Часть 13
2 октября 2022 г., 22:01
— Хочу жить здесь всегда, — шёпотом прерывает тишину Чимин пару минут спустя, и Намджун, внезапно осознав, что их пальцы всё ещё переплетены, медленно убирает свою руку. Делать этого жуть как не хочется, но головой он понимает, что и так уже чересчур злоупотребил Чиминовым дружелюбием. Сам Чимин до этого убрать руку не пытался, ровно как и не выказывал никаких признаков дискомфорта, но Намджуну кажется, что это лишь потому, что Чимин такой… Чимин. Как всегда, очень милый и тактичный, даже слишком.
— Ещё пару дней, и станет скучно, — так же тихо отвечает Намджун, не сводя глаз с бесконечного множества звёзд над головой. Он действительно так считает: несколько дней вдали от городской суеты это то, чего периодически требует его душа, но стоит ему задержаться тут чуть дольше, как мозг начинает изнывать от бездействия. Возможно, он слишком привык к сеульской жизни и громкой музыке «Bulletproof», но провести за городом больше недели для него — что-то за гранью реальности.
Для Чимина, возможно, это не так. Чимин, кажется, из того типа людей, что обязательно нашли бы чем себя занять в уютном летнем домике. Намджун с лёгкостью может представить, как тот рыбачит в ближайшей речушке и греется у костра каждый вечер перед сном. Намджун ловит себя на том, что ему очень нравится эта картина — настолько, что он с трудом сдерживает удовлетворённый смешок, вот-вот готовый сорваться с его губ.
— Думаешь? — удивляется Чимин, и звук его голоса невольно вызывает у Намджуна улыбку. — Представить не могу, чтобы мне надоело что-то настолько красивое, — продолжает он. — Может, я всегда был создан для сельской жизни.
— И это совсем не плохо. В такой беспокойной жизни, как у нас в Сеуле, приятного мало, — пожимает плечами Намджун в попытке успокоить готового вот-вот снова загрузиться Чимина. И говоря это, Намджун не кривит душой: хоть сам он и считает, что не выдержал бы в подобном месте дольше недели, жизнь в Сеуле действительно не доставляет ему большого удовольствия. Вот существовала бы какая-нибудь золотая середина…
— …да, наверное, ты прав.
Намджун молча кивает.
— Босс?
— Что?
— А можешь рассказать мне, каким ты был, не знаю… в старшей школе?
— Зачем тебе?
— Ну… думаю, мне просто интересно, каким ты был во время учёбы. Я просто… не могу почему-то представить тебя другим, не таким, как сейчас, — поясняет Чимин, оглядывая Намджуна с ног до головы. Намджун оглядывает его в ответ, прежде чем снова перевести взгляд на потрескивающий костёр.
Он поджимает губы, не зная, как лучше ответить на вопрос. Не то чтобы он вообще много думал о тех временах. Ему не хотелось забыть их, как страшный сон — в его прошлом вообще не было ничего ужасного, и тем не менее, между прошлым и настоящим как будто бы проходила невидимая черта, а занятая жизнь владельца бара отлично отвлекала от мыслей о том, что было за этой чертой.
Он не совсем понимает, что именно Чимин хочет услышать.
— Прости, я ничего такого не имел в виду! — выпаливает вдруг Чимин, явно паникуя от того, что Намджун так долго молчит. — Ты просто весь такой рассудительный и… опытный? Понимаешь, о чём я?
— Не нужно извиняться, ты меня не обидел, — отвечает Намджун, натягивая улыбку, чтобы успокоить Чимина. — Я просто не знаю, что сказать. Думаю, я особо не выделялся. Ничего такого.
— Не могу представить…
— А, ну и, конечно, тогда волосы я не красил, — криво усмехается Намджун, зарываясь пальцами в свои блондинистые пряди. — Я просто много учился. Любил читать. Был даже замкнутым в каком-то смысле.
— Оу…
— Что?
— Н-ничего.
— Ну давай, говори уже, — ухмыляется Намджун, и Чимин расслабляется от его улыбки; его глаза становятся похожи на полумесяцы.
— Ну, как сказать… Я, конечно, знал, что ты умный, но почему-то мне сложно представить тебя таким учеником. А очки ты носил?
— Нет. Что, кстати, удивительно, учитывая сколько я раньше читал, сидя у себя в комнате, — отвечает Намджун, сам поражаясь своей честности. Он сейчас вот так просто делится информацией, которую считал до этого чем-то личным, чем-то, о чём другим знать совсем не обязательно. Да, это, безусловно, глупо, скрывать что-то настолько банальное, но что поделать… возможно, зря он все эти годы выстраивал себе образ.
— О-о, ты бы понравился моей маме, — хихикает Чимин. — Она мне всегда говорила, что нужно больше читать и дружить с отличниками.
— Только не говори мне, что ты был оторвой в школе, — подкалывает Намджун, и Чимин заливается звонким смехом на это в ответ.
— Я? Не-ет, я был самым обычным парнем, учился средненько, любил в игры погамать, да в мяч погонять, — говорит Чимин, невольно погружаясь в воспоминания о старшей школе. На миг его лицо искажается, будто от боли.
— Что такое? — спрашивает Намджун, сразу замечая перемены в Чиминовом настроении. Тот не торопится отвечать, но Намджун и не давит, понимая: сейчас Чимин либо ответит ему честно, либо попросту отмахнётся.
— Ну, как бы сказать, когда ты гей в школе для мальчиков, это… тяжело, — прочистив горло, всё же отвечает Чимин, и Намджун почти физически ощущает это «тяжело» по тому, насколько сильно опускаются Чиминовы плечи от воспоминаний о школе. — Был парень… староста класса, весёлый, спортивный и популярный.
Намджун молчит, ожидая продолжения.
— Никто не знал, что я гей, меня не травили, ничего такого, — быстро уточняет Чимин, замечая хмурое выражение на Намджуновом лице. — Мы просто с ним болтали иногда и периодически тусили в общей компании. Но знал бы ты, какой у меня был на него краш. Всю старшую школу, — продолжает Чимин с горьким смешком, пиная носком грязь под ногами. — Можешь себе представить? Я сох по нему три года.
— …три года.
— Ничего не говори, я знаю, что безнадёжен.
— Ты не безнадёжен.
— Не надо меня утешать.
— Я не утешаю. Это даже классно.
— В смысле?
— Классно знать, что это возможно — любить кого-то так долго, — бормочет Намджун, сам удивляясь собственным словам. Перед глазами сразу почему-то возникает противно хихикающий Сокджин, показывающий на него пальцем. У самого Намджуна отношения (если до них вообще доходило) никогда не длились долго, и все близкие ему люди знали об этом.
По правде говоря, до встречи с Чимином Намджун насмехался над такими, как он: верящими в большую и светлую любовь. Намджун считал их жалкими, наивными дурачками. Неудачниками, что всегда будут рабами своей сентиментальности. Однако встреча с Чимином изменила всё. Сейчас Намджун уверен: совершенно нормально быть таким, как Чимин — любить людей от чистого сердца и быть готовым пожертвовать собственным счастьем ради того, чтобы оставаться верным себе. Возможно, с точки зрения логики, такая модель поведения и не лучший вариант, но по крайней мере Чимин честен. Честен с собой и другими.
Да, с Чимином всё совершенно в порядке. Это с ним, Намджуном, что-то в корне не так. Просто до недавнего времени он был не способен это увидеть.
Намджун переводит взгляд на Чимина и чуть не отшатывается от неожиданности, обнаружив, что тот смотрит на него в упор этими своими огромными глазищами. На лице Чимина начинает расползаться улыбка, сначала маленькая, а потом шире и шире, пока его глаза не превращаются в полумесяцы. К тихому потрескиванию костра добавляется мягкий Чиминов смех.
— Не ожидал услышать от тебя что-то подобное, — сквозь смех сообщает он.
— А что такого?
— Я думал, ты мне сейчас скажешь, что это глупо.
— Это не глупо.
Чимин смотрит на него с улыбкой ещё пару секунд, прежде чем спросить:
— А у тебя… ну, было так же?
— Нет.
— Нет? Но ты же уже знал о том, что ты гей, когда учился в школе?
— Конечно, — кивает Намджун. — Но ещё я понимал, что пока я в школе, от меня мало что зависит.
Намджун, как это говорится, рано повзрослел и, в общем-то, никогда не испытывал проблем с тем, что он гей. Ко времени, когда он осознал, что ему, в отличие от одноклассников, не нравятся девочки, он уже был знаком с концепцией гомосексуальности благодаря любви к чтению разного роды литературы. Он спокойно принял тот факт, что отличается от большинства и что пока всё, что он может — это набраться терпения. А ещё, что школа — то ещё фрик-шоу, не стоящее того, чтобы пытаться там кого-то впечатлить.
Чимин смотрит на него с нескрываемым восхищением. Хоть его школьные годы и нельзя было назвать ужасными, Чимин, в отличие от Намджуна, не смог избежать отрицания собственной ориентации и ненависти к себе. Намджун же пережил всё это с лёгкостью.
— А в школе тебе кто-нибудь нравился? — с любопытством спрашивает Чимин. Намджун мельком упоминал, что у него был какой-то парень в колледже, но совершенно ничего не говорил про школу.
— Ну-у… как сказать. Я был тогда обычным парнем-подростком. Гормоны били по башке, постоянно хотелось трахаться. Не суть. Мне нравилось пару парней тогда, но не то чтобы это было серьёзно.
— Понял.
— Ага. Даже и рассказать нечего.
— Брось, мне было очень интересно! — с горящими глазами возражает Чимин, от возбуждения аж начиная теребить собственные пальцы. — Хотел бы я ходить с тобой в одну школу…
— …в смысле?
— Ну типа… мы могли бы с тобой разговаривать. Я бы подхватывал твою уверенность в том, что всё будет хорошо и не загонялся бы так сильно. Хотя кто знает. Может, я бы втрескался в тебя без памяти, и это тебе бы пришлось три года это терпеть, — Чимин заливается смехом на последнем предложении, но Намджун не может заставить себя засмеяться вместе с ним.
Потому что не смешно. Чимин только что ясно обозначил границу между ними.
А могло ли быть по-другому, встреться они при других обстоятельствах? Если бы они познакомились до того, как Намджун стал владельцем знаменитого гей-бара и приобрёл репутацию плей-боя? Смог бы Чимин влюбиться в него этой своей чистой и искренней щенячьей любовью?
А мог бы он, Намджун, стать другим человеком, узнай он Чимина гораздо раньше…?
— Я, наверное, пойду в дом, — мягко говорит Намджун и потирает руками плечи, делая вид, что замёрз на улице. В данный момент ему просто хочется спрятаться ото всех этих мыслей подальше, и последнее, что ему нужно, это чтобы Чимин лез ему в душу.
Чимин переводит взгляд с костра обратно на Намджуна. На его губах играет лёгкая улыбка. Намджун медленно-медленно моргает, стараясь как можно дольше сохранить в памяти эту картину. Тусклый лунный свет серебристым сиянием подсвечивает всё Чиминово лицо: его миниатюрный нос, его пухлые губы…
— А я, наверное, ещё посижу, — отвечает Чимин, и Намджун мысленно благодарит его за это решение.
— Окей… тебе принести куртку потеплее?
— Да нет, мне нормально, — широко улыбается Чимин, и Намджун коротко кивает, прежде чем развернуться и направиться прямиком к дому. Ему приходится бороться с желанием обернуться, чтобы ещё раз взглянуть на миниатюрного паренька, наверняка всё так же сидящего у костра. Намджуну хочется узнать, о чём Чимин думает. Может, Чимин думает о нём? А думает ли Чимин о нём вообще?
Не успевает Намджун толком зайти в дом, как неожиданно натыкается на Сокджина, сидящего в гостиной с телефоном в руках, закинув нога на ногу. Сокджин сразу отрывается от телефона, заслышав его шаги. Намджун вопросительно приподнимает бровь.
— Что ты здесь делаешь? — всё же решает озвучить свой вопрос Намджун, удивлённый, что тот всё ещё на ногах в такое позднее время. Он-то думал, все давно уже спят в своих комнатах.
— Жду.
— Чего?
— Тебя.
— Э-э-э… ладно? — неловко почёсывая шею, неуверенно соглашается Намджун, параллельно пытаясь вспомнить, были ли к этому какие-нибудь предпосылки. Если же это просто очередная лекция по поводу безопасности или дурацкий подкол про их с Чимином отношения, Намджун сильно разозлится. Настроения у него сейчас нет ни на то, ни на другое.
— Ты сегодня спишь с Тэхёном и Чонгуком.
— Что? Почему?
— Я в курсе, что рядом с Чимином ты не можешь заснуть. Но не забывай, что тебе ещё машину вести завтра, — закатывая глаза, поясняет Сокджин, прежде чем убрать телефон в карман и подняться с дивана.
— А… ты?
— Я пойду уговорю Чимина лечь со мной.
— Зачем.
— Джун, только не говори мне, пожалуйста, что ты сейчас ревнуешь.
— Я не ревную, — возмущённо возражает Намджун.
— Вот и хорошо. А теперь иди поспи, — с улыбкой говорит Сокджин, но несмотря на эту улыбку, Намджун сразу понимает, что возражения не принимаются. Сокджин, по сути, прав. Из-за Чимина он вновь пролежит всю ночь, не сомкнув глаз, а потом попадёт из-за недосыпа в аварию и угробит всех своих сотрудников.
А ещё ему действительно нужно побыть наедине с собой. Без Чимина.
***
— Чими-ин! Слышишь меня? Чимин чуть не подпрыгивает на месте, не ожидая услышать Сокджинов голос. Он оборачивается и видит бармена, неторопливо шагающего по направлению к нему с лёгкой улыбкой. Сокджин чуть склоняет голову, как бы спрашивая, чем это Чимин тут занят. — Боже, я думал, все уже спят, — держась за сердце, на выдохе говорит Чимин. — Звиняй, не хотел тебя напугать, — отвечает Сокджин, примирительно поднимая ладони вверх. Ещё пара шагов, и он оказывается рядом, усаживаясь на полено рядом с Чимином. — Ты чего тут один сидишь? — мягко интересуется он, глядя на отблески пламени перед собой. — Да ничего, просто смотрю на звёзды, да греюсь у костра. Хотелось подольше посидеть, — с улыбкой отвечает Чимин, снова задирая голову вверх. Они сидят в тишине ещё некоторое время, пока Чимин, внезапно опомнившись, не спрашивает: — А ты чего не спишь? — М-м-м, да я как-то днём переспал, вот и не хочется, — пожимает печами Сокджин, надеясь, что Чимин не раскусит его маленькую ложь. Спать хочется, и ещё как. Весь его день прошёл в беспокойстве за лучшего друга — Намджуна — и Чимина, которого за недолгое время их знакомства он успел полюбить так же сильно, как и всех остальных в их шумной компании. По правде говоря, Сокджин устал как собака. Но к сожалению, лучшего времени, чем сейчас, чтобы поговорить с Чимином один на один, не найти. А Сокджин хотел поговорить с ним ой как давно. Тянуть больше нельзя, особенно когда его лучший друг вот так влюбляется прямо у него на глазах. Но тут стоит сразу оговориться: обычно Сокджин не лезет в чужие отношения. Он всегда твёрдо верил в то, что раз какому-то дерьму уготовано случиться, то тут уже ничего не попишешь, и раз уж всё покатилось в ебеня, нужно просто это пережить… но сейчас другой случай. Не потому, что он не доверяет Чимину (по Чимину видно, что он и мухи не обидит, а если и обидит, то будет корить себя за это ещё неделю) и не потому, что считает Намджуна каким-то безрассудным (Намджун какой угодно, но не безрассудный), а потому что… Намджун, несмотря на свой впечатляющий послужной список с количеством партнёров, здесь явно может очень сильно обжечься. — Чимин, — осторожно подбирая слова, начинает Сокджин, стараясь вызывать как можно меньше подозрений. — Ты уже довольно давно работаешь в «Bulletproof». Как тебе у нас вообще? — Мне всё нравится. Ну то есть… я бы не сказал, что всё идеально, но… вы все так хорошо ко мне относитесь, и мне очень весело проводить время с вами. — Даже если периодически приходится получать по лицу? — шутит Сокджин, и Чимин смеётся, запрокидывая голову назад. — Даже если приходится получать по лицу, да. — Я… хотел поблагодарить тебя. — За что? — За то, что спас нашего Джуни. — Оу, да это ниче… — Нет, Чимин. Ты не понимаешь. Намджун мой лучший друг. Он мне как брат. Мне в самых ужасных кошмарах не снилось, что я могу его так потерять. И это почти случилось… а ты его спас. Жизнью рискнул, чтобы спасти. Спасибо тебе. Чимин не находится, что на это ответить. — Намджун иногда может казаться грубым и даже таким, знаешь… отстранённым, — медленно продолжает Сокджин. — Но он правда очень хороший. Наверное, самый лучший из всех, кого я встречал. — Я знаю, — просто отвечает Чимин, и по его тону Сокджин понимает: Чимин даже не подвергает это сомнению. Сокджин немного расслабляется. Кому, как не ему знать, как легко не увидеть Намджуна настоящего за всеми стенами, что он вокруг себя возвёл. Сокджин никогда не будет уговаривать ни Намджуна, ни Чимина дать друг другу шанс, но он хочет, чтобы Чимин понимал, что Намджун за человек, прежде чем принимать какое-либо решение. — Правда? — Да. Он иногда немного сурово выражает свою любовь. Но только иногда. И он всегда мне помогает, присматривает за мной и за остальными… И я никак не могу понять, почему он так боится показывать свою мягкую сторону… — тихо бормочет Чимин, на миг как будто забывая, что говорит с Сокджином, и размышляя вслух. Брови Сокджина ползут вверх. Чимин-то, оказывается, видит Намджуна насквозь. — Он меняется, — немного помолчав, продолжает Сокджин, снова привлекая внимание Чимина. — Да? — Он очень сильно изменился с тех пор, как ты к нам пришёл. Стал больше похож на себя. — Даже так… — Кстати, я подготовил Джуни постель в комнате с Тэхёном и Куки, так что ты застрял сегодня со мной! — быстро добавляет Сокджин, не желая долго мусолить эту тему. Он уже услышал то, что хотел. — Ого, а почему? — Что за вопросы? Ты что, разочарован? Это, вообще-то, такая честь! Чимин громко хохочет, хлопая себя по коленям от переизбытка эмоций. — Ты прав! Я очень польщён! — Вот и правильно. А теперь пойдём спать? Только давай костёр сначала затушим. Чимин кивает и встаёт, чтобы помочь ему, кидая последний взгляд на бескрайнее ночное небо.***
Пятница, вечер. «Bulletproof» буквально кишит посетителями, готовыми смыть с себя весь стресс, накопившийся за неделю, с помощью секса и алкоголя. Чимин снуёт от столика к столику, собирая с каждого пустые стаканы и грязные салфетки, и лично здороваясь с завсегдатаями. — Если так пойдёт и дальше, нам придётся нанять ещё человека, — лениво тянет Тэхён, когда вымотанный Чимин падает на один из барных стульев в свой перерыв. — Мы становимся всё популярнее, — соглашается Чимин, оглядывая толпу и обнаруживая Чонгука, с кислым выражением лица смотрящего на совсем потерявшую стыд парочку танцполе, вот-вот готовую заняться сексом. — Это точно. Нам явно не помешает лишняя пара рук, но ты бы знал, как я не хочу никого искать. Только наймёшь кого-нибудь, как оказывается, что это очередной желающий залезть боссу в штаны, — жалуется Тэхён, убирая на полку какую-то бутылку. Чимин смеётся, наливая себе воды. — Может, нанять тогда натурала? — предлагает Сокджин, отчего сразу же зарабатывает уничтожающий взгляд от Тэхёна. — Я прямо вижу, как очередь из натуралов выстраивается, чтобы работать у нас в гей-баре. — Что ж, выходит, выбор у нас небольшой, да? — Мы так рады, что ты здесь с нами, ты даже не представляешь, — снова разворачиваясь к Чимину, продолжает Тэхён. Чимин улыбается, чувствуя, как начинают розоветь щёки от похвалы. В этот момент в бар входят трое новых посетителей, заказывая три шота текилы. Тэхён показывает им руками «окей» и приступает к работе. Чимин смотрит, как бармен с лёгкостью переворачивает бутылку текилы и разливает её по трём стопкам, и обращает внимание на стоящего в полуметре от него посетителя только когда Тэхён заканчивает. Дыхание спирает. Объект его безнадёжной, жалкой и безответной любви, что длилась три школьных года, стоит прямо перед ним. И, боже, он выглядит ещё лучше, чем Чимин его помнит. Все воспоминания о собственных глупых мечтах и надеждах наваливаются на Чимина разом. Как раньше он смотрел на него, играющего в баскетбол, с ловкостью маневрирующего между соперниками и широко улыбающегося с каждым забитым трёхочковым. Как тот высовывал язык от усердия на уроках, старательно выводя что-то в тетради. И вот теперь он здесь, одетый в накрахмаленную белую рубашку и узкие чёрные джинсы, с растрёпанными — явно специально — чёрными, как смоль, волосами. Он стал выше, черты лица стали острее. Всё его прошлое мальчишеское очарование теперь трансформировалось в нечто более опасное и соблазнительное. И судя по его взгляду, он тоже узнал Чимина, так что бежать некуда. И прежде чем Чимину удаётся осознать, что спустя столько лет они встречаются в гей-баре, объект его прошлой безнадёжной любви окликает его по имени. — Пак Чимин?! Это ты? — Ким Мингю?!
