Werewolf

20 лет назад, Лонг-Айленд, Нью-Йорк.

В машине Тони держался ещё неплохо, но, чем ближе становился дом, тем комок в его горле разрастался больше. Слезы жгли сетчатку сильнее и больнее, они будто выжигали черепную коробку, голова болела от попыток сдержать их, но Говарду, похоже, было все равно. И от этого становилось ещё хуже. По приезду Тони первым выскочил из машины. Выскочил и почти в мгновение оказался в своей комнате. И только там ноги его резко ослабели, и слезы потекли по щекам, и он упал, не в силах больше сдерживаться. Боль обожгла грудь чем-то ледяным и холодным. Нет, это слишком... слишком даже для Говарда. Неужели можно настолько ненавидеть собственного ребёнка..? Внизу вспыхнул в пылу злости и гнева недолгий спор, потом тишина, длившееся, казалось, несколько часов, и неожиданный мягкий стук в дверь. — Тони, — Мария замерла в дверях буквально на несколько секунд, а потом осторожно подошла к сыну и присела рядом, притягивая плачущего ребёнка к себе. — Все хорошо... — Я... я не смог... мам... не смог его убить... я видел, как ему было больно... видел, что он хотел... хотел умереть, но я не смог... я просто не смог... — Тони глотал слюну тяжело, почти с нечеловеческим усилием, пытаясь протолкнуть комок, закупоривший легкие, вглубь, и задыхался ещё сильнее, от слез, от боли, от несправедливости. — Я... я п-просто слабак... я не смог ему помочь, не смог облегчить ему мучения... не смог...

Наши дни

— Привет, — Питер, неуверенно закусив губу, подошёл к Мишель и даже улыбнуться попытался — не очень удачно, но все же — приветливо. — Привет, — Мишель как-то горько усмехнулась. — Давно не виделись. — Д-да... это точно... — Питер чуть расслабился, но все равно оставался слишком напряженным. — Тони, что-то случилось? — спросила Пеппер, чуть отойдя, у замершего и о чём-то задумавшегося Старка. — Я же вижу, что что-то произошло. — Да уж, проницательности тебе не занимать, — Старк будто в себя пришёл — чуть вздрогнул, моргнул и перевёл более осмысленный взгляд на Пеппер. — Мишель знала меня ещё до нашей встречи в том борделе, Пеп. Говорит, слышала обо мне из разговоров предыдущих хозяев... — Они говорили, что их задолбала твоя доброта. Что они хотят преподать тебе урок и что-то в этом роде. Это было, наверно, за месяца три до того, как я попала в тот бордель, в котором ты меня купил. — Боже... — Пеппер взволновано оглянулась на Питера и Мишель, что-то активно обсуждающих. — И-и... что ты собираешься делать? Старк как-то нервно и жутко неправдоподобно усмехнулся: — Прошло уже много времени, Поттс, скорее всего, это были пустые угрозы под градусом. Пеппер было достаточно взглянуть ему в глаза, чтобы понять, что он сам не верит этим словам. Но промолчать об этом было бы логичней, поэтому она просто перевела тему: — Питеру нужна помощь, Тони. Он рассказал мне, что в рабстве его мучали галлюцинации... — Что? — растеряно выговорил Старк, хмуря брови. — Из-за смерти тети... он мало рассказал мне. Может, у тебя получится лучше? Он не хотел, чтобы ты знал. Наверняка, у этого есть причина, — Пеппер мягко улыбнулась, мысленно поддерживая, и Старк чуть расслабился от этой улыбки. Даже выдавил что-то похожее на ответную. — Спасибо, Пеп, я позже с ним поговорю обязательно. — Ну так... что заставило тебя вернуться? — спросил Питер тихо, топчась неуверенно возле двери своей комнаты. Мишель, ранее изучающая пустые полки и аккуратно застеленную кровать, вновь посмотрела на него нечитаемыми глубокими глазами. — Решила убить этого Старка, чтоб меньше людей было, а что? — пожала она плечами, будто говоря об обыкновенном и простом факте. Питер от осознания такого неприятного чуть дернулся, прижимаясь спиной к стене. — Господи, да не принимай ты сарказм за чистую монету. — Прости, я ведь знаю, что ты способна на это, и кто знает, что у тебя на уме, — проговорил Питер более уверенно, чем до этого, даже шаг сделал угрожающий, и уши у него торчком встали, как штыки, но запал спал так же быстро, как и в одночасье вспыхнул. — Не нужно этого делать. — Пф, — Мишель саркастично усмехнулась. — Мне это не выгодно. Пока он меня не трогает, я не трогаю его. Вот и вся арифметика. — Надеюсь, ты будешь её придерживаться, — Питер выдохнул как-то облегченно и спокойно, но неприятное, скребущее чувство какой-то близкой опасности в груди так и не пропало. *** Поговорить с Питером Старк решился только вечером. Почти ночью. Ощущая каким-то шестым чувством, что ребёнок не спит, он прошёл к его комнате, остановился и пару раз тяжело вздохнул. Разговоры с Питером — всегда были тяжелыми. Эта тяжесть оседала неприятным осадком в легких и душила его с почти нечеловеческой силой. Неприятно. И больно. От вины. Старк беглым взглядом осмотрел гостевую комнату, где сейчас находилась Мишель, спальню, откуда доносился мирный стук воды об кафель, и почему-то придало сил осознание, что ему никто не помешает поговорить с мальчиком наедине. — Можно? — он негромко постучал в дверь и, так и не дождавшись ответа, вошёл в комнату с тонко тянувшейся из приоткрытого окна прохладой и выключенным светом. — Питер..? — Д-да? Сиплый голос раздался с кровати; Питер чуть двинулся, переворачиваясь на спину и смотря на Старка грустными тёмными глазами с расширенными зрачками. — Мисс Поттс... рассказала мне... что вы знаете... Старк замер сначала с ртом чуть приоткрытым, потом стиснул зубы и, сдавленно выдохнув, спросил: — Отчего умерла твоя тетя? Питер резко выдохнул и аж сгорбился весь, будто вопрос этот на плечи ему лёг непосильной ношей, откашлялся хрипло, судорожно. Выдохнул и сильнее сжался на кровати. — Она... кхм... её... её убили, мистер Старк... я не знаю... — голос его дрожал, срывался и лопался, словно натянутая струна. Он повернулся к Старку неуверенно, обнимая подушку руками, и в слезах, отсечённых на щеках блеклом светом луны, было столько боли, что, казалось, пятнадцатилетнему ребёнку её невозможно унести. — Почему... почему ты не хотел, чтобы я знал о галлюцинациях? — продолжил Старк осторожно, чувствуя, как тот запал и интерес, с которым он стучался в комнату к ребёнку, пропадает. Знать ответ на этот, сдуру заданный вопрос уже не хотелось — и не хотелось настолько, что ему прикусить бы вовремя язык, но... поздно: — Я... я не хотел, чтобы вы думали, что со мной все настолько плохо, — глаза Питера будто посерели, голос заледенел, и губа нижняя задрожала, он чуть приподнялся на кровати и продолжил глухо, виновато: — П-просто... я... я боялся... ч-что вы... ну, бросите меня, если узнаете, что я — какой-то грязный псих, которого использовали... как... как... которого... почти всю жизни, понимаете..? Такое уже было... однажды... миссис Мэтьюз было достаточно того, что у меня проблемы... ну... с сердцем. А она ведь... — Питер сглотнул, еле сдерживая рыдания в горле. — Она ведь была так добра ко мне, я почти... почти начал думать, что нашёл дом, но... нет, к сожалению. И теперь... теперь я так же боюсь, мистер Старк... Что вы вдруг поймёте, что я — всего лишь сломанная игрушка и бросите меня... — Хватит, — совсем беспомощно и беззвучно прошелестел Старк, чувствуя себя совершенно опустошенным. Мальчик послушно замолчал и ткнулся носом в подушку, лежащую на коленях. Его мелко заколотило, и Старк снова почувствовал вину где-то на подкорке сознания. — Что мне сделать, Питер? Скажи, — с трудом выговорил он, боясь даже шаг в сторону дрожащего ребёнка сделать. Его будто на месте какая-то невидимая сила удерживала, душила его, билась, подобно сердцу — тихо, угрожающе, опасно. Питер поднял на него глаза, наполненные слезами и отчаянием, попытался что-то сказать, но голос его пропал окончательно, испуганно забившись в самый дальний угол сознания. Единственное на что ему хватило сил — это просто отодвинуться, освобождая часть кровати, и, прикусив губу, снова посмотреть на Старка. — Пожалуйста... — совсем тихо и виновато... ...И, черт, сейчас этот ребёнок выглядел настолько убито, а в глазах у него плескалось столько страха и щемящей грусти, что Старк снова не выдержал. Движимый только виной и какой-то отцовской нежностью к этому мальчику, он подошёл и осторожно сел на освободившийся край кровати. Питер выдохнул тут же, как-то резко и облегченно, будто дыхание задерживал, все ещё с робкой неуверенностью положил голову ему на колени и мелко задрожал. — Т-только... только не уходите, ладно?... — дрогнувшим голосом попросил он, щекой прижимаясь сильнее, и сердце Старка снова зашлось в диком биении от этого острого, почти приятного сочувствия. «Время выпить» — Не уйду, — так же тихо пообещал он, и плечи мальчика под его руками чуть расслабились, словно ответ этот был самым важным в его жизни. «Определено время выпить»