Точка опоры

Безжалостное утреннее солнце затекает в слипающиеся глаза Неро и заставляет того сползти с дивана на пол. Он совершенно не помнит, как они добрались до мастерской и как Нико тащила его под руку на второй этаж, зато в красках вспоминает загубленный вечер. Горящие слоистые шоты, размеренно подергивающийся хвост Сворма, холодная барная стойка под руками и чертов инкуб в обличье его отца. На что этот дьявол вообще рассчитывал с такими хреновыми способностями к чтению людей? Еще ничто так не подталкивало Неро к воздержанию. Он глухо стонет, нехотя приподнимая раскалывающуюся голову, и осматривает залитую солнцем комнату. Обычно дрыхнущей на втором диване Нико нигде нет. Возможно, ей подогнали машину на ремонт, а возможно — ей просто не хочется быть первым человеком, на которого Неро выльет всю злость за опрометчивый выбор места для знакомств. Размышлять об этом не хочется. Он уже планирует спуститься в гараж, когда лежащий на гладкой тумбочке телефон начинает мягко вибрировать и сползать к краю столешницы. Неро не глядя отвечает и прижимает мобильник к уху, кряхтя отскребая себя от пола. — С добрым утром, — на другом конце линии явно недовольно выдыхает Кредо. Вот черт. Он же сам напрашивался на задание. — Д-да, с добрым, — неловко откликается Неро, надеясь, что по его голосу нельзя определить, насколько сильно его мучает похмелье. — У нас есть работа. В спальном районе соседи обнаружили двух мужчин, полностью иссохших. Ребята уже на месте, подозревают суккубов, — Кредо переходит сразу к делу. — За тобой заехать? — Конечно! — Неро почему-то кажется, что тот надеется на отрицательный ответ. — У тебя полчаса, собирайся. Кредо вешает трубку, и Неро почти воет. Полчаса? Ему конец. Зато не остается времени на самобичевание. Анальгин еще даже не успевает подействовать, когда через открытое окно доносится автомобильный гудок. Неро почти ложится на подоконник, зажав во рту зубную щетку, и виновато машет рукой — ему остается натянуть что-то приличное и спуститься вниз. Вылезший из машины Кредо удостаивает его только серьезным взглядом. Он о чем-то активно спорит по телефону, раздраженно потирая переносицу. Это значит, что на диалог Неро его сегодня не разведет. Оно и к лучшему. Есть шанс, что Кредо не опустит на дно и без того паршивое настроение сухими и немного раздраженными откликами на каждый вопрос. Неро думает, что главная проблема их общения в том, что Кредо хочет получить идеальную опору для своей сестры, а Неро отчаянно не понимает, что он делает не так. В конце концов, он даже не понимает, как Кредо относится к их с Кирие отношениям. Он их терпит... И все? Что Неро должен в себе изменить, чтобы он больше не смотрел на него таким осуждающим взглядом? Пока он пытается быть хорошим охотником и понимающим парнем, но этого явно недостаточно. Недостаточно просто быть удобным, чтобы получать признание. Это Неро точно знает — долгие годы практиковал с собственным отцом. Чтобы потом сдаться и подорваться, как бензоколонка от непотушенной сигареты, и сбежать из вечно заполненного упреками дома. Кредо раздраженно клацает рацией, когда Неро вваливается в салон и устраивается на переднем сидении, привычным движением засунув револьвер в бардачок. — Ты сказал, это возможно суккубы? — у него к этому виду демонов недавно появились некоторые претензии, и Неро будет рад сорваться именно на них, если уж появилось зудящее желание на ком-то срываться. — Это точно суккубы, — устало отвечает Кредо. — Повреждения характерные. «Прием, Кредо!» — выплевывает наконец-то настроенная рация, и мужчина удовлетворенно выдыхает. — «Так что с ним делать? Он мешается!» — Пусть роется. У Данте больше шансов наткнуться на что-то, что вы пропустили. Неро ошарашенно вскидывается, услышав знакомое имя. Данте? Кажется, так называла того демона из бара его спутница. Это очень странно, что буквально вчера он обламывает инкуба, который не прочь поразвлечься с мальчиками, и сегодня находят убитых мужчин, а на месте преступления околачивается кто-то с таким же именем. Только откуда его знает Кредо? Рация весьма кстати прожевывает нецензурную брань недовольных охотников и отключается. Теперь воцарившуюся тишину, в которой Неро буквально слышит шестеренки в своей голове, прерывает только тихий шум мотора. Кредо выглядит сосредоточенным и просто дьявольски спокойным. Как и всегда, когда они выезжают на место преступления. Задавать ему вопросы в такое время — себе дороже, и Неро буквально ерзает на сидении от разгорающегося любопытства и совершенно безумных предположений, которые генерирует его мозг. Это не остается незамеченным. Кредо бросает на него недовольный взгляд и тяжело вздыхает. — Спрашивай, — сдается он. — Кто такой Данте? — без промедления выпаливает Неро. Кредо изрядно удивляется этому вопросу. Он морально готовился описывать иссохшие трупы, а не старых знакомых. — Инкуб. Вернее, полукровка, — Неро требуется вся выдержка, чтобы не выдать своего смятения. — Охотник. — Погоди. Демон — охотник на демонов? — Полудемон, — поправляет Кредо, и Неро еще больше путается в своих мыслях. — Его вызвали переполошившиеся соседи, которым наши ребята умудрились проболтаться о своих подозрениях. — Соседи больше доверяют инкубу, чем нам? — Данте хорошо себя зарекомендовал. Лучше, чем наши перепуганные новички, которых руководство кинуло на это дело, — вот теперь Неро понимает, что в этот раз Кредо злится вовсе не на него. Но больше не понимает ровным счетом ничего. — И, как я сказал, у него больше шансов выяснить, кто из суккубов может быть причастным к убийству. «И он вчера лапал меня», — думает Неро, чувствуя опасно подбирающуюся к глотке панику. Может, это какой-то совершенно другой Данте. Или тот, но вовсе не помнящий, кто этой ночью извивался под его ладонями, обломал ему секс, а потом сломал нос? Он даже может выглядеть кем-то другим. Демоны похоти, желающие жить в гармонии с людьми, обычно или находят конкретного человека, который помогает им поддерживать один облик посредством своих желаний и вкусов, или каждый раз долго и муторно регистрируют в бюро каждое новое обличье. Если это действительно тот Данте, он мог подцепить кого-то еще в клубе, снова сменив внешность, или каким-то образом вернуть предыдущую. Тогда Неро просто сделает вид, что не узнает его. Конечно, не узнает. Только при очень близком и продолжительном общении с демонами можно начать отделять их собственные черты от тех, которые они симулируют. У Данте есть одна такая черта — эта самодовольная ухмылка. И Неро бесится, что слишком хорошо ее помнит. Кредо слишком неожиданно заворачивает в просторный двор нового многоквартирного дома с пустующей детской площадкой и толпой зевак под окнами. Неро почти считывает с нахмуренных бровей хлесткое слово, которым мужчина хочет охарактеризовать это столпотворение... Когда из ближайшего к ним подъезда выходит подчеркнуто воодушевленный не-Вергилий собственной персоной. И хлесткие слова теперь становится возможно считывать уже с лица Неро. Он четко осознает, что продумал все варианты, кроме того, в котором их сталкивают нос к носу, и они друг друга узнают. А потом Неро умирает от смущения. Он почти хватает Кредо за рукав рубашки, пытаясь найти причину, по которой они должны немедленно смыться отсюда, но не успевает. Охотник открывает дверь машины и вылезает наружу, впуская в салон дневную духоту и не оставляя Неро даже призрачной надежды на спасения. — Данте, — приветствует он старого знакомого, выглядящего совсем не так, как указано в его личном деле. — Я надеюсь, ты сходил к нашим ребятам хотя бы на фотографирование, когда снова сменил облик. — Спасибо за заботу, меня щелкнули здесь в качестве подозреваемого. Это считается? — Данте не смотрит в салон автомобиля и не замечает Неро на пассажирском сидении, зато мальчишка может осмотреть его с ног до головы. Он оказывается мускулистее, чем его отец, выше Кредо на полголовы, с забранными в небольшой хвост серебристыми, как у самого Неро, волосами. И из всех этих сравнений Неро поразительно — даже для самого себя — точно может выцепить то, что принадлежит самому Данте. Развязная уверенная походка, кожаная кобура для двух пистолетов, обхватывающая крепкие бедра, черная футболка-поло, расстегнутая на широкой груди, и припухшая переносица с тонкой, алеющей ссадиной. Но из самого мучительного — нахальная улыбка и светящиеся притягательной теплотой глаза. У Вергилия никогда не было такого взгляда. Неро не может заставить себя не смотреть даже ради конспирации, даже зная, что Данте может запросто определить его по запаху. — Ты нашел что-то? — голос Кредо выдергивает его обратно в реальность. — Ничего, что у меня еще не отобрали, — с притворным сожалением жалуется Данте. — Ясно. Значит, проверим то, что ты обнаружил. И, Данте, если выйдешь на тех, кто это сделал, не лезь, доверь дело профессионалам. — Это кому же? — усмехается демон, рефлекторно опуская правую руку к кобуре. Кредо оставляет колкость без ответа и оборачивается, надеясь увидеть за собой Неро, но с удивлением обнаруживает, что тот до сих пор прячется в машине, а не скачет осматривать трупы. — Неро, заканчивай сидеть в телефоне и поднимайся наверх. Второй этаж, — Кредо не хочет это признавать и тем более говорить вслух, но ему отчаянно необходим хоть кто-то соображающий под рукой, чтобы была возможность без зазрения совести отпустить оболтусов из бюро домой. — Неро? — Да, уже иду, — у Неро дрожит голос, но автомобильное стекло не пропускает такие тонкости. Он хочет подождать, пока Данте уйдет, чтобы избежать встречи с глазу на глаз. Но вместо этого уходит Кредо, а любопытный демон только ближе подбирается к машине, норовя посмотреть, кого же там привез его знакомый охотник. Неро капитулирует. Он достает из бардачка револьвер и секунды три раздумывает — спрятать его или сразу наставить дуло на так некстати подвернувшегося инкуба. Окончательно решиться хоть на что-то ему не дает Данте, успевший обойти машину и привалиться к пассажирской двери задницей. Неро поднимает голову и встречается с ним глазами, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Полагаю, мне стоит сказать спасибо, что ты не пристрелил меня вчера. Неро, — максимально тихо мурлыкает Данте, когда мальчишка решается опустить стекло. Кредо, переговаривающийся с кем-то в дверях подъезда, не обращает на них никакого внимания, и Неро действительно благодарит вселенную, что упражняться в язвительности демон решает приватно. — Какого черта ты здесь делаешь в таком виде? — благодарность не отменяет горящих ушей и дребезжащего голоса. — Из-за тебя меня не пустили ни в один клуб, — Данте указывает на свой нос и склоняется еще ниже, почти прикасаясь губами к покрасневшей ушной раковине. — Но мы еще можем исправить этот плохо начавшийся день. Теперь я в этом действительно заинтересован. Надо было сразу догадаться, что с такой физической формой ты можешь быть охотником. — Нет, — Неро щелкает предохранителем и наставляет на инкуба револьвер, неудобно опершись локтем в разделяющую их дверь. Тот не сдвигается ни на сантиметр. — От тебя пахнет еще слаще, когда ты злишься, — только опаляет горячим дыханием покрывшуюся испариной кожу. — Так же спасибо, что я сейчас не выгляжу, как Кредо. Это было бы, — он усмехается, — самую малость неловко. — Ты сказал, что понимаешь слово «нет», — всхлипывает Неро, почти срываясь, с усилием вжимая ледяное дуло в натянутую кожу под челюстью. Это не смешно. Совсем не смешно. Рука дрожит, и Неро боится, что нажмет на курок случайно. Поэтому — и много еще почему — он облегченно вздыхает и расслабляется, когда Данте выпрямляется и тихо хмыкает. Неро заставляет себя поднять глаза на демона, в слабой надежде понять, что творится в голове этого ублюдка, когда он говорит такие вещи. Чтобы с удивлением наткнуться на нехарактерно серьезный стальной взгляд, в котором всего на мгновение будто бы проносится сожаление. Неро толкает демона дверью, пытаясь выбраться из машины. Тот отходит на два шага назад, не преграждая путь образовавшемуся на месте мальчишки комку ярости и паники. Данте постепенно начинает понимать, почему он так реагирует на его внешность. Прошлой ночью он случайно зацепился за какую-то другую, очень сильную — не ту, за которую стоит цепляться демонам похоти, — мучительно болезненную струну. И уже дважды с успехом проехался по ней. Паршиво. Мальчишка громко хлопает дверью и спешит скрыться в подъезде, не поднимая головы и с трудом сдерживая слезы. И это совершенно не то, чего добивается Данте. Квартира на втором этаже оказывается открытой нараспашку, а охотники, ошивающиеся в ней, не обращают на чуть ли не задыхающегося Неро никакого внимания. Это позволяет ему привалиться к стене в прихожей, прямо между шкафом и разложенным на полу чемоданом с вещественными доказательствами, и отдышаться. Все, что он раньше слышал о суккубах и инкубах, в принципе, объясняет поведение Данте. Но Неро всегда считал, что пугливые люди излишне сгущают тучи, когда говорят, что у демонов отсутствуют людские понятия боли и унижения. Выходит, ошибался. Данте натурально глумился над ним, даже не понимая, как Неро ломает от этих насмешек. Плевать. У Неро нет времени раздумывать о системе ценностей и мироощущении демонов. Он отсчитывает по десять вдохов и выдохов, пытаясь отвлечься хоть на что-то. В чемодане с вещдоками для этого находится порядочно прозрачных пакетов. Помимо фотографий с человеческими жидкостями разной степени отвратительности — вьющийся темный волос и обломанный ноготь с облупившимся красным лаком. Их явно нашли не их слепые, как новорожденные котята, новички. Неро отлипает от стены и нерешительно заходит в тесную комнату, в которой под теплыми лучами вошедшего в зенит солнца в неестественных позах коченеют обнаженные тела двух мужчин. С посиневшими губами, пергаментно-белой кожей и засохшей кровью в порезах, напоминающих царапины от когтей животных. И их начальству требуются еще какие-то доказательства, что это дело рук демонов? Чертова бюрократия. — Да, судя по общему состоянию, лежат здесь больше четырех дней. Искать по горячим следам бесполезно, — Кредо замечает замершего в дверях Неро и нервно прикрывает трубку ладонью. — Неро, подожди на улице. — Но… — На улице, — повторяет он, не желая продолжать спор, и возвращается к рапорту. Неро раздраженно выдыхает и, засунув все претензии куда подальше, выходит на лестничную клетку. Там уже толпятся обычные медики в синих рабочих халатах и обсуждают перевозку тел в морг, будто ничего из ряда вон выходящего не происходит. Иногда Неро удивляется, насколько спокойно врачи могут относиться к демонам, но понимает, что именно работники морга знают точную статистику убийств, совершенных людьми и демонами. Он готов спорить, хвостатые и рогатые твари безнадежно проигрывают обыкновенным алкоголикам с кухонными ножами. Но те еще могут преуспеть в губительном влиянии на моральное состояние своих жертв. Данте все так же стоит, привалившись задницей к капоту машины Кредо, будто и не намеревается никуда уходить. Неро почти тянется к револьверу, чтобы все-таки сохранить собственное душевное спокойствие, потому что демон, едва завидев его, оживает и жестом подзывает к себе. Ага, два раза Неро к нему пойдет. Видимо, Данте это понимает, потому что сам отталкивается от автомобиля и направляется к старательно игнорирующему его парню. — Ты пьешь черный или с молоком? — в поле зрения Неро появляется картонный держатель с двумя стаканами кофе, и он с удивлением поднимает голову на Данте. — Выбирай быстрее, он остывает. — С молоком, — Неро неуверенно принимает из рук демона бумажный стаканчик и скептически осматривает его, будто надеясь увидеть ядовитые зеленые пары. — В честь чего все это? — Хотел извиниться, — пожимает плечами Данте и, довольно жмурясь, отхлебывает кофе из второго стакана. — Извиняйся, — Неро не спешит следовать его примеру. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя паршиво из-за моих неверных выводов о твоих желаниях. Я облажался, когда копался у тебя в голове, и наговорил много лишнего. Пойму, если ты решишь меня еще и пристрелить, — абсолютно без ужимок отвечает Данте, не сводя с него совершенно серьезного взгляда, и Неро ошарашенно выдыхает. — Вау, никогда не слышал извинения длиннее трех слов, — он прикладывается к своей порции кофе, чтобы списать растекающееся в груди тепло на горячий напиток. — Есть сахар? — Ага, держи, — Данте засовывает руку в карман и вытаскивает аккуратно завернутую в салфетку деревянную мешалку и два пакетика сахара. — А ты подготовился. — Эти твои предпочтения я предугадал без косяков, — Данте заговорщически ему подмигивает, возвращая себе привычный самодовольный вид. Неро усмехается и сокрушенно качает головой, устраиваясь на низком заборчике вокруг клумбы, чтобы засыпать сахар себе в кофе. Данте больше ничего не говорит и не спрашивает. Не старается прикоснуться или задеть. И в таком смысле находиться рядом с ним становится почти комфортно. Во всяком случае, обида и досада совсем проходят. Неро осознает, что должным образом не возмутился, когда Кредо нагло выставил его за дверь. Наверное, засомневался в крепости его желудка или чем-нибудь еще. Сомневаться Кредо умеет, как никто другой. Но подобное отношение — иди сюда, иди отсюда — нервирует. Слишком много его нервирует в последнее время. Может, действительно сказывается отсутствие секса? — У вас два трупа, — констатирует Данте, смущая его пристальным взглядом. Сгорбленные мужчины в голубой форме выносят из подъезда первое тело на носилках. Неро не чувствует в себе абсолютно никакого отклика. Разве что делает себе еще одну пометку не спать с суккубами. И инкубами. — Слишком веселый тон. Для человека, которого записали в подозреваемые, — наигранно скучающим тоном предъявляет он Данте. — Когда такое случается, под подозрения попадают вообще все демоны, пацан, — без особого волнения парирует тот. — Хреново вам, безгрешным. — О, чувствую обвинения в свой адрес. — Не ты ли меня лапал вчера в баре. — Я извинился. — Ты извинился не за это. Данте фыркает, и серая радужка его глаз заметно светлеет, как подсвеченные солнцем облака. Неро невольно засматривается. — Они будут медленно проверять каждого суккуба, что есть в их базе данных. А за это время наши подруги наделают еще много запрещенных вещей и замечательно проведут время. Я им даже завидую! — Данте выбрасывает опустевший стаканчик, по-прежнему не сводя с мальчишки заинтересованного взгляда. — Есть идеи получше? — Тебе может не понравиться, — заверяет демон. — Причем тут вообще я? — Тебя любая рогатая девчонка с руками оторвет, так сладко ты пахнешь. А я как раз знаю некоторых несговорчивых дам, которые могут рассказать что-то про это мокрое дело. Нужно будет только вывести их на приватный разговор, — Неро снова чувствует нехорошие мурашки, пробежавшие по пояснице, так угрожающе привлекательно звучит голос Данте, когда он пытается его к чему-то склонить. Ему бы не демонов выслеживать, а раскалывать уже пойманных преступников. Почему вообще подобная практика не распространяется в уголовном розыске? — Почему ты уверен, что не толкнешь меня к тем самым суккубам? — почему Неро начинает говорить так, будто заранее соглашается на любое безумство в компании едва знакомого полукровки? — Те самые еще месяца два не захотят никого на ужин. Специфика пищеварения, — Данте лукаво улыбается, и это не предвещает ничего хорошего. — Думаешь, что твои знакомые что-то знают? — Наши преступники любят нарушать правила, а я знаю, где ошиваются такие девчата. — Не сомневаюсь, — передразнивает Неро. Ему требуется хорошенько поразмыслить, настолько ли он доверяет инкубу, который сам ночью был не против его трахнуть... Хоть он действовал вполне «по правилам» — не ввел в транс, не лишил воли, даже /очень вежливо/ не ударил в ответ, хотя у него определенно возникло желание отомстить за сломанный нос. И в целом Данте произвел впечатление «своего парня». Во всяком случае, Кредо ему доверяет — а уж его расположение заполучить практически невозможно. Неро угрюмо рассматривает нерастворившийся сахар на дне стаканчика. Кое-что /очень сильно/ мешает ему трезво оценивать поступки Данте. Этот засранец выглядит, как точная копия его придурка-отца. Да, половина демонической крови не позволяет ему полностью сымитировать другого человека — при ближайшем рассмотрении всплывают нехарактерные детали, но боковым зрением Неро каждый раз цепляется за фигуру отца. И это почти физически больно. Неро даже не помнит, когда они с Вергилием в последний раз могли бы вот так сидеть на низкой ограде во дворе и просто говорить — без упреков, не огрызаясь на каждую фразу. Кажется, еще когда мама была жива. Шесть лет назад? — Тебе не обязательно соглашаться, — Данте ловко поднимается с ограды, и пистолеты в кобуре на его бедрах тихо бряцают о железные перекладины. Неро невольно засматривается. На пистолеты, не на бедра. И краснеет. — Но, если решишься, это упростит мне задачу. Клуб Геенна. Полночь. Надень что-нибудь кожаное. — Могу только голым прийти, — не подумав, бурчит Неро. У него нет «крутых» вещей для походов по демоническим клубам. — Приходи, — с готовностью откликается Данте, — только к суккубам я тебя тогда не отпущу. — Иди ты, — Неро качает головой и тушуется, но, поразмыслив, с вызовом смотрит демону в глаза. Сердце в груди против воли бьется напуганной птицей. Данте проверяет границы его терпения, потому что ему нравится, когда Неро злится? Или потому что все еще имеет на него планы? В любом случае, Неро чувствует себя загнанным в угол от такого пристального внимания. Он не может сориентироваться, чтобы сохранить лицо, даже не может решить, хочет ли он, чтобы Данте прекратил. Странное чувство. Он не знает, куда его засунуть, как с ним совладать. Поэтому реагирует резко, необдуманно, грубо и прямолинейно, как никогда бы не отреагировал в любой другой, привычной ситуации. Обычно люди обижаются, когда он с ними так себя ведет. Данте не обижается. Только хитро щурит глаза и гнет губы в улыбке, не прекращая осыпать Неро предложениями сомнительного содержания. И Неро становится до смешного легко. Он слышал о таких людях — комфортных, легких на подъем, притирающихся с первой /ладно, второй/ встречи. Никогда, правда, не думал, что они действительно существуют. Особенно среди демонов. Если закрыть глаза и только слушать Данте, можно забыть, чей облик он по глупости перенял. И тогда насмешливый, рокочущий голос совсем сносит с ног, мягко обволакивает и убаюкивает. Неро все еще вслушивается в настойчивые предостережения здравого смысла — это хваленый демонический гипноз. Продуманный, беспроигрышный. Но что, если нет? Если весь магнетизм Данте — влияние его человеческой стороны? Неро теряется в собственных эмоциях, но решает, что переживает впустую. Он никогда не ощущал на себе настоящего демонического влияния, и ему не с чем сравнивать. Да если бы и было, у него есть Кирие. Неро будет ее защитником и опорой, и никогда не сделает ей больно из-за своих мимолетных переживаний. Так что он поможет Данте найти тех суккубов, и они разойдутся хорошими товарищами, последовав примеру Кредо. И пошатнувшееся душевное равновесие Неро снова придет в норму. Хороший план. Очень хороший. Данте, видимо, его полностью поддерживает. Он дожидается, когда работники морга загрузят тела в транспорт, и даже перекидывается с ними парочкой слов, пока те курят, а Неро витает в облаках. Машина отъезжает, а из дома выходит погруженный в отчеты Кредо. Кто-то до сих пор висит у него на телефоне и засыпает бумажной волокитой, поэтому мужчина не замечает, что его старый приятель и ухажер его сестры, за которого он в ответе, нездорово притираются, пока он организовывает бесполезную перепись суккубов. — Кажется, мне пора. Не хочу, чтобы Кредо подумал, что я на тебя плохо влияю, — с притворным сожалением заключает Данте. — Хорошая мысль, — Неро кажется, что Данте ждет от него еще какой-нибудь реакции, но шутить про то, что действительно влияет, совсем не хочется. — Я приду. В клуб Геенна. В полночь, — чеканит он, заранее смиряясь со всем, что это решение за собой повлечет, — если ты будешь разбираться с последствиями. И если Кредо об этом не узнает. — По рукам, — кивает Данте и протягивает ему ладонь. В животе смешивается коктейль из странного возбуждения и азарта. Уже дома, под косыми взглядами Нико, Неро думает, что, после той пьянки в шестнадцатилетнем возрасте, это самое паршивое решение в его жизни. Черная нейлоновая футболка с широкой горловиной, обнажающей ключицы, сползает из-за ремешка наплечной сумки, в которую приходится засунуть револьвер. Наверное, даже к лучшему. Потому что Неро нравится, как выглядят его ключицы и натренированные мышцы шеи и плеч. Пара шотов чего угодно — и внешний вид будет волновать его в последнюю очередь. Но пить Неро не будет. Они с Нико даже спорят, что ему удастся вернуться трезвым, как стеклышко. И он надеется получить лишние пятьдесят долларов на подарок для Кирие. Она хотела какое-то комнатное растение, даже показывала фотографии, но официального заработка охотника хватало только на пропитание и коммунальные расходы. Так что раньше резона навещать цветочные не было. Неро надеется, что сможет при необходимости по памяти узнать цветок и не очень сильно разозлит продавцов своей неосведомленностью. Но есть что-то неправильное в том, как именно он собирается на него зарабатывать. Если быть совсем откровенным — во всем этом при ближайшем рассмотрении оказывается слишком дохрена неправильного. Данте обнаруживается на прилегающей к клубу парковке, битком набитой автомобилями разной степени престижности. Темную площадь освещает только парочка тусклых фонарей и неоново-розовая вывеска клуба, мигающая в такт доносящейся из дверей музыки. По улице снует гогочущая молодежь с сигаретами и недопитыми бутылками чего-то мутного и дешевого. Искомый демон вальяжно опирается на чудом втиснутый в нестройные ряды тачек мотоцикл и выглядит при этом так, будто каждый день пускает наивных охотников в расход. У Неро неприятно колет в груди, но ему не хочется признавать — даже самому себе, — что он трусит. Как бы Данте не обещал позаботиться о его безопасности, надеется Неро только на себя. Он с напускной небрежностью подходит к мужчине и скрещивает руки на груди, терпеливо дожидаясь, пока тот окинет его нечитаемым в темноте взглядом. — Неплохо, — отзывается Данте, по достоинству оценив очерченные черным нейлоном крепкие мышцы. Такое тело во что ни одень — получится конфетка. Дорогого стоит не облизываться, чтобы лишний раз не проверять на прочность и без того расшатанное терпение мальчишки. Между ними почти налаживаются товарищеские отношения. Ради такого стоит попридержать голод на одну ночь. А уже в тихую погоду бросаться в крайности. — Я взял револьвер, — зачем-то признается Неро, неловко вцепляясь в ремень сумки. Все попытки засунуть тревогу куда поглубже проваливаются. Так некстати вспоминаются высушенные досуха тела, до которых ему раньше не было ровно никакого дела. С чего бы это, да? В десятке метров от логова демонов. — Не доверяешь мне? Обидно, — фыркает демон, все еще не сводя с него пристального взгляда. Неро отвечает ему тем же. Не доверяет. Не с чего им друг другу доверять. — Тебя не пустят в клуб с оружием, — уже серьезнее добавляет Данте. — А как ты тогда туда попадешь? — Неро кивает на отсвечивающие на самом видном месте пистолеты. — Заберусь по пожарной лестнице, пройду в зал через VIP-зону и буду тщательно следить, чтобы тебя никто не цапнул. — Мне казалось, весь план в том, чтобы меня кто-то цапнул? — Лишь слегка задел, — заверяет Данте, протягивая руку, чтобы поправить сползающую горловину черной футболки Неро. И как будто случайно касается пальцами упругих мышц. Неро поводит плечом, сбрасывая ладонь, и недовольно прожигает взглядом ее обладателя. — Расслабься, — вкрадчиво мурлыкает Данте и, пользуясь чужим замешательством, наклоняется к самому уху, предположив, что подобная тактика неплохо действует на мальчишку, — мы хорошо поработаем, а потом я куплю тебе пиццу. Идет? — Я уже согласился, — Неро приходится отвернуться в сторону клуба, чтобы скрыть алеющие скулы. Но Данте все равно их замечает, с трудом отводя взгляд от выступающих лопаток, натягивающих темную ткань, и плавной линии позвоночника, на которую хочется надавить пальцами. Запустить ладони под футболку и, прижимаясь со спины к горящему изгибающемуся телу, огладить рельефный пресс. Он голоден. Он чертовски голоден. Хотя еще вчера, до встречи с этим норовистым мальчишкой, думал, что крыша начнет ехать только месяца через два. Или в этот раз его голод имеет не демоническую природу? Мальчишка оставляет на его мотоцикле свою чертову сумку и, салютуя рукой, бросает что-то про то, что будет торчать у бара. Данте его не слушает, пялясь на обтянутые потертой джинсой ягодицы. Он найдет Неро, даже если тот решит сидеть под баром. На глубине трех километров. Вышибала, кажется, являющийся человеком, без проблем пропускает Неро в какофонию розовых неоновых вспышек. Мальчишка недовольно морщится от яркого блеска, с силой давящего на виски. После почти интимного уличного полумрака даже самое продуманное световое шоу вызывает только раздражение. Так что Неро побыстрее протискивается сквозь танцпол к бару. Все стулья предсказуемо оказываются заняты. В конце концов, народу и на улице немерено. А в самом клубе такая толпа, что никто не заметит, даже если его на части разорвут прямо на барной стойке. Неро рефлекторно озирается по сторонам в поисках Данте, но тот либо еще не забрался в клуб, либо легко затерялся в двигающейся в такт музыке толпе. Остается только заказать что-нибудь выпить и попытаться изобразить расслабляющегося после трудового дня парня. Получается скверно. Потому что иголки чужих взглядов буквально чувствуются на ничем не прикрытых участках кожи. Эта футболка — самый большой провал вечера. В нейлоне слишком жарко, он сползает и натягивается где не надо, и… — Пошли с нами, малыш, — женский голос патокой затекает напрямую в голову, и Неро не уверен, что видит, кому он принадлежит. — Да, пошли, малыш, — цепкие пальчики ловко перехватывают из его рук тонкую ножку бокала и отставляют куда-то за спину. По голове будто ударяет боксерской грушей и присыпает сверху забивающимся в уши песком. Неро смотрит себе под ноги, потому что голова внезапно тяжелеет, а глаза слепнут — и далеко не от мерцающих неонов. Две пары когтистых рук подхватывают его под локти и настойчиво отводят от стойки. Два гибких женских тела толкают его куда-то вперед, не позволяя ни на шаг отступить от намеченного курса. Неро и не отступает. Он закрывает глаза — под веками проходит рябь, будто он не спал сутки, — а когда открывает, перед ним в танце огней уже маячит лестница с широкими ступенями. Липкий страх протягивает свои лапы и вцепляется в Неро наравне с демонами, без труда затаскивающими его наверх. Длинный маникюр оставляет на открытых плечах белые полосы, болезненно саднящие от выступающего соленого пота. Разум будто бы оказывается запертым в тесной клетке ведомого на убой тела. Это ведь не должно быть настолько просто? Не должно ведь? Неро хочет высвободиться, отступить, сбежать, но воли не хватает даже инстинктивно дернуть рукой к пустующей кобуре. Его мягко подталкивают к гладкой двери, в косяк которой он вписывается задницей, не справившись со ставшим неповоротливым телом. Одна из суккубов воодушевленно охает и наконец появляется в поле зрения Неро, зажимая его в дверном проеме. Ее темные шоколадные глаза с хитрым прищуром и мазутно-черными стрелками в любой другой ситуации даже могли ему понравится... Но сейчас Неро чувствует только подступающую панику, беспомощность и раздражение от невозможности взять ситуацию в свои руки. Это один из тех случаев, в которых он обычно палит не глядя из револьвера, если они с Кредо оказываются на полевых заданиях. Но сейчас Кредо нет. Револьвера нет. Где-то там, за дверью, которая одна из суккубов закрывает за собой легким поворотом ручки, шатается только Данте. И Неро молит вселенную, чтобы он не застрял где-нибудь в обнимку со своими пистолетами и провокационной кобурой вокруг бедер… Пьяные демоны, потратившие все силы на обездвиживание жертвы, не могут или просто не хотят читать Неро и дальше. Иначе их точно удивило бы, почему парень, которого опрокинули на кровать две прелестные леди, думает не о том, что у них под одеждой, а о заднице другого мужчины. Девчонка с карими глазами резво усаживается Неро на талию, а потом с лукавой улыбкой медленно сползает своими виляющими ягодицами ниже. Это работает. В каком-то смысле, это работает. Она мягкая на ощупь, но совсем невесомая. Одно движение бедрами — и кубарем слетит в объятья умостившейся рядом подружки. Неро ловит себя на мысли, что хочет брыкаться под партнером и вырываться. И чтобы это не помогало. Чтобы его властно прижимали к кровати одним небрежным движением и удерживали, пока он не выдохнется и не поддастся. От совокупности постыдных фантазий и притирающейся ягодицами девушки, Неро возбуждается. Он отрывисто выдыхает и запрокидывает голову, зажмурив глаза. Под веками так живо вырисовываются сильные руки с темными выпирающими венами, мимические морщинки в уголке усмехающихся губ, светлый, теплый взгляд и рокочущий вкрадчивый голос, перед которым невозможно устоять. Девушка завороженно склоняется ниже, слизывая с оголенных ключиц сладкую испарину. Вторая бодает ее макушкой и проводит языком Неро вдоль скулы. Они обе фыркают и урчат, как большие кошки, толкаются горячими носами и щекочут спадающими на чувствительную кожу локонами. Неро всхлипывает от щекотки и тихо ухмыляется. И это опасные суккубы-убийцы? Очень смешно. Со стороны двери что-то мягко клацает, и девушки удивленно отрываются от своей кормушки, чтобы тихо ойкнуть и сползти на пол под дулом наставленных на каждую пистолетов. — Девчата, не хочу расстраивать, но этот парень занят, — хмыкает Данте, нарочито небрежно закрывая дверь, привалившись к ней спиной. Неро пользуется тем, что все внимание концентрируется не на нем, и находит в себе силы отползти к изголовью кровати, чтобы избавиться от неприятного оцепенения. Данте бросает на него короткий оценивающий взгляд, успевающий нырнуть к задравшейся на животе футболке. И Неро жалеет, что огрызается на него не вслух, чтобы скрыть настолько явное смущение. Язык не слушается совершенно. — Что? — одна из девушек вскакивает на ноги и принюхивается. — Данте? Какого черта ты тут забыл? — ядовито восклицает она, уперев руки в вышитый блестками топ. — Не кричи на человека с огнестрелом, — дружески советует демон, для верности плавно качнув снятым с предохранителя пистолетом. — Я хотел задать пару вопросов. Ты знаешь, о чем. — Может быть, — кивает демоница, почему-то отводя глаза. Неро, полностью отошедший от морока, удивленно смотрит сначала на нее, а потом на ее притихшую подругу. У него в голове буквально рвется шаблон. Демоны ведут себя не как демоны. Эти двое, кажется, даже испытывают подобие раскаяния. — Если ответим, оставишь нас наедине? — но шаблон быстро складывается обратно. — Может быть, — передразнивает ее Данте, с самодовольной улыбкой поглядывая на все еще распаленного Неро. Тот злобно сжимает в кулаке покрывало, но пока молчит, только буравит обнаглевшего демона шальным взглядом. — Это была Мойра. Со своей дочерью. Их уже ищут наши ребята, — неохотно начинает вторая, все еще опираясь локтем на кровать и нервно накручивая на палец локон волос. — Клубу не нужны проблемы. И мы заботимся о своей репутации. Тебе ли не знать. — Моя репутация кристально чистая, — с притворной обидой парирует Данте, но продолжает уже серьезно. — Вы свяжетесь с бюро и расскажете им все, что знаете. Без шумихи со стороны Клуба. Прямо сейчас. — Хорошо, наверное, так будет даже лучше, — суккубы все-таки соглашаются, хоть и сердито скривив губы. — Это все? — Да, — задорно усмехается Данте, — выметайтесь. — Что? Ты обещал! — Он сказал — «может быть», — Неро почти благодарно выдыхает, снова обретя голос, и суккубы злобно оглядывают сначала его, такого сладкого и открытого, почти поданного на тарелочке, а потом пистолеты, все еще наставленные на них. — Ну же, Данте, не жадничай, — девушки синхронно приближаются к Данте, в последней попытке отвоевать свою добычу прижимаясь к нему фигуристыми, теплыми телами. И Неро хочет попросить его выстрелить уже, но не может не признать, что тело, нагло одолженное у его отца и помноженное на собственную мышечную массу охотника, выглядит потрясающе в окружении двух извивающихся суккубов. Данте усмехается и качает головой, а потом склоняется к самому уху девчонки со смоляными размазанными стрелками и рокочет что-то совсем неслышное. Карие глаза на доли секунды затуманивает, но демоница быстро сбрасывает морок и чувствительно бьет его под ребра. Она хватает свою подружку за запястье и пулей вылетает за дверь. — Мы вызовем охрану, паскуда, — уже из коридора рычит она, перекрикивая грохочущую музыку. Неро считает до десяти с закрытыми глазами, чтобы успокоить скопившуюся внизу живота тяжесть, прежде чем свеситься с кровати и попытаться встать. Слабость в теле отступает, но ноги дрожат... А смотреть в глаза Данте — физически невыносимо. Он фантазировал о нем, лежа в одной постели с двумя обворожительными девушками. Он возбудился только от этих фантазий. Твою мать. Он делает всего два шага в сторону двери, почти не загораживаемой фигурой демона, но оступается. От падения его снова удерживают сильные руки. И так тщательно подавляемое возбуждение разгорается с новой силой от ощущения широкой грудной клетки, прижимающейся к его собственной. И раскаленных ладоней, спускающихся с поясницы на ягодицы, собственнически сжимая их. Жадно. Неро вздрагивает и снова закрывает глаза. Все мысли моментально растворяются. Дыхание демона опаляет изгиб шеи, и Неро неосознанно откидывает голову, желая чувствовать больше. Данте потакает ему и прикусывает чувствительные ключицы, пока кожа не краснеет под губами и не отзывается легкой, саднящей, желанной болью. Следит метками чуть выше, все еще не позволяя им расцветать за предполагаемым воротом футболки мальчишки. Вместо этого он касается нежными, дразнящими поцелуями, зарывается носом во влажные волосы за ухом и жадно вдыхает этот сладкий дурманящий запах, не в силах оторваться. Неро совсем не ощущает щекотки. Он плавится под умелыми ласками, только сильнее дрожа от жарких прикосновений вдоль позвоночника. И ниже. Совсем внизу. Пальцы грубо сминают задницу и подлезают на внутреннюю сторону, поглаживая между напряженных ягодиц. Данте заставляет его развести ноги и проталкивает колено, бесцеремонно проезжаясь по зажатому джинсами члену. Так остро и горячо, что Неро жалобно стонет — наконец в полный голос, — хватаясь за подставленные плечи. — У нас мало времени, — усмехается Данте, не отказывая себе в возможности снова прижаться губами к виску с заполошно стучащим пульсом. — Какого черта ты вообще это начал? — Неро хрипит, рвано толкаясь, чтобы лишний раз проехаться пахом по подставленному бедру, почти усаживаясь на него из-за подгибающихся ног. Его так давно никто не касался. Вот так — совсем никогда. У него не получается сдержать подступающую истому, только отдаться ей. — Никогда не славился терпением. Такой Неро, потерявшийся в удовольствии, дрожащий и стонущий от малейшего касания, с искусанными губами и совершенно пустым взглядом, безумно ему нравится. В любой другой ситуации Данте сполна насладился бы податливым, разморенным телом, заставил бы Неро просить его. Этот гордый, норовистый мальчишка опустился бы до просьб? Как долго он бы продержался, прежде чем начал умолять? Данте улыбается своим мыслям и запускает ладонь Неро в ширинку, доводя того до оргазма, плотно сжимая головку члена, не позволяя запачкать одежду. Неро громко стонет, пряча горящее лицо в сгибе его шеи, и оставляет на открытых плечах полукруглые следы от впившихся ногтей. Такой сладкий. Искусать бы его. До алых меток. Чтобы никто не позарился. Ему мало. Им обоим этого мало. Но Данте мягко отстраняет мальчишку, с трудом приводящего дыхание в порядок и смотрящего на него со жгучей смесью ярости и стыда, и легко целует в переносицу, в такую трогательную складку между бровей. В груди что-то болезненно саднит. — Ну, теперь, когда тебе ничего не мешает, мы можем сбежать через окно, — Данте удовлетворенно кивает, обтирая руку об подвернувшуюся занавеску. А Неро жалобно мычит, выпутываясь из его объятий, все еще краснея до кончиков ушей.