Спасибо за порнографию

      С началом отпуска встреч стало неприлично много. Кроули затянуло так, как бывало затягивало с головой в собственные работы. Он и раньше мог месяцами пропадать в одной единственной идее, не придавая особенно важного значения ничему из происходящего вокруг. Только вот теперь в голове была не идея, а человек. Желание видеть Эзру, находиться рядом, радовать его затопило полностью, и он совсем не чувствовал границ. Но пока Эзра отвечал согласием на все его предложения — все было хорошо.       Умом Кроули понимал, что у того есть собственные дела и работа, но они казались такими не важными на фоне проводимого вместе времени! И, судя по ослепительной улыбке ангела во время их встреч, ему тоже хотелось этого. Энтони был уверен, что нашёл того, кого называют родственной душой. Даже их нередкие споры приносили обоим удовольствие, потому что никогда не ставили целью доказать правоту и утвердиться в ней. В спорах они слушали, обогащаясь знаниями и изучая друг друга.       Но в одном Эзра по-прежнему оставался для него загадкой. Энтони успел узнать все его самые горячие интересы, многие из которых казались умилительными. Например любовь к клетчатой одежде и вкусной выпечке. Коллекция же старых книг и быстро завоёванная слава человека, способного достать очень и очень редкие издания под заказ, приводили Энтони в восхищение. Только причина того, почему они оказались по разные стороны объектива, иногда закрадывалась неразгаданной тайной в его мысли и выбивалась из общей картины.       Это стало приходить на ум всё чаще, когда через несколько дней Энтони внезапно поймал себя на том, что выделяет из общего образа Эзры отдельные части, например… губы? Кончики его пальцев нервно подрагивали от желания прикоснуться к ним, но это было непозволительной роскошью. Эти две мысли теперь всегда следовали неразрывно, но Энтони пока не мог полностью осознать взаимосвязь. Один раз ему до безумия захотелось погладить его волосы, другой — прикоснуться губами к виску. И постоянно — взять его тёплую ладонь в свою. Это напрягало, но пока не дошло до того состояния, чтобы устроить катастрофу в его сознании. Слишком сильным было состояние эйфории, и слишком слабыми — предрассудки и страхи.       Сидя вечером в кафе, украшенном гирляндами и множеством зелёных растений, Энтони в очередной раз залюбовался образом Эзры. — Ты очень красив. Ты похож на ангела, ты знаешь об этом? И это не банальный комплимент, мне иногда кажется, что ты светишься. Как сейчас. — Энтони… Зачем ты мне это говоришь? Спасибо, но… — Потому что хочется? — Не нужно, прошу тебя. Почему-то было больно слышать такой ответ. Кроули не ставил себе каких-то целей, делая такие комплименты, но ощущение, что в одну часть своей жизни Эзра его не пускает, приносило горечь и тоску. Он имеет на это право, имеет. Почему мне так обидно?

***

      Отпуск подходил к концу, возвращаться на работу не хотелось совсем. Хотя когда хотелось-то?       Первая же смена принесла встречу с новым другом, и это оказалось… странно. Энтони никогда не знал актеров лично, никогда не лез в их жизнь за пределами съемочной площадки. А Эзра… он стал слишком близким. — Энтони, Эзра, сегодня работаете на одной площадке, — объявила Мишель. — Кроули, ты у нас пожалуй единственный, кто может такое снять спокойно и красиво. — Такое это что? Мишель одарила его взглядом «чего непонятного?» и не ответила, убежав по делам. Эзра отвернулся, краснея, и тоже не пожелал отвечать. Энтони хмыкнул, «такого» здесь было много и разного, и он решил, что ладно уж, разберётся на ходу.       Площадка была оформлена под то, что называют public disgrace*, и Энтони про себя застонал от отчаяния. Он мог снять что угодно, с кем угодно, но не сейчас. Оставалась одна робкая надежда, что Эзра здесь не в главной роли. Но и она потухла, когда он увидел, как Мишель инструктирует его о том, как себя вести, и какое стоп-слово говорить, если станет совсем невмоготу. Эзра стоял совсем потерянный, глаза остекленели. Он был совсем не похож на того ангела, с которым Энтони провёл больше двух недель. Эзра нервно оглядывался на множество приспособлений для фиксации и изощренных пыток. Энтони затрясло. Он бы ушёл отсюда, если бы захотел. Но это не успокаивало, скорее наоборот. Неужели он не хочет уйти? Я ведь… Я так его…       Дрожащими руками Энтони настраивал камеру. На площадку вбежала Мишель, матерясь и проклиная безответственных актеров. — Так, ребятки, мы слишком много сил угробили на эту площадку, и слишком много народа задействовано. Мне нужны ещё два актера, есть желающие из техперсонала? Все молчали. Один парнишка резко рванул куда-то, и через пару минут стало понятно куда, когда на площадке объявились Хастур и Лигур. — Нам тут птичка принесла, что нужна помощь? Кого нужно вые… Ооо, ангелок, какой сюрприз. От такого предложения сложно отказаться, тем более мы с тобой уже имели некоторый опыт, не так ли? От наглости Хастура у Энтони перехватило дыхание. Лигур рядом уже поблескивал сальными глазами и потирал руки. — Мы в деле, Мишель. — Отлично, готовьтесь. Что делать сейчас объясню. Пока Мишель отвела этих двоих в угол с объяснениями их роли, перебиваемыми довольными смешками, Эзру вывели на центр комнаты и полностью раздели, надевая на шею чёрный кожаный ошейник. Он ни разу не обернулся в сторону Энтони. — Готовься, ангелок, ох и весело тебе сегодня будет, — подошёл к нему Хастур. — Уж мы постараемся доставить тебе удовольствие, — присоединился Лигур. Съемка ещё не начиналась, но эти двое решили, что имеют полное право начать веселье сейчас, и Хастур ухватил ангела за задницу. Тот ничего не отвечал. Руки Энтони внезапно перестали дрожать, а зрение и слух резко обострились. Время понеслось, как бешеное, и Энтони с трудом отдавал себе отчёт в том, что делает. В кровь ударил адреналин, сердце отбивало сумасшедший ритм, дыхание участилось. Он ещё мог терпеть нахождение рядом с Эзрой таких же актеров, но Хастур… Ему бы он никогда этого не простил. Внутри закипал гнев, и что-то ещё, незнакомое, сворачивалось тугим клубком шипящих змей внизу живота. Хастур услышал рычание со стороны камеры. — Убери от него свои руки. Утверждение, что тот опешил, было бы довольно слабым в этой ситуации. Но через несколько мгновений, видимо, проанализировав ситуацию и сопоставив одно с другим, его лицо стало скорее заинтересованным. — А иначе что? Неужели завидуешь, Кроули? Так ты бы вызвался сам, я даже готов на время найти тебе замену, чтобы было кому снимать. Присоединяйся. Ты только посмотри на эту прелесть, так и говорит всем своим видом «трахни меня», — и Хастур потянулся рукой ко рту Эзры. Но так и не достиг цели.       Все замерли, когда первый удар пришёлся точно по носу Хастура. Никто не понял, как Энтони так быстро оказался рядом. Брызнула кровь. Удары сыпались один за одним, Лигур попытался вмешаться, но получил удар под рёбра, от чего сразу осел. Хастур закричал в ужасе, но Энтони схватил его за волосы, ударив головой об пол. Кто-то из окружающих вышел из оцепенения и начал оттаскивать Энтони, но в том было поразительно много силы. Он вырывался, не издавая при этом ни звука, плотно стиснув зубы. Глаза налились кровью. Пока вдруг знакомые мягкие руки не коснулись его лица. Энтони резко ослаб под этим прикосновением и посмотрел на Эзру, в глазах которого стояли слезы. — Прекрати, умоляю. Энтони растерянно моргал, пытаясь отдышаться и прийти в себя. И тут его обняли и прошептали на ухо: — Давай уйдём, тебе нужно успокоиться. — Да, да, конечно, — Энтони бы сейчас согласился с чем угодно, сказанным Эзрой таким голосом и с такой нежностью.       Эзра накинул на себя что-то из одежды и подошёл к Мишель, очень тихо ей что-то объясняя. Она иногда кивала в ответ, и под конец погрузилась в размышления. Наконец она подошла к Энтони. — Хастур то ещё дерьмо, я понимаю. Но то, что ты сделал — непозволительно. Мы не можем позволить себе вызывать сейчас сюда полицию, поэтому разберёмся со всем сами. Ты должен понимать, что скорее всего тебе придётся выплатить компенсацию. А сейчас иди, твой друг поручился за тебя.