Сомневаюсь, что мужской части аудитории будет интересно подобное слушать. Парни отчаянно закивали. — Джастин Финч-Флетчли, профессор. А кем стал по итогу маглорождённый, которого приняли в Дурмстранг? — Мог бы стать неплохим рунологом, кажется, у него был к этому талант. Но он погиб из-за несчастного случая на седьмом курсе. — Бедные родители! — воскликнула Гермиона Грейнджер. — Да. Директор на похоронах упомянул, что он был единственным ребёнком в семье. На свой стыд, даже не знаю, как его родители жили дальше. — Гарри Поттер, профессор. Вы сказали мисс Амбридж, что никто не может преподавать защиту от тёмных искусств лучше, чем их непосредственный пользователь. Вы не боитесь, что Министерство ухватится за эту фразу, чтобы не дать вам преподавать в школе? — Что вам вообще известно о тёмных искусствах, мистер Поттер? Но, отвечая на ваш вопрос, не так много в жизни вещей, которых я боюсь, и Министерство Британии никак не одна из них. — А чего вы боитесь? Ли Джордан, профессор. — Того же, чего боятся обычные люди. Высоты, наверное, больше всего — начинает кружиться голова, — увидев некоторое замешательство Поттера, она добавила: — Похоже, вопрос стоит обратить ко всем: что вы знаете о тёмных искусствах? Что есть для вас тёмные искусства? — Невилл Долгопупс, профессор, — неуверенно и заикаясь отозвались со стороны Гриффиндорцев. — В прошлом году нам говорили о трёх заклинаниях… — Непростительных? — помогла Алиса, на что парень только кивнул. — Наслышана. Что ещё? Не считаете же вы, что вся тёмная магия состоит из трёх заклинаний? Вообще отбросим заклинания. Что ещё можно отнести к тёмной магии? В кабинете стало тихо, пока голос не подал Малфой: — Некромантия? — неуверенно. — Возможно, в какой-то степени. Хотя некромантию обычно выделяют вообще отдельным разделом магии. Она не относится ни к тёмной, ни к светлой, и практиковать её могут только те, кто предрасположен к этому, прирождённые некроманты. Их пересчитать то можно по пальцам одной руки. Кроме всего прочего, это одна из трёх вещей в мире, запрещенных вообще везде, без исключения. — А две другие? — воодушевились близнецы Уизли. — Империус и любой контроль разума, кроме некоторых модификаций Веритасерума; и, собственно, Авада Кедавра. Вещь, от которой нет контр-заклятия. Ладно, тут до конца пары пять минут. Идите на обед и можете по дороге обсудить, что вы за четыре-шесть лет изучали вообще здесь, если вы не можете ответить на простой вопрос. От чего вы тогда учились защищаться? От оборотней и вампиров? Советую скооперироваться, коллективный разум всегда работает лучше. Выходя из кабинета, все дружно что-то обсуждали. Гриффиндорцы общались со слизеринцами, пуффендуйцы с когтевранцами, и все друг друга перекрикивали. Обсуждали не только тот факт, что профессор позволила задать интересующие вопросы, но и тот факт, что они не смогли рассказать, чему же их обучали здесь, кого четыре года, а кого и все шесть. Назвать тех же оборотней тёмными искусствами они не могли, как и других, пусть и магических, но агрессивных тварей. Тех же русалок. Из тёмной магии — три заклинания. А чем реально занимаются тёмные маги? Они ведь и правда не могут называться тёмными только из-за одного знания трёх непростительных и их использования. Кто-то с шестого курса Слизерина невзначай упомянул о книгах, хранящихся в семейной библиотеке. Родители говорили, что книги очень тёмные, и открывать их можно только зная контр-заклятия на родовые проклятия. Соответственно, все воодушевились темой проклятий и что действительно их можно отнести к тёмной магии. О том, о сём, никто и не заметил, как вся пришедшая компания села в зале за один стол и продолжила обсуждение. И только когда пришёл четвертый курс пуффендуя и когтеврана, чей стол, собственно, и заняли, старшие курсы опомнились. Посмеявшись, они разбрелись по своим местам, решив продолжить после обеда. А за картиной чинно наблюдал Северус Снейп. Наблюдал и примечал. *** — Итак, что надумали? — весело спросила профессор в начале второй пары, когда все, сытые, довольные и ленивые, расселись по местам. — Проклятия! — в один голос ответили несколько слизеринцев. — Предположим. Но, по сути, это те же заклинания в большинстве своём. Давайте, это же несложно. Когда все, немного разочарованные такой холодной реакцией на их выдумку, притихли и молчали уже около минуты, Алиса сжалилась: — Окей, давайте так. Вы уже говорили о некромантии. Что она из себя, по сути, представляет? — Ритуалы? — неуверенно ответила Чжоу Чанг. — Именно. Чуть более уверенно, мисс Чанг. И это основная ниша тёмных искусств. К ним также относят те заклинания, которые никогда не были ритуалами, действующие мгновенно или продолжительно и наносящие вред кому или чему-либо. Это то определение, которое тёмным искусствам дал один из первых тёмных магов — Эмеральд — ещё в пятом веке. Я так понимаю, с вопросами мы покончили, поэтому переходим к предмету. Записывать ничего не нужно, просто слушаем, вникаем и пытаемся уловить суть. Информация будет для общего развития. Кроме всего прочего, я надеюсь, что вы, в случае с моим предметом, не нацелены на одну лишь успешную сдачу экзаменов, — передразнила она женщину в розовом, чем вызвала улыбки во всём классе. — Вот, так чтоб я вас и видела. А то сидят с кислыми рожами, аж смотреть тошно. А если серьёзно, то я слабо представляю, как можно учиться защите от тёмных искусств не имея ни малейшего представления о них. У меня, и я не перестану это повторять, сие вызвало когнитивный диссонанс. Ну и начнём, как и положено, с ритуалов. Магия как таковая, и тёмная, и светлая, зарождалась в ритуалах. Даже маглы, пусть и неосознанно, использовали их. Жертвоприношения — самый яркий пример. Но годы шли, а у нас не урок истории, поэтому перейдём сразу к магии реального времени. Кому будет сильно интересно, можете поискать книгу «Сквозь времена» Пенелопы Краус. Там всё очень подробно описано — какие видоизменения происходили в магии. Некромантия в данный момент — самый яркий представитель ритуалов, но, как я и говорила, она запрещена вообще везде. Из всевозможных ритуалов древности до нас дошли только тёмные ритуалы, всё то, что светлое, было реально заменить заклинаниями. Да, менее действенно — но быстрее. В случае же с тёмными искусствами время зачастую — не самая большая проблема, данный вид магии всегда нацелен больше на точность и силу результата. Тут, конечно, больше повезло чистокровным и некоторым полукровкам. В их семейных библиотеках наверняка найдётся не одна сотня книг, описывающих тысячи различных ритуалов, многие из которых — их семейные тайны, разработанные и использовавшиеся их предками. В Британии, насколько мне известно, две самые большие родовые библиотеки — у Блэков и у Малфоев. Основа любого ритуала — руны. Какие именно — зависит от каждого конкретного ритуала. Да, не спорю, любой ритуал можно подстроить под любой набор рун — будь то древнеегипетские, греческие или вавилонские, а то и вообще друидические, но это, хочу заметить, весьма трудоёмкая работа. И, по правде говоря, абсолютно бесполезная, поскольку проще выучить новый для себя набор рун, чем пострадать от неверного трактования и перехода. Чаще всего руны используются, написанными на земле или на потолке. Из своего опыта могу заметить, что написанные под землёй руны тоже работают, только стоит учитывать, что читаться они должны всё равно сверху, то есть писать под землёй их надо зеркально. Начало любого ритуала — активация рун. Дальше, что касается тёмных ритуалов, зачастую, следует кровопускание. Своё или жертвы — всё зависит от типа ритуала. На самом деле, здесь очень много «если» и «когда», поэтому опустим подробности, перейдём к сути. Что такого плохого в ритуалах и чем они могут навредить лично вам. На самом деле, очень мало ритуалов, причиняющих вред на расстоянии, к ним относятся в основном ритуалы типа вуду и иже. В данном случае, лично на мой вкус, проклятия гораздо эффективнее и проще в исполнении. Большая часть тёмных ритуалов направлена как раз на то, чтобы сделать кого-то сильнее, кого-то ослабить, что-то найти. Один из самых тёмных и мерзких ритуалов — ритуал возвращения телесного облика, его часто ещё называют ритуалом воскрешения, но это не совсем так. Он завязан на кости отца, плоти слуги и крови врага. И, насколько я могу судить, один из вас подобный ритуал уже видел, верно, мистер Поттер? Парень вздрогнул и неуверенно кивнул. — Собственно, защиты, по большей части, от ритуалов не требуется. Исключение — ритуалы а-ля вуду, но там защита примерно та же, что и от проклятий. Первое правило — старайтесь не терять волосы, кровь, ногти и так далее. Для этого существует много охранных амулетов и чар. Исключение — ритуалы-проклятия. По большому счёту — некий перечень заклинаний и рун, накладываемых на предмет, который после будет передан врагу. Защититься от подобного почти невозможно, лучшая защита — не брать в руки незнакомые предметы от подозрительных личностей. После проклятия почти со стопроцентной гарантией уверяю вас, что сами вы не сможете себе помочь. Снятие проклятия ляжет на плечи колдомедиков или других людей, способных вычленить тёмную магию из тела. И, пожалуй, это будет одна из первых вещей, которую мы изучим на практике. Удаление проклятий. С большой долей вероятности вам это никогда не пригодится, но, если вы обучитесь этому — вся остальная защита вам покажется детской игрой. Вычленение тёмной магии из предмета — одна из самых сложных в мире вещей. Сложнее только вычленение тёмной магии из живого существа. Но, конечно же, мы не станем никого проклинать на занятиях только чтобы этому научиться. После проклятий я обучу вас созданию оберегов. Для этого, с немалой долей вероятности, потребуется объединение занятий зелий и защиты, но там сориентируемся по ходу. Смысл будет в том, чтобы вы создали оберег, завязанный на вашу кровь и магию, который будет способен защитить вас от большинства несложных проклятий, сглазов, оговоров и так далее. Создаются обереги, зачастую, под каждый отдельный тип сглаза или проклятия, даже самых высоких уровней, и накладываются на них абсолютно разные заклинания, но для школьного уровня подойдёт и универсальный не сильный оберег. Следующим этапом будут защитные заклинания. Их много, слишком много. Зачастую для каждого заклинания тёмной магии найдётся контр-заклинание защиты, и именно поэтому это и будет основным этапом нашего обучения в этом году. Вы будете сражаться друг с другом и учиться угадывать действия соперника, чтобы применить правильное контр-заклятие в каждом случае. Собственно, использовать тёмные заклятия в дуэлях вы не будете, просто имитировать движения палочки. Занятие шло своим чередом, теория сменилась простой практикой. Внимание, на удивление, профессор смогла уделить всем, указать на ошибки или посоветовать более действенное решение. После второй пары старшие курсы выходили с тем же восторгом, что и младшие, и едва смогли разойтись на занятия, делясь впечатлениями. В конце занятия профессор предложила ее кабинет (магически увеличенный, как уверенно заявил седьмой курс Когтеврана) в качестве места, где можно делать домашнее задание и просто собираться вместе. Преподаватели, на чьи занятия позже пришли параллели Слизерин-Гриффиндор, ещё долго обсуждали возможность искоренить многовековую застоявшуюся традицию факультетов ненавидеть друг друга. Оставалось только не мешать. Что же, возможно, план бы сработал, но краем уха эти речи услышал Дамблдор и отчего-то решил, что вражда со Слизерином для Гриффиндора — просто необходимая вещь в обучении и нахождении в школе. Ох уж этот Свет со своей неискоренимой ненавистью ко Тьме.