Брок

Они с Зимним остались вдвоём. Отряд забрали в госпиталь в полном составе (не С.Т.Р.А.Й.К, нет, его «девочки» так не подставились бы — отряд номер семь из вашингтонского отделения), им велели заканчивать задание и уходить своими силами. На завершение этой миссии по устранению Солдату потребовалось ровно шестнадцать с половиной минут. — Командир? — вопросительно склонил голову он, когда, отойдя достаточно далеко от места операции, Брок начал стаскивать с себя обувь. — Вольно, Солдат. Я хочу походить по траве, как раз самая погода, — усмехается Рамлоу, закидывая автомат на плечо и поднимая берцы, с наслаждением зарываясь пальцами в прохладную и влажную еще с ночи траву. За спиной алеет рассвет, в глазах Зимнего плещется недоумение (давно не обнуляли, видимо, эмоция вполне опознаваема), а Брок идёт вперёд, чувствуя под ногами землю и, наконец, вдыхая полной грудью что-то, что не кровь и не порох. — Зачем? — тихо спрашивает Солдат, привычно следуя за ним на полшага позади. Брок с неудовольствием видит, как проминаются под тяжелыми ботинками стебли душицы, дикого чеснока, каких-то незнакомых мелких голубых цветов. — Мой вид терапии. Люблю ходить босиком… Нет желания рассказывать Зимнему о маленьком домике вблизи Палермо, о бабушке («Просто Луиза, дорогой, я чувствую себя старой!»), о кузенах и кузинах, с которыми они носились без обуви всё длинное итальянское лето. — Хочешь попробовать? — без задней мысли спрашивает он Солдата, которому, вообще-то, хотеть что-либо не положено… Не то чтобы Брок был экспертом, это всего-то пятая их совместная миссия, Рамлоу еще в качестве хэндлера не пообвыкся. К его удивлению, Зимний решительно кивает и стаскивает с себя берцы. Они проходят по редколесью несколько километров, прежде чем добираются до места, где спрятали машину. В глазах Солдата Рамлоу чудится сожаление, когда он на заднем сидении джипа перешнуровывает обувь. Брок вспоминает тонкую красную книжку, пустой взгляд и железную руку, настолько холодную, что можно заработать ожог. Вспоминает и впервые задумывается, нужна ли ему эта работа. Но, конечно, выбора уже нет.