Агапэ

***

Подъехав к небольшому ресторанчику, стоявшему на углу жилого жилого дома, Чонгук помогает спуститься с велосипеда уже оклемавшейся Хёмин. Подставив свое плечо, как опору, он слегка нагинается, чтобы девушке было удобнее опереться, но Хёмин не обращает внимания на этот жест и железной походкой направляется к дому, скидывая с головы мастерку Чонгука и небрежно комкает кусочек ткани в кулаке. В глаза бросается небольшой белый фургон, припаркованный почти у входа, игнорируя все правила. Зрение не позволяет прочесть красные буквы, наклеенные на закрытые двери фургона. — Хёмин, подожди меня! — бросив свой велосипед на землю, Чонгук видел перед собой только Хёмин, к которой и бежал. Сейчас, стоя возле нее, он не мог оторваться от её полуприкрытых век, опущенных вниз ресниц, недавно появившихся темно-фиолетовых синяков под глазами, которые время от времени наливались краской; её зелено-синяя светящаяся кожа, из-под которой видны практически все вены, оплетающие всё её худое бесформенное тело; всегда поникшие плечи и отсутствие всякой осанки. Чонгук молча стоял и был готов поклясться, что лишился дара речи. В этот момент он задумался, на что он может быть способен ради неё. Он видел перед собой не просто тело девушки, которая по не понятным причинам привлекла его, — он увидел в Хёмин смысл жизни, которого не было за всю его жизнь. Чонгук пытался найти его самостоятельно: в художестве, в заботе о матери, в старательной учёбе. Но смысл жизни нашёл его сам. Хёмин стояла почти неподвижно. Молчание между ними затянулось. Глаза парня её прожигали насквозь, но почему-то стало ещё холоднее. Перетерпев волну нарастающих мурашек по всему телу, так хаотично, так колко, но так отрезвляюще, девушка отпрянула на шаг: — Мне уже лучше, спасибо, — Девушка немного наклонилась, в дань уважения. — Тебе следует вернуться в университет. Я была слишком эгоистична, когда просила помочь… — Хёмин! — перебил Чонгук. — Я останусь здесь, пока ты не решишь свои дела. Буду ждать на этом же месте. А потом вместе уедем обратно. Его решительный тон казался неприступной стеной между скользким желанием не возвращаться назад на пары, которые вряд ли будут посещаемы как минимум неделю. Но девушка необдуманно кивнула, понадеявшись, что ей еще удастся объясниться с Чонгуком и он поймёт ее. Он поймёт её.

***

Нажав немного на ручку двери и опустив её вниз, та открылась с лёгким скрипом, присущим старому, немного сырому дереву. Хёмин вошла в помещение и взгляд безоговорочно блуждал по изменившемуся интерьеру ресторанчика её мамы. Ещё вчера вечером эта уютная лапшичная на четыре столика выглядела неизменно. Прям как на той фотографии, которая висела на стене над кассой. Возможно, единственная вещь на привычном месте. — Мам? — позвала Хёмин. — Мам? — на повторный зов всё та же тишина. Лавируя между опрокинутыми столами и стульями, девушка прошла к проёму, что был закрыт шторкой в пол. Это их небольшая кухня, где Хёмин в детстве проводила много времени, присматривая за бурлением бульонов в кастрюлях. Маленькая мамина помощница. Отодвинув шторку, она увидела свою мать, сидящую на стуле с виновато опущенной головой. Её обе руки держали мятый листок с кучей штампов и подписей, хаотично раскиданных между чёрным печатным текстом. — Я же просила, не возвращайся домой, пока я не позвоню, — спокойно начала женщина, — Пока они не уйдут. — И сколько их? — Хёмин села на пол и обняла свои колени, не давая ногам соскальзывать по мокрой плитке, залитой бульонам и лапшой. — Ты ведь не знаешь, о ком я? — спросила мать. Прямолинейность дочери не была таковой. Джи А — мать Хёмин, привыкла к её краткости, но не смерилась. Как же ей сейчас хочется услышать все переживания, крики непонимания, вопросы и просто эмоции дочери. Хочется как раньше. Как было до него.

***

Чонгук обещано стоял на том же месте. Он рассматривал то здание, куда вошла его одногруппница и подметил, что это тот тип домов, где на первых этажах размещены небольшие семейные бизнесы, на подобии данной лапшичной или соседних круглосуточных магазинчиков, площадью два на два. Но его внимание привлёк больше второй этаж, с ярко желтыми шторми на окне. Кто же там живет? Довольно броский выбор цвета. В отличии от соседних окон с темными и классическими по тканям и цветам шторам, данный жилец любит привлекать к себе внимание. — Будто солнышко вдалеке, — улыбнулся парень. Яркие цвета его слабость и отрада в этом сером, скучном мире, где города сливаются с тучными небесами. — Так и надо им! Зачем брать кредиты, если отдавать не будете? — Из соседнего магазинчика вышли две пожилые женщины. — Я так и знала, что Джи А подставит свою дочь. Это она её довела до такого состояния! — причитала старушка с ярко фиолетовыми тонкими губами. Чонгук отметил, что этот цвет помады выглядит также ядовито, как и её язык. У каждого есть свой подходящий цвет. Чонгука будто шестое чувство подвело к этим старушкам. Парень лучезарно улыбнулся и, не сдержав ухмылку, спросил: — Не подскажите, пожалуйста? То, о чём вы говорили, это связано с Ли Хёмин? — Так это же дочь этой без одного дня преступницы, — ловко ответила старушка с фиолетовой помадой, — Кредиторы вот пришли, в двери постучали немного, — женщина шуточно задела вторую локтем и хихикнула. Она то уж точно знает, как именно кредиторы стучали, в отличии от Чонгука. — Только вот на стук весь дом сбежался! Позор какой, — с отвращением скривилась вторая женщина. — Небось вы первыми выбежали, и остальных повытягивали от телевизоров. Хоть какое то разнообразие в вашей жизни. — полугодичная выдержка негатива вырвалась наружу. Да ещё и на пожилых бабушек. Чонгук потом перед ними извинится обязательно.

***

— Тэ, я больше чинить этот телефон не буду! Ты каждый месяц его приносишь в полуживом состоянии, я не реаниматолог, чтоб жизнь возвращать. — Это всего лишь железяка, — квадратно улыбнулся Тэхён и протянул пять купюр мужчине, который на протяжении года, каждый месяц ведет с ним обмен из рук в руки — Деньги на один и тот же телефон. — Кстати, динамики полетели в этот раз безвозвратно. Так что звонить не сможешь, — мужчина стянул губы в тонкую полоску и пожал плечами. — Если бы с него, — Тэхён провернул тонкий сенсорный телефон между указательным и большим пальцем, — можно было бы позвонить в прошлое, то я бы расстроился. — Прошлое надо уметь отпускать, — дал совет ремонтник гаджетов. — Ради чего мне тогда жить? Я и убить себя не могу. Только одному из нас можно это сделать. И вряд ли это буду я. — Тэхён искал во взгляде ремонтника вопросы, но не нашел. Поэтому Тэхён и возвращается именно к нему каждый месяц, с одним и тем же телефоном, с одной и той же историей. Чтобы кто нибудь спросил его об этом.