Спасибо за порнографию

      Эзра вызвал им такси, и теперь они ехали в неизвестном Энтони направлении в полной тишине. Кроули было стыдно что-то говорить, особенно при водителе. Но Эзра совсем не выглядел злым или обиженным, только очень-очень задумчивым.       Оказалось, что он привёз его к себе домой. Квартира выглядела точь-в-точь как её владелец, уютная и тёплая. Энтони усадили на мягкий темно-зелёный диван и вручили чашку чего-то горячего. — Пей, это мята. Тебе нужно отдохнуть. Энтони собрал последние силы, чтобы заговорить. — Прости за то, что я натворил. Кто я такой, чтобы указывать тебе что делать. Я не понимаю, что со мной. Точнее начинаю догадываться, да и ты, наверное, теперь тоже, — и он отвёл взгляд, краснея и болезненно сморщившись. — Могу я задать тебе личный вопрос? Почему ты это делаешь? Снимаешься я имею ввиду, — внутри Кроули поселилась надежда, что его ангелу просто нужны были деньги. И тогда он отдаст ему все деньги, которые сможет заработать, только бы не видеть его в чужих руках. Эзра смотрел ему в глаза и молчал. — Ради денег? Эзра закрыл глаза и тяжело выдохнул. — Нет. Энтони почувствовал себя идиотом. Очень несчастным идиотом. Наивным, глупым и влюблённым. — Ты должно быть злишься на меня… Я должен извиниться, это было непозволительно с моей стороны, — быстро забормотал он. — Просто понимаешь… я никогда не испытывал чувств раньше, а теперь, кажется… — Тссс, — ангел приложил палец к его губам. — Подожди, не нужно. Дай сначала сказать мне. Возможно, ты не захочешь продолжать. Я боюсь услышать от тебя это до того, как выслушаешь меня, потому что иначе… если ты скажешь, я… Энтони посмотрел в его глаза, и увидел там огромный океан боли, Эзра мог не заканчивать предложение. Энтони стало страшно, захотелось обнять ангела, спрятать от всей этой боли, которая, по-видимому, копилась там очень давно. — Да, конечно, я выслушаю тебя.       И Эзра рассказал. Рассказал, как впервые увидел его на общей лекции на первом курсе, и тогда же влюбился в его огненно-рыжие волосы. Рассказал, как сердце замирало каждый раз, когда они пересекались в коридорах, как не мог нормально спать первые недели, потому что старался отгонять все мысли о нем днём, но они возвращались с удвоенной силой ночью. Рассказал, как в конце концов сдался и понял, что безнадежно пропал в этих золотых глазах, острых скулах, тонких губах, к которым мечтал прикоснуться.       Он набирался храбрости целый год, чтобы подойти и пригласить на встречу. Уже был заказан столик в дорогом ресторане и отглажен лучший костюм. Энтони в тот день сидел на подоконнике во время окна в парах и увлечённо рисовал. — Добрый день. Энтони, я хотел спросить, не найдётся ли у тебя свободного времени этим вечером? Я… — Эзра не успел договорить, как сидящая рядом девчонка потянула Кроули за локоть. — Тооони, ты обещал сегодня сходить в кино, ты же не забыл? Энтони не отрывал взгляд от рисунка, он был поглощён работой. — Да? Ну обещал, значит пойду. — Простите… — тихо прошептал тогда Эзра, и больше никогда не подходил к Кроули лично.       Рассказал, как напился в тот вечер в ресторане впервые в своей жизни, как не мог неделю заставить себя появиться в университете. Он чувствовал себя ничтожеством, у него не было ни единого шанса. Хотел бы он оказаться хотя бы девушкой, и тогда может он мог бы на что-то надеяться… Одержимость росла с каждым годом, он следил за всеми его проектами, слушал все выступления. К концу обучения он понадеялся, что без объекта одержимости станет легче, и он сможет зажить полноценной жизнью. Но чувства трансформировались в ноющую тоску. Он нашёл себе любимое дело, и это немного приглушало боль, но счастливым не чувствовал себя никогда.       Когда он встретился с коллегами Энтони, и те вскользь упомянули его имя в разговоре, он решился на отчаянный шаг, терять все равно было нечего, и все ради призрачной возможности пересечься на новой работе и вновь увидеть эту рыжую голову хотя бы со стороны.       В тот злополучный день совместных съёмок он думал, что умрет, провалится сквозь землю. Но он справился. Рассказал, как представлял Энтони вместо актеров на этой, да и на всех последующих съемках. Как хотел, чтобы это и правда был он, хотя бы так, хотя бы на камеру. Ему бы хватило этих воспоминаний на всю оставшуюся жизнь. Энтони слушал молча, тихо, почти не шевелясь, только поглаживая большим пальцем ладонь Эзры, подсознательно надеясь успокоить. — А теперь подумай, Энтони, хочешь ли ты говорить о каких-либо чувствах ко мне после всего, что услышал. Я обманул тебя, и после всех этих съёмок я, должно быть, противен тебе. Мне жаль, что я втянул тебя в такое, твоя работа… — А мне жаль, что я не смог узнать этого раньше. Намного раньше. Моя работа? Я ненавижу её. Единственное, за что я ей благодарен — это за тебя. Мне все равно, что ты думаешь, будто одержим, я смогу это изменить. Я люблю тебя, Эзра.       Тот не смог сдерживать эмоции, и слезы брызнули из его глаз. Он уткнулся в плечо Энтони, периодические всхлипы сотрясали его тело. А Кроули наконец смог обнять его, как давно хотел, поглаживая ладонью мягкие белоснежные волосы. — Мой ангел, теперь все будет хорошо, обещаю.

***

      На следующее утро они проснулись вместе, и Эзра, не веря своему счастью, гладил алые волосы и улыбался. Энтони улыбался в ответ и нежно касался его лица — ресниц, бровей, щёк, губ.       Прошлый день вымотал эмоционально их обоих. Но оба были уверены, что это был первый день счастливой жизни. Первый совместно приготовленный ужин. Первые заветные слова, первые объятия, первые несмелые поцелуи. Первый совместный сон. На большее они пока были не готовы.       Нежась утром в постели и поглаживая мягкую кожу своего теперь возлюбленного, Энтони ощутил то, что раньше вызывало его любопытство, но чего он не чувствовал. Теперь же это чувство, медленно распускавшееся последние несколько недель, зацвело пышным цветом. Боже, он так хотел его. — Любимый, я… Мне кажется, я должен тебе кое-что рассказать. Эзра любопытно поднял на него взгляд. — То, что я чувствую к тебе сейчас, это впервые в моей жизни. Я никогда ни к кому такого не испытывал. — Я тоже, дорогой. — И я… Как же сказать. Я не испытывал раньше необходимости в ком-то рядом с собой. — Ох, то есть ты никогда не был ни с кем?.. — Нет. — А сейчас? Ты хочешь? Энтони покраснел и, взяв руку Эзры, перенёс на свой возбужденный член. — Безумно. Хотя не думаю, что это состояние может выразить всё моё желание. Эзра сжал руку и прижался к нему всем телом, целуя в шею. — Тогда возьми меня. Я так долго об этом мечтал. — Нет, я не могу, я… — Боже, я идиот! Я все испортил. Конечно, я понимаю, после всего, что ты видел. Тебе противно, — глаза Эзры были уже на мокром месте. — Действительно, идиот, — засмеялся Энтони, — Прости, что заставил тебя так думать, — и он притянул его в глубокий поцелуй и затем сказал: — Я хочу попросить тебя сделать это наоборот. — О… Ты уверен? — Да, я полностью тебе доверяю. И очень этого хочу.       Эзра был настолько ласков и аккуратен, что сердце Энтони заходилось от трепета, казалось, он задохнётся от этой нежности. Когда ангел входил в него, он смотрел только в его глаза. Медленные, плавные движения словно качали его на волнах блаженства, погружая в пучину острого удовольствия, когда тот касался чувствительной точки внутри. Оргазм не заставил себя долго ждать. Но у них была ещё вся жизнь, чтобы повторять это удовольствие.