Werewolf

20 лет назад, Лонг-Айленд, Нью-Йорк.

— Да, проблем не будет. Не волнуйтесь, вы больше не услышите об этом щенке. Я об этом позабочусь, — Говард говорил тихо, но из-за чуть приоткрытой двери Тони мог слышать практически все. Он замер между лестницей и стеной, почти не дыша и опираясь руками о стены. «Новый клиент» Да, опять новый. Интересно, кто на этот раз? Богатый жирдяй с тремя подбородками, которому Оборотень не успел ужин вовремя принести? Или больной бизнесмен, помешанный на жестоких убийствах и изнасилованиях? Очередная избалованная девчонка, ровесница Тони, которой не понравился подарок? «Я хотела редкую породу, а не эту мерзкую дворнягу!». Тони закатил глаза, вспоминая тот случай. Девчонку, кажется, звали Долорес или Стефани. Она лично, довольная, как маленький чертёнок с бантиком на ухоженных волосах и в нарядном платьице, притащила, буквально волоча по полу, Оборотня. Молодого, от силы лет двенадцать. «Заберите его! Заберите и убейте! Этот раб недостоин даже самого ужасного хозяина!». Детским-детским голоском. Тони, наблюдая тогда за этой картиной, думал о том, что же должно было произойти в жизни маленькой девочки, чтобы в ней полыхало столько ненависти, чтобы желчь лилась из неё с любыми словами и оставляла отпечатки любыми действиями. Что должно было произойти, ведь одежда на ней была ухожена, волосы — причёсаны, щеки — румяны и здоровы? Тони не понимал. И вряд ли когда-нибудь сможет понять логику этого ребёнка. Говард улыбнулся ей. Искренне так, даже не натянуто, просто взял и улыбнулся. Что ж сделаешь, если вырос он с такой же ненавистью, что и эта девочка. Работу выбрал тоже, завязанную исключительно на ненависти к Оборотням. Хозяева могут распоряжаться рабами, как хотят, как вещью, нужной только для удовлетворения своего внутреннего «я». И, если они захотят её уничтожить, никто им и слова не скажет. Просто дадут номер Говарда... ну или другого убийцы Оборотней. Им платят за это. Хорошо платят. «Ещё один плюс. Приятное с полезным» — его любимая фраза. — Да, до свидания, — телефон глухо приземлился на стол. Тони чуть отпрянул от этого звука, после вздохнул и выдохнул и, ненавязчиво толкнув дверь, прошёл мимо. — Энтони. Подойти, — голос с приторно-ласкового, сладкого и фальшивого сменился на холодный расчётливый приказ. — Черт, — тихо выругался Тони, но послушно сделал несколько шагов назад, приоткрыл дверь и повис золотой ручке. — Да? — У меня новый клиент, — просто сказал Говард, будто бы для обычной констатации факта. Дождавшись кивка, продолжил: — Избавляться от щенка поедешь со мной. — Зачем? — у Тони сердце больно стукнулось о ребра, забилось, словно запертое в клетку животное, а после притихло где-то в районе солнечного сплетения. — Ты сам не можешь? — Могу, разумеется, но тебе учиться этому тоже не помешает. Твоя будущая профессия всё-таки. — Но... — Без «но», Энтони. Это решено и не обсуждается. А теперь иди в свою комнату и делай уроки, — Говард со стула поднялся как-то резко и элегантно, взял стакан с налитым в него виски и к окну отвернулся, намекая, что разговор окончен. На секунду в груди вспыхнул гнев, потом обида, гадкая беспомощность и несправедливость. Тони, понуро опустив голову почти до самого подбородка, чувствуя, как внутри все переворачивается от стольких эмоций, молча отправился наверх.

Наши дни

— Ну как он? — Старк, ранее сидящий на диване возле кабинета, вскочил, стоило двери только открыться. Питер, бледный и какой-то тормознутый, вышел первым, прошёл чуть вперёд и тихо сел на диван, беззащитно обнимая себя руками. — Что..? — Не переживай, я дал ему успокоительное. Отойдём? — Брюс положил ладонь на плечо Старку, подтолкнул его немного, в сторону кулера, прислонённого к стене в конце коридора, и заговорил тихим спокойным голосом: — Как я и предполагал, у Питера шейный лимфаденит. Выглядит воспаление не так плохо, как могло бы быть, видимо, оно у него относительно недавно. Я пропишу ему противовоспалительные и постельный режим хотя бы неделю. Сам скажи ему об этом, когда он чуть придёт в себя. — Да, разумеется, — Старк быстро кинул взгляд на ребёнка, до сих пор неподвижно сидящего на диване, и снова посмотрел на Брюса. — Что с сердцем? — Что ж, странно, но тебя не обманули. У Питера действительно аритмия. Тахикардия, если быть точным. Это подвид аритмии, обусловленный учащенным сердцебиением. В среднем, у здоровых детей его возраста пульс колеблется от пятидесяти пяти ударов в минуту до девяносто пяти. У Питера же был под сто пятнадцать, — Брюс чуть помолчал, позволяя переварить полученную информацию, и продолжил чуть тише, не желая быть услышанным ребёнком. — Это опасно, Тони. Слишком большая нагрузка на не самое здоровое сердце. Если ты говоришь, что при приступах его пульс увеличивается ещё больше, то... — Что нужно делать? — Старк аж голос потерял от шока, хоть и вернул его почти моментально, не потерпев убытков своей выдержке, сглотнул и нетерпеливо — взволнованно — застучал носком левой ноги по полу. — Вообще, это зависит от причины... — Брюс, плевать я хотел на все твои медицинские термины. Спаси мне ребёнка, — он дёрганным движением указал на Питера и почти тут же встал прямо, откашлялся и продолжил более спокойным мягким голосом: — Просто скажи, что нужно принимать. — Хорошо, — Брюс тяжело вздохнул, будто понимая, протянул листок, ранее находившейся у него в руках, исписанный названиями диагнозов, лекарств и временем их применения, и сказал виновато: — Прости, Тони. Я понимаю, каково тебе... — Не-не-не, не начинай свою сочувствующую шарманку, ладно? Я в порядке, и Питер — тоже будет, — Старк снова попытался улыбнуться — вышло что-то дрожащее, неуверенное, совершенно не сочетаемое с его саркастичной натурой. От этого осознания стало смешно и грустно одновременно. Брюс как-то неуверенно повёл плечами, но все же кивнул, похлопал его по плечу, сказал: — Удачи, Тони, — и быстро скрылся у себя в кабинете. Старк подошёл к мальчику, осторожно поднял его за руку и, встретившись с чуть затуманенным взглядом, улыбнулся: — Все хорошо, карапуз, будем лечиться, — он продемонстрировал справку с названиями диагнозов и лекарств. Питер, с трудом сфокусировавшись, посмотрел сначала на листок в его руках, потом опустил голову вниз, быстро бегая глазами по полу, поднять стеклянный напуганный взгляд смог только спустя несколько долгих секунд. Поднял и шумно выдохнул через нос, словно держался из последних сил, чтобы не заплакать. — Хэй, ну ты чего? — мягко спросил Старк, увидев состояние мальчика. Питер сжался и жалобно всхлипнул прежде, чем тихо спросить: — Мистер Старк... я же... я же не умру, да?