It's Just Kissing, Not Rocket Science

      До рождественской вечеринки остаётся около двух недель. Хосок умудряется-таки найти и купить приличного размера ёлку даже несмотря на то, как сложно её достать в Корее в настолько краткие сроки. При виде ёлки Чимин приходит в такой восторг, что чуть не влетает в неё на полном ходу — от несчастного случая всех спасает Чонгук, ловящий его за шкирку, как говорится, «за секунду до».       — Ого! Она же просто огромная, — хихикает Чимин, когда первое впечатление немного стихает. Он ожидал увидеть маленькую ёлочку, максимум — с него ростом, но точно не под потолок высотой. Сейчас та ещё не украшена, но Чимин знает, что где-то рядом должны быть коробки с игрушками: они с Тэхёном самолично выбирали большинство из них (потому что Тэхёну тоже нравятся всякие блестяшки).       — А когда наряжать будем? — спрашивает Чимин, поворачиваясь к Хосоку, что-то увлечённо строчащему в блокноте. Менеджер отвечает, не глядя:       — Обычно кто-то просто остаётся после работы или делает это в свой выходной. А что, хочешь побыть добровольцем?       — Конечно! Могу прям сегодня начать. Ну то есть, после работы.       В этот раз Хосок поднимает на него взгляд и удивлённо вскидывает брови.       — Вау, ты что, правда любишь всю эту лабуду?       — Да-да, это очень глупо, ничего не говори. Просто… знаешь, самому всё украсить — это моя мечта. Всегда хотел хоть раз этим заняться.       — Что ж, нам же лучше, — ухмыляется менеджер. — Посмотрим, кто ещё останется помочь, — говорит он, переворачивая страницу, после чего встаёт и быстро куда-то удаляется. Чимин снова возвращает своё внимание к ёлке. Он смотрит на неё почти с благоговением: есть что-то прекрасное в этом кусочке Рождества, стоящем посреди их современного бара. Чимин уже представляет огни и переливающиеся украшения вокруг. Не хватает лишь рождественских песен в аккомпанемент.              — Фига, эта самая огромная ёлка из всех, что у нас были.       Тэхёнов голос позади возвращает его с небес на землю.       — Правда?       — Ага. Обычно она не такая вычурная. Наверное, поэтому Хосок заставил купить так много игрушек в этот раз.       — Оу…       — Не говоря уже о том, что у нас вообще не должно было быть ёлки, — продолжает бармен, почёсывая подбородок.       — Почему это?       — Прошлогоднюю ёлку чуть не свалили какие-то пьяные придурки. Они едва не угробили Юнги вместе с диджейской стойкой. Я думаю, его тогда больше беспокоило, что оборудование ёбнется, чем то, что он сам мог пострадать. И… вот, после этого босс сказал, что никаких ёлок нам больше, пока не убили никого.       — Я… не знал.       — Да? То есть ты не в курсе, почему у нас в этом году ёлка?       — Нет…       — Хм-м, ладно, я рад в любом случае, — пожимает плечами Тэхён и возвращается к барной стойке, услышав, что Сокджин зовёт его. Чимин оглядывает дерево снова, в этот раз непонимающе хмурясь. Почему Намджун ничего ему не сказал? Наверное, просто принял решение вернуть традицию с ёлкой ещё до их разговора. Да, наверняка всё так и было. Не то чтобы Чимин мог как-то влиять на его действия. Очень маловероятно.

***

      — Итак, Чимин вызвался наряжать ёлку сегодня после работы, кто хочет присоединиться? Предупреждаю сразу, я заставлю Джуна ему помогать, потому что именно он припряг меня искать и тащить эту чёртову ёлку, — объявляет Хосок, подходя к барной стойке, где помимо обоих барменов, тусуется ещё и Юнги, дожидаясь начала смены.       — Эм, по-моему, ты и так знаешь ответ, — говорит Тэхён, барабаня по твёрдой поверхности. — Не думаю, что кто-либо в здравом уме согласится быть третьим лишним.       — Угу, — медленно кивает Сокджин. — А ещё мне кажется, что наш ДжейКей лично будет драться с каждым желающим присоединиться, — продолжает он, подбородком указывая на охранника. Все взгляды тут же устремляются на Чонгука, увлечённо играющего в телефон с высунутым языком.       — Да уж, это точно, — бормочет Хосок, вспоминая рожи, что тот корчил, когда в бар заскочил Мингю. Чонгук был будто ястреб, ждущий, когда его жертва совершит ошибку, чтобы вмиг наброситься на неё. Однако Мингю вёл себя безупречно. — Значит, по итогу оставляем этих двоих наедине? — заключает Хосок, и все согласно кивают.       — А вы точно уверены, что это хорошая идея? — спрашивает Юнги, облокачиваясь на барную стойку. Ему не требуется пояснять, что он имеет в виду.       — Я люблю Джуни и всё такое, — медленно начинает Сокджин, ставя пустой стакан на стойку, — но ему правда уже пора всё осознать, и я надеюсь, сегодняшний вечер ему в этом поможет.       — Но разве его проблема не в том, что он слишком много думает? — хмурится Тэхён.       — Именно в том. Но, возможно, ему просто нужно преодолеть этот переломный момент. С небольшой помощью с нашей стороны. Не знаю, это просто догадки. Такое чувство, будто мы уже всё перепробовали, а я больше не могу смотреть на то, как он хандрит. Не может же он бегать от Чимина вечно, — отвечает Сокджин, пожимая плечами, и все снова согласно кивают.       — Кто ему скажет? — задаёт закономерный вопрос Юнги, понимая, что Намджун явно будет не в восторге от идеи провести кучу времени наедине с человеком, которого так тщательно избегал.       — Никто, — ухмыляется Хосок. — Поверь, наше участие вообще здесь не требуется.

***

      Намджун смотрит на цифры в низу экрана своего ноутбука и устало прижимает ладони к глазам. Он работал абсолютно без каких-либо перерывов, потому что только так мог отвлечься от картинки Чимина с Мингю под руку в своей голове. Это продолжалось днями. Днями. Всё, о чём он мог думать в свободное от работы время — то, как Чимин стоит рядом с Мингю. Как они нежно касаются друг друга. Как тепло улыбаются чему-то, о чём знают только они вдвоём…       Бар давно закрыт. Хосок уже оттарабанил своё обычное: «Ну всё, мы уходим!» и предоставил Намджуна самому себе. Это были хорошие полчаса. Все уже наверняка ушли домой, а значит, теперь он может спокойно (а главное, безопасно) покинуть пределы своего кабинета. Намджун испускает почти болезненный стон, начиная двигаться в своём кресле. Шея и плечи буквально умоляют его остановиться, но Намджун с мазохистичной радостью встречает эту боль, воспринимая её как очередную возможность отвлечься.       Он медленно разминает конечности. Неторопливо качает головой вправо-влево и вперёд-назад, растирает запястья и поясницу. Сейчас он пойдёт домой, примет ванную или ещё как-нибудь подуспокоит нервы, чтобы хоть как-то заснуть. С того самого дня сон стал для него почти роскошью. Вернувшись в квартиру, Намджун обычно падал на диван и бездумно листал повторы всяких шоу на телевизоре или бесконечно читал рандомные новости на телефоне, пока не выматывался настолько, чтобы просто выключиться. А затем, проспав не больше пары часов, снова вставал, ощущая себя жалким и разбитым.       Намджун осторожно спускается по лестнице боком, приостанавливаясь на каждой ступеньке. Не хватало ещё оступиться и полететь вниз. Боже упаси ещё и шею свернуть ко всему прочему. Стоп, нет, это в какой-то степени даже заманчиво. Может, хоть так он забудет об этой глупой…       Намджун останавливается, на секунду прирастая к месту.       Он сейчас в баре не один.       С чего такая уверенность?       Потому что напротив высокой, явно выбивающейся из современного интерьера бара ёлки он видит слишком знакомую фигуру.       Чимин.       Какого чёрта Чимин до сих пор здесь.       Украшает ёлку, судя по всему.       Ну конечно.       Ну конечно, он украшает ёлку.       С чего Намджун вообще решил, что Чимин будет делать это позже со всеми остальными?       И почему он думал, что его сотрудники будут активно пытаться отговорить Чимина делать это в одиночку?       Намджун раздумывает, а не попробовать ли ему улизнуть из бара незамеченным, но в итоге решает, что не стоит — это так глупо, что даже смешно.       — Чимин, — мягко, чтобы не напугать, окликает парня он. Тот всё равно дёргается от неожиданности и разворачивается к нему так быстро, что чуть не бьёт самого себя руками по инерции. Чимин хватается за сердце, но почти сразу расслабляется, видя, что это Намджун.       — Привет, босс. Не знаю, почему я забыл, что ты до сих пор здесь. Я тут… ёлку наряжаю. Хосок мне разрешил. Надеюсь, ты не против, что я до сих пор тут... ой, точно, ты, наверное, уже уходишь. Тогда стой, дай я быстро всё приберу и…       — Чимин.       — Что?       — Можешь оставаться, я не против.       — Ох, но… разве ты не собирался домой? Я мог бы и сам закрыть бар, если научишь, как.       Намджун ничего на это не отвечает. Лишь медленно подходит к ёлке и пробегается пальцами по висящей на той золотой мишуре. Ёлка украшена пока только наполовину. Рядом всё ещё стоит несколько нераскрытых коробок с игрушками, а гирлянды навалены друг на друга на полу.       Чимин с любопытством наблюдает за ним, и от Намджуна не укрывается искорка надежды в его глазах. Иногда ему хочется, чтобы Чимина нельзя было читать, как открытую книгу. Тот хочет закончить с ёлкой как можно скорее, и Намджун, полностью осознавая свою ничтожность, просто не может этого проигнорировать.       — Я помогу, — говорит он, вместо того, чтобы ответить «Хорошо». В его грудной клетке тут же разгорается ненависть к себе. Но Чимин улыбается, и всё это резко становится не важно.       — Правда?       — Да.       — Супер! Так даже лучше! — ещё сильнее разулыбавшись, восклицает Чимин и достаёт из полупустой коробки игрушки в форме карамельных тросточек. — Ты только глянь какие они милые! Даже обмотаны миниатюрными ленточками! Тэ поставил деньги, что кто-то из пьяных гостей обязательно попробует их съесть, — морщит нос он, прежде чем повесить одну из игрушек.       — Вполне вероятно, — улыбается Намджун ему в ответ и сам себя этим удивляет. Он не может вспомнить, когда в последний улыбался по своей воле, а не потому, что нужно было поприветствовать кого-то из посетителей.       — Надеюсь, всё-таки нет. Они же пластиковые. Разве люди могут переваривать пластик? — спрашивает внезапно обеспокоенный Чимин, заставляя Намджуна усмехнуться.       — Я скажу Чонгуку, чтоб следил.       — Да, давай. А то пьяные постоянно чудят, — бормочет Чимин, одновременно с Намджуном доставая следующую игрушку. — Я, конечно, тоже не совсем адекватный, когда напьюсь, и ты уже, наверное, знаешь об этом, но я здесь какой только дичи не видел.       Намджун смотрит на него и изо всех сил старается не думать о случае, когда Чимин заснул у него на руках в квартире.       — Однажды мне пришлось останавливать парня, который хотел выпить воды из во-о-он той вазы. Он был настолько бухой, что принял её, вроде, за свой стакан, а все мы знаем, что вода там не менялась очень давно.       Владелец бара давит очередной смешок, представляя, как Чимин в ужасе кидается к парню из рассказа.       — А ещё очень много людей засыпает в туалете. Я знаю, что мы там постоянно моем, но это всё равно как-то мерзко.       — Это мерзко.       — О, и вчера кое-кто попытался облапать Чонгука, и, боже, я никогда в жизни не видел, чтобы человек с такой скоростью летел на пол. Нет, правда, это ж как надо допиться, чтобы полезть именно к Чонгуку? — вопрошает Чимин и с очаровательным «хе-хе» вешает на ёлку блестящую золотую звезду. — Ты наверняка и так знаешь обо всём, что происходит в баре, но Тэ научил меня парочке рождественских коктейлей! Он сказал, я могу помочь им за стойкой во время вечеринки, круто, да? Я теперь умею делать коктейль с перечной мятой. Тэхён говорит, получается вкусно, — продолжает болтать Чимин, не замечая, с какими глазами Намджун молча наблюдает за ним всё это время.       Сам Намджун, кстати говоря, понятия не имеет, что происходит в баре, но это сейчас не так важно: Чимин выглядит таким счастливым от одной только возможности делать напитки, что Намджуну хочется отмотать время, лишь бы только позволить ему встать за барную стойку раньше. Чимина ведь всегда восхищало то, как их бармены буквально за пару минут создают коктейли любых вкусов и цветов…       — Что ж, кажется, я просто обязан буду спуститься и продегустировать одно из твоих творений.       — Обещаешь?       — Конечно.       При виде просиявшего Чимина Намджуну приходится заново напоминать себе дышать. И в принципе вести себя нормально.       — Только что ты имел в виду под «спуститься»? Разве ты не будешь весь вечер с нами?       Намджун молчит.       — Ты что! Давай! Это же Рождество!       — Я подумаю.       — Тэхён говорит, будет очень весело. А ты тоже наденешь колпак Санты? Я слышал, мы все в них будем.       — Я уже и забыл об этом…       — Ну так что, наденешь?       — …да.       — О-о, а такое ты видел? Мы с Тэхёном когда их нашли, сразу решили заказать. Вот это, — с большим воодушевлением заявляет Чимин, ставя между ними ещё одну коробку. — игрушки в форме бутылок! Ну разве не прелесть? — Чимин вытаскивает из коробки маленькую сверкающую бутылочку текилы, перевязанную крошечной ленточкой. Это удивляет даже Намджуна.       — Ого, не знал, что такое делают, — бормочет владелец бара, забирая у него игрушку и рассматривая её со всех сторон.       — Я тоже! И тут не только текила, тут есть вообще всё.       Намджун заглядывает в коробку, чтобы увидеть набор знакомых бутылочек, аккуратно разложенных по формочкам. Он берёт миниатюрный виски и, повертев его в руках пару секунд, водружает игрушку на ёлку.       — Это мило, — соглашается владелец бара. Не то что бы ему когда-либо нравилось наряжать ёлку. Он воспринимал это просто как очередную обязанность, когда занимался этим со всеми остальными, но в этот раз… что-то изменилось. В этот раз процесс развешивания переливающихся всеми цветами игрушек на свои места кажется ему почти сакральным.       И сейчас, когда рядом стоит Чимин, с неизменной улыбкой на губах аккуратно перебирающий своими маленькими пальчиками каждое украшение, чтобы убедиться, что оно точно висит там, где нужно, Намджуну кажется, что Чиминовы глаза сияют ярче любого из огней в зале.       Всё, чего Намджуну хочется в данный момент — коснуться его.       — Сколько тебе было, когда ты узнал, что Санты не существует? — спрашивает Чимин, отпихивая ногой пустую коробку и доставая последнюю, заполненную колокольчиками и миниатюрными колпаками Санты.       — Хотел бы я сказать, что восемь или девять, но… честно говоря, я всегда это знал.       — Что? Как? Я сам узнал только когда мне исполнилось десять, и то только потому, что кто-то из класса мне сказал. Я был так зол в тот день, ты даже не представляешь. А как так вышло?       — Мои родители просто не заморачивались со всем этим, и всё. Санта к нам домой не ходил.       Чимин выглядит по-настоящему удивлённым.       — Отец много работал. У него не было времени на всю это сказочную чушь, — тихо выговаривает Намджун. — Ну а мама… что ж, рождественский сезон был самым загруженным на её работе, и она постоянно пропадала на всяких встречах и вечерах.       — Оу… А подарки-то хоть тебе дарили?       — Дарили. Ну как — няня брала меня в магазин, я что-то выбирал, и она оплачивала это с маминой карты. Потом мне это надоело, и я перестал так делать.       — Это… мне жаль.       — Жалеть тут не о чем, — говорит Намджун с расслабленной (как он надеется) улыбкой. Чимин смотрит на него с такой невыносимой грустью в глазах, что Намджун тут же начинает злиться на себя за сказанное.       — Прости, мне не стоило поднимать эту тему. Просто… у всех детей должно быть… типа, детство, понимаешь? И это… хреново, что у тебя не было возможности насладиться им.       — Ну, по крайней мере, мне не пришлось грустить из-за того, что Санты нет, — делает попытку пошутить Намджун, и Чимин хмыкает. — Так, кажется, с игрушками мы всё, — добавляет владелец бара, замечая, что последняя коробка опустела.       — Да. Время для гирлянд! — хлопает в ладоши Чимин и тянется за катушкой, лежащей под ёлкой. — Мы с Тэ взяли обычные белые. Я подумал, они будут смотреться лучше всего.       Намджун помогает Чимину развесить гирлянды на ветках, параллельно следя за тем, чтобы не разбить никаких игрушек. Сосредоточенно хмурясь, он обходит ёлку с одной стороны, в то время как Чимин делает это с другой, пока не спотыкается об одну из пустых коробок и не начинает падать. Со смущённым «А!» Намджун делает шаг назад, стараясь удержать равновесие, однако лишь спотыкается о ещё одну коробку. Он готовится к удару и инстинктивно отпускает гирлянду, чтобы не потянуть ёлку за собой.       Однако в следующую секунду обнаруживает себя в объятиях Чимина, одной рукой крепко удерживающего его за талию, а другой — за запястье.       — Блин, ты в порядке? — с широко распахнутыми глазами спрашивает Чимин и медленно тянет его на себя, чтобы поставить на ноги. — Ты ничего себе не потянул? — интересуется парень, обеспокоенно оглядывая Намджуновы лодыжки.       — Да, порядок… просто споткнулся о коробки.       — Надо было убрать их подальше, — виноватым тоном бормочет Чимин, и Намджун машет на него руками.       — Да нет, я сам виноват. Надо было смотреть под ноги, — торопливо добавляет владелец бара. — Кажется, ты уже второй раз спас мне жизнь, — шуточным тоном заключает он и расслабляется, когда Чимин начинает смеяться, широко открыв рот и невольно сожмурив глаза в знакомые полумесяцы. Намджун может любоваться ими вечно.       — Я делаю всё, что в моих силах, — сквозь смех отвечает Чимин, прежде чем, наконец, отпустить его. — Так, это повесить сюда, и вуаля! Думаю, мы закончили. Сейчас подключу к розетке, и проверим, всё ли работает, — объявляет Чимин и, не теряя времени, начинает доставать провод от гирлянды. Стоит ему воткнуть вилку в розетку, как пространство позади Намджуна освещается яркими огнями.       Владелец бара оборачивается, чтобы взглянуть на сверкающую и переливающуюся всеми цветами ёлку. Все краски сливаются воедино под бело-золотым светом гирлянд, и это зрелище оказывается настолько волшебным, что Намджун замирает, не в силах пошевелиться, и позволяет тёплому свечению окутать себя с головой.       — Красиво, да?       Намджун чуть не подпрыгивает от звука Чиминова голоса.       — Весь день бы на неё смотрел, — мечтательно вздыхает Чимин.       Намджун смотрит тоже.       Смотрит, как свет отражается от лица Чимина.       Как ярко сияют его глаза.       Как его пухлые губы растягиваются в счастливой блаженной улыбке, от которой у Намджуна встаёт ком в горле.       Намджуну хочется прильнуть к нему.       Они сейчас так близко, что он может просто притянуть Чимина к себе.       Как бы это ощущалось?       Держать Чимина в своих объятьях.       Есть только один способ узнать, однако Намджун сдерживает себя и продолжает молча смотреть на парня, каким-то непонятным образом вошедшего в его жизнь и отказавшегося остаться в ней лишь мимолётным прохожим.       Намджун прячет ладони в карманах, борясь с соблазном осуществить задуманное.       — Пора домой, — говорит он, переводя взгляд на украшенную ёлку.

***

      Чимин уже в сороковой раз за последние десять минут достаёт телефон, чтобы проверить в его отражении, не растрепались ли у него волосы и нет ли у него чего на зубах. Хотя как таковой причины проверять зубы у него нет — он не ел целый день. Они с Мингю договорились поужинать вместе, и он начал пропускать приёмы пищи, так как был уверен, что набрал вес в последние пару недель.       Он потратил тридцать минут на одни только волосы. Его причёска выглядит безупречно. Он оделся в хорошую одежду (которую когда-то одобрил Намджун). Мингю написал ему, что задерживается, и хоть разумнее было бы подождать его где-то в помещении, Чимин решил остаться на улице несмотря на холод, на случай если у того разрядится телефон или он приедет совсем ненамного позже.       Чимин убирает телефон в карман и торопливо потирает руки, прежде чем спрятать их за пазухой. Чёрт, эта погода в последнее время вообще никого не щадит. Пора бы разориться на пару перчаток.       Он ждёт ещё десять минут, прежде чем приходит Мингю и сразу же извиняется, едва его завидев.       — Боже, прости, что опоздал. Ты почему не подождал где-нибудь в тепле?       — Да ничего. Ну что, пойдём?       — Да, конечно, — говорит Мингю и начинает идти. Чимин следует за ним. Они приходят в людный ресторан, специализирующийся на корейском барбекю, и Чимина немного оглушает стоящий там гомон. В глаза сразу бросаются несколько в стельку пьяных мужчин (и это в семь вечера в понедельник), разговаривающие друг с другом не иначе, как криком. Чимин изо всех сил пытается сделать вид, что ему комфортно. Он-то надеялся посидеть в каком-нибудь более тихом и… романтичном месте, чтобы они с Мингю могли получше узнать друг друга, но… что ж, по крайней мере они проводят время вместе.       — Часто здесь бываешь?       — Да, обычно хожу сюда на выходных с друзьями. Не думал, что в понедельник здесь будет столько народу, — бормочет Мингю, ожидая, пока официант протрёт столик, чтобы они могли его занять. От Чимина не укрывается, как буквально каждая из сидящих в зале женщин бросает на него заинтересованный взгляд.       В конце концов они садятся за столик, и хоть Чимин совсем не в восторге сидеть рядом с пьяной компанией, с жаром обсуждающей какую-то политику, он старается улыбаться и по максимуму абстрагироваться от них, и вместо этого сосредоточиться на сидящем напротив Мингю.       Они говорят о том, как у кого сложилась жизнь после выпуска из школы. Чимин узнаёт, что Мингю подрабатывает моделью и снимается для онлайн-магазинов одежды. Затем обсуждают погоду и то, как везде много людей под конец года из-за связанных с ним мероприятий.       — У нас в баре, кстати, тоже будет Рождественская вечеринка, — начинает Чимин, когда с половиной их ужина покончено. — Вчера я лично украшал ёлку игрушками в виде бутылок.       — Ого, не знал, что вы такое устраиваете. Но я и бывал-то у вас всего пару раз.       — Ну да. И знаешь, по всей видимости, вечеринка будет с размахом. Везде будут развешаны веточки омелы, под которыми можно будет целоваться, должно получиться очень романтично. Звучит круто, да?       — Это точно, — соглашается Мингю, отправляя очередную порцию риса себе в рот.       — Уверен, тебе понравится, — с улыбкой продолжает Чимин, но тут же теряет всю свою уверенность, когда видит недоумение на лице парня. — Ой, ну то есть, конечно, мне стоило сначала спросить, придёшь ли ты, — торопливо добавляет он, внезапно чувствуя себя полным дураком от того, что и мысли не допустил, что Мингю может провести этот вечер не с ним.       — Ох… полагаю, вечеринка будет двадцать пятого, в само Рождество? — спрашивает тот, и его губы заранее растягиваются в извиняющейся улыбке.       — Да… у тебя, наверное, планы…       — Я обещал встретиться с друзьями.       — А, с друзьями.       — Да. Если приду отмечать Рождество в гей-бар, это вызовет подозрения. Обычно отмечают либо с друзьями, либо с девушкой, и сам понимаешь… — поясняет Мингю и делает невнятное движение рукой.       — А… так значит… никто не знает… ну, о тебе, — неуверенно обрывает фразу Чимин, сам не понимая, что ожидал услышать. Он столько времени провёл в баре среди людей, открытых в своей ориентации, что успел позабыть, каков реальный мир на самом деле.       — Конечно, нет. У моей мамы будет инфаркт, — пожимает плечами Мингю, и Чимин снова натягивает на лицо улыбку. Конечно, нет. Это ведь можно понять, правда?       — Так что, эм… что вы с друзьями будете делать на Рождество? — спрашивает Чимин, не желая задерживаться на неудобной теме. — Ах, вот оно что. Звучит весело.       Ему не стоит так расстраиваться. У Мингю ведь есть и своя жизнь, и это очень эгоистично — ожидать, что тот проведёт с ним Рождество в гей-баре. Пора бы уже ему избавиться от вредной привычки торопить события.

***

      — Снег пошёл! — оповещает всех Чонгук во время очередной уборки бара после конца смены.       — У-у, не могу поверить, что мне приходится встречать первый снег с вами, неудачниками, — беззлобно ворчит Сокджин.       — Да ладно тебе притворяться! — тут же реагирует Тэхён, прежде чем радостно унестись возиться со снегом.       — Ким Тэхён! А убираться кто будет?       — Оставь его, — с ленивой улыбкой говорит подошедший к барной стойке Юнги, поправляя висящие на шее наушники. — Пока снаружи снег, он недееспособен, — продолжает он, и Сокджин тяжело вздыхает, признавая поражение. Сейчас всё пойдёт по стандартному сценарию. Тэхён с Чонгуком попытаются снежками разбить друг другу лица, а Юнги с Хосоком самым мерзким образом прилипнут друг к другу и будут любоваться падающим снегом. Буэ.       Сокджин переводит взгляд на Чимина, желая узнать, как тот себя поведёт, и, конечно же, тот также вприпрыжку бежит на улицу, крича что-то о том, как он любит снег. Такое чувство, что Чимин любит всё подряд. «Входил бы ещё в этот список Ким Намджун», — добавляет ехидный внутренний голос, и Сокджин быстро встряхивает головой, прогоняя непрошеные мысли.       Не проходит и пары минут, как на улице оказываются уже все, и начинается полный хаос. Юнги с Хосоком больше обнимаются, чем играют в снежки, но никто, как будто бы, этого не замечает, ибо каждый слишком сосредоточен на собственной безопасности. Чонгук — киборг-убийца, умудряющийся двигаться на полной скорости, одновременно собирать снег и формировать снежки размером с человеческую голову. Двумя главными его целями оказываются бармены, через несколько минут беспрерывных атак уже начинающие молить о пощаде, вызывая этим у Чимина истерический смех.       Сам Чимин получает снежок в плечо от Тэхёна и тут же группируется, чтобы отбить атаку. Однако затем замечает Намджуна, со сложенными на груди руками стоящего у входа в бар и наблюдающего за ними с небольшой улыбкой.       Чимин усмехается и кидает снежок прямо в босса, попадая ему в предплечье. Намджун крутит головой и, заметив его, смотрит на Чимина, приподняв бровь и уголки губ, впечатлённый внезапной атакой.       — Ну чего ты? — с улыбкой начинает Чимин, уверенным шагом направляясь к владельцу бара, чтобы затем подхватить его под локоть и потащить в самую гущу событий. — Иди к нам! Вдруг, ты единственный, кто сможет победить Чонгука!       — Я не…       — Пользуйся моментом! Так следующего снегопада можно и не дождаться!       Намджун пытается упираться, но в итоге сдаётся. Он не помнит, когда в последний раз лепил снежки. Честно говоря, он не помнит даже, а лепил ли он снежки когда-либо в принципе, или же просто воображал это, будучи ребёнком. Он наклоняется, чтобы зачерпнуть снег, и подвисает на пару секунд, смакуя холодное покалывание в ладонях, но затем быстро приходит в себя и, сформировав маленький снежок, кидает его в Чонгука.       Чонгук, в этот самый момент целящийся в Сокджина с таким видом, будто хочет пробить его насквозь, в удивлении замирает и с нарочитым ужасом округляет глаза, когда видит, откуда прилетел удар.        — Босс?!       Вместо ответа Намджун кидает в него ещё один снежок и попадает в грудь.       — Ты сам это начал, — издевательски тянет вышибала, прежде чем слепить шар размером в полтора своих кулака и швырнуть в Намджуна. Тот успевает нагнуться как раз вовремя, чтобы избежать удара, но попадает под обстрел уже от Сокджина.       — Ну всё, — рычит Намджун, и в мгновение ока снежная битва разгорается ещё яростнее, чем пару минут назад. Смех и крики не стихают до тех пор, пока Чонгук с Намджуном не оказываются оба без сил на заснеженной земле.       — Мир? — предлагает Намджун, и Чонгук отвечает «мир», поднимая руку вверх.       — Так, вы оба, а ну-ка встали, — хлопает в ладоши Сокджин. — Пора заканчивать уборку и закрывать бар. Будете валяться — заставлю лужи с пола вытирать.       Все потихоньку начинают стягиваться обратно к бару, и когда Чимин почти уже поднимается на крыльцо, то чувствует чью-то хватку на своём запястье. Он останавливается и оборачивается: это Намджун.       — Твои руки.       — М?       — Красные, — поясняет Намджун, прежде чем взять его ладони в свои. Чимин с удивлением обнаруживает, что у самого Намджуна пальцы тёплые, хоть он и играл в снежки без перчаток. — Ледяные просто, — бормочет владелец бара, прежде чем начать медленно растирать ему кисти. Чимин поднимает глаза, изучая выражение его лица.       — Да всё… хорошо с ними будет…       — Держи. В следующий раз на улице наденешь. — Намджун отпускает его и достаёт из кармана своего пальто кожаные перчатки. Чимин стоит, не двигаясь, удивлённый внезапным предложением.       — А как же ты?       — У меня руки всегда тёплые.       — А…       — Возьми. Не хочу, чтоб ты себе пальцы отморозил, — шутливо настаивает Намджун. — Это меньшее, что я могу сделать для человека, дважды спасшего мне жизнь.       — Спасибо. Завтра уже верну, обещаю.       — Надо всегда носить с собой перчатки, если планируешь играть в снежки.       — Да, ты прав. Надо бы купить, а я всегда забываю, — улыбается Чимин и примеривает перчатки, наслаждаясь тем, как сразу теплеет рукам. — Вау, они суперские.       — Я рад. Так, тогда пойдём, по-быстрому закончим с делами и по домам?       Намджун провожает глазами спину Чимина, скрывающегося внутри бара, и замечает на себе испепеляющий взгляд Юнги и Хосока, стоящих позади.