Часть 17
20 декабря 2022 г., 18:00
После случая с украшением ёлки Намджун стал куда внимательнее следить за тем, чтобы проводить с Чимином как можно меньше времени. Но в итоге он продолжил безвылазно сидеть (читай: прятаться) в своём кабинете, оставаясь там часами даже после закрытия. Как бы сильно он ни доверял сотрудникам собственного бара, содействовать его дистанцированию от Чимина они явно были не намерены, а потому необходимо было позаботиться о безопасности самостоятельно.
Расплачиваться за это, конечно, пришлось сном и физическим комфортом, но Намджун был готов пойти на эту жертву, если взамен он получит гарантию того, что он больше не останется случайно с Чимином наедине. К счастью, сам Чимин, по всей видимости, до сих пор не заметил, что его активно избегают, и вёл себя с Намджуном так же дружелюбно, как и раньше.
Хочется ли Намджуну быть с ним рядом? Да. Конечно, хочется. Он уже прошёл ту стадию, где пытался это отрицать. Если бы Чимин позволил, Намджун сделал бы для него гораздо больше, чем организация ёлки в баре и проведённая вместе ночь за её украшением. Он бы часами держал Чимина в своих объятьях. Он взял бы Чимина за руку и провёл по всем красивым местам города, лишь бы только увидеть его улыбку. Считал бы вместе с ним звёзды. Целовал бы каждый сантиметр, каждую клеточку Чиминова тела, и абсолютно каждую ночь — без исключений — говорил бы Чимину, насколько тот красив.
Но судя по словам остальных, у Чимина с Мингю всё отлично и они часто видятся. Так зачем сыпать соль на рану?
Намджун давит ладонями на глаза, чувствуя боль от долгого смотрения в экран. Прошёл почти час с того момента, как Хосок объявил, что они закончили уборку, а значит, бар должен быть пуст. Затёкшие мышцы буквально умоляют Намджуна поскорее упасть в кровать, так что он заставляет себя распрямить спину и с трудом отдирает задницу от стула.
— Ну и какого чёрта ты творишь? — бормочет он сам себе, в момент как будто трезвея от осознания собственной глупости. Кто бы мог подумать, что он, Ким Намджун, однажды докатится до такого? Раньше он ничего не боялся. И ни от кого не прятался. А теперь поглядите-ка. Вместо того, чтобы вернуться в свою комфортную квартиру и отдохнуть, безвылазно сидит в кабинете, и из-за кого? Из-за человека, которому на него абсолютно всё равно.
Намджун смеётся от абсурдности ситуации.
Он медленно выходит из своего убежища, хрустя шеей и разминая плечи. Он думает о том, что пора бы начать отвлекаться на что-то помимо ноутбука, потому что если всё и дальше продолжится в том же духе, то к концу года его спина превратится в вопросительный знак. Намджун мысленно считает минуты до момента, когда попадёт домой. Упасть в кровать хочется настолько сильно, что он даже готов пропустить тёплый душ — свой привычный ритуал перед сном.
Однако карма, похоже, внезапно решила наказать его за все непреднамеренно разбитые в прошлом сердца, потому что стоит Намджуну спуститься на первый этаж, как он слышит знакомое позвякивание стеклянной посуды и видит Чимина за барной стойкой с металлическим шейкером в одной руке и пустым бокалом для мартини в другой.
Намджун задерживает дыхание, размышляя о том, получится ли сейчас незаметно подняться обратно. Но эта мысль тут же испаряется, как только он видит, что Чимин переливает из шейкера в бокал алую жидкость. Этот процесс странным образом завораживает, Намджун бы даже сказал — гипнотизирует.
Чимин ставит шейкер на стойку и подносит бокал к носу, осторожно вдыхая аромат получившегося коктейля. Мимолётно качнув головой, он делает глоток и отставляет бокал к шейкеру с едва заметным разочарованием на лице. Его явно что-то беспокоит, и Намджун понимает, что больше не может прятаться.
— Чимин.
— О бож… а, это ты, босс. Привет. — Чимин выплёвывает от неожиданности всё находящееся у него во рту, параллельно хватаясь за грудь, и Намджун тут же поднимает руки в извиняющемся жесте.
— Прости, я не хотел тебя пугать.
— Нет, это ты извини. Я не услышал, что ты спускаешься. Который час вообще? Я опять слишком задержался? Я тогда сейчас…
— Всё нормально, — перебивает Намджун и усаживается напротив него на барном стуле. Чимин с любопытством наблюдает за ним, совершенно забыв и про шейкер, и про бокал, всё ещё наполненный красной жидкостью. — Чем ты тут занят? — спрашивает Намджун, облокачиваясь на стойку. Он изо всех сил старается звучать нейтрально, а не так, будто он в чём-то Чимина обвиняет. После этих слов паренёк чуть подпрыгивает и оглядывает стоящие перед ним принадлежности.
— Так. Ну, мне разрешили попрактиковаться в приготовлении коктейлей для рождественской вечеринки. У меня есть парочка идей для напитков, и Тэхён с Сокджином оба сказали, что хотят завтра первым делом их попробовать. Поэтому я и вот… делаю, — смущённо объясняет он, махая рукой в сторону бокалов, банок и бутылок, расставленных на стойке. Намджун тоже кидает взгляд на его приготовления, и от него не укрывается вскрытая банка с палочками корицы, лежащая на боку. Раньше её в барных запасах не было.
— Корица?
— Ага! Их, конечно, было тяжеловато найти, но зато сразу веет Рождественской атмосферой, правда? По крайней мере, я так думаю.
— Наверное, да. И как, есть прогресс? — спрашивает Намджун, возвращая внимание к Чимину.
— Честно? Нет. Я пробовал разные пропорции и ингредиенты, но что-то как-то… всё не то, — честно отвечает Чимин, почёсывая затылок. — Не представляю, как Тэхён с Джином это делают…
— Годы практики, — говорит Намджун в попытке как-то его подбодрить. — Хочешь, помогу?
— А ты разве… умеешь делать коктейли?
— А как же? Я баром владею или чем? — хмыкает Намджун и улыбается так широко, что на щеках появляются ямочки. Чимин сразу оживляется от его предложения.
— Вау, ты правда поможешь? Но сейчас же так поздно! Ты уверен?
— От пары лишних минут не сломаюсь, — заверяет его Намджун и встаёт со стула, чтобы присоединиться к Чимину по ту сторону стойки. Тот чуть отодвигается, освобождая ему место, и смотрит, как Намджун берёт в руки бокал с его новоизобретённым коктейлем. — Можно?
— Конечно. Только он, наверное, ужасный.
Намджун делает небольшой глоток, задерживая жидкость на языке, чтобы чётче ощутить вкус. Сейчас многие не посчитали бы его ценителем выпивки, учитывая, что его нечасто можно заметить за барной стойкой, однако почти каждый коктейль, подаваемый в Bulletproof Намджун оценил и одобрил лично.
Когда бар только начинал свою работу, Намджун и сам стоял за стойкой вместе с Джином. Но затем бизнес начал разрастаться, и он решил сосредоточиться на управлении, а напитки оставил Сокджину с Тэхёном. Время от времени он даже скучает по процессу создания коктейлей: это была своего рода отдушина для его творческой натуры.
— Шамбор, водка и, полагаю, шоколадный ликёр… ещё клюквенный сок и лайм? О, и какой-то сироп? — проглотив, перечисляет Намджун и силой воли заставляет себя не смеяться, когда видит поражённое выражение на Чиминовом лице.
— Как ты…?
— Просто я слишком давно владею этим баром, — говорит мужчина, отставляя бокал.
— Ну как… что думаешь? Всё ужасно?
— Нет. Ты определённо двигался в верном направлении. Но, думаю, возможно, стоит чуть упростить состав, чтобы лучше выделить оттенки вкусов. Сейчас у тебя слишком сильно чувствуются кислый и сладкий, и в каких-то случаях они хорошо работают вместе, но здесь они как будто перебивают друг друга, — объясняет Намджун и берёт с полки чистый шейкер. — Не возражаешь…?
— Конечно, нет. Пожалуйста. Мне в самом деле не помешала бы помощь.
— Начнём с шамбора и водки, — начинает объяснять Намджун, ловко добавляя лёд в шейкер. — Хорошее сочетание, но в нашем случае водки добавим поменьше, так как она, опять же, немного перебивает вкус шамбора. Нам понадобится всего во-о-от столько, — продолжает он, наливая совсем чуть-чуть в мерный стаканчик и быстрым, плавным движением разворачивая его к Чимину. Тот не в силах сдержать восхищённого вздоха. — Ты изначально хотел что-то более сладкое или более цитрусовое?
— Сладкое, но ещё чтобы у него было такое свежее послевкусие, понимаешь?
— Поэтому-то ты и добавил лайм.
— Да…
— Ладно. Теперь по поводу шоколадного ликёра. Ты взял стандартный крем-какао, но давай попробуем заменить его на ликёр с белым шоколадом, — предлагает Намджун, прежде чем потянуться за белой бутылкой с золотой этикеткой позади себя. Он откупоривает её, наливает немного в стопку и протягивает ту Чимину. — Вот, попробуй и скажи, что думаешь. Выбери, что больше нравится.
Чимин осторожно нюхает белую жидкость, прежде чем сделать медленный глоток.
— Ого, он такой сливочный. Тут, как будто бы, ещё ваниль, да?
— Да. Итак, если добавишь его, цвет, как понимаешь, тоже изменится, потому что он более густой, чем крем-какао. Тебе самому какой больше нравится?
— Хочу этот, — говорит Чимин, указывая на белую бутылку на стойке. Намджун коротко кивает и берёт её в руки вместе с мерным стаканчиком.
— Смотри, сейчас твой коктейль уже достаточно сладкий, поэтому можно не добавлять сахар или сироп. Изначально ты использовал клюквенный сок, но мне кажется, что он перетягивает на себя всё внимание: из-за него почти не ощущается вкус малины в шамборе, так что давай попробуем без сока. А что до свежего послевкусия, я бы предложил мятный ликёр. Можно, конечно, и обычной мяты добавить, но я представляю, в каком мыле вы будете в самый разгар вечеринки, так что упростим вам жизнь по максимуму, — криво усмехается Намджун и тянется за следующей бутылкой.
Как только все ингредиенты оказываются в шейкере, Намджун закрывает его и начинает медленно трясти, а Чимин всё продолжает смотреть на него с восхищением: наверное, ему не стоило удивляться, учитывая, как искусно Намджун орудует на кухне, однако он не может удержаться. У Намджуна как будто бесконечное количество талантов.
Владелец бара наливает получившийся коктейль в бокал и с широкой улыбкой пододвигает его к Чимину.
— Окажешь честь? — шутит он, и это быстро спускает Чимина с небес на землю. Он берёт стакан в руки и делает глоток, морально готовясь к тому, что это будет лучший напиток в его жизни, и не оказывается разочарован. Несмотря на то, что в коктейле меньше ингредиентов, вкус каким-то образом оказывается более глубоким. Чимин чувствует лёгкую, ненавязчивую сладость, от которой остаётся тёплое ощущение в желудке. Оно задерживаётся, заигрывая и маня своей фруктовой основой. А тонкий, почти незаметный привкус мяты, появляющийся позднее, не даёт напитку наскучить. Чимин поднимает глаза на Намджуна.
— Это… восхитительно.
— Это твоя задумка. Я просто дал несколько подсказок, только и всего, — с мягкой улыбкой отвечает Намджун и достаёт ещё один бокал. — Теперь пробуй ты. Добавляй или убирай что захочешь. Если что будет непонятно — спрашивай.
Следующие пару минут Намджун просто наблюдает за Чимином. Как тот высовывает кончик языка от усердия, когда старается налить нужное количество алкоголя. Как смущённо морщит нос, когда случайно что-то проливает. Как закусывает губу и опускает брови, когда недоволен получившимся вкусом. Намджуна поражает, как быстро — почти в наносекунды — сменяются Чиминовы эмоции, и как живо двигается его лицо; в какой-то момент Намджун ловит себя на том, что совсем забыл следить за напитком.
— Вуаля. Вот моя попытка номер один, — наконец, выдыхает Чимин и протягивает владельцу бара наполненный стакан. Намджун не медлит ни секунды, прежде чем попробовать напиток, осторожно смакуя вкус. Он хочет дать Чимину честную оценку, даже если она и окажется негативной, потому что тот, кажется, очень серьёзно относится к процессу создания коктейлей и искренне хочет улучшить свой навык.
— Отлично, — чуть погодя, комментирует Намджун. Чимин хороший ученик, это точно. У него есть и желание, и талант. — Завтра включим это в рождественское меню.
— Фух, а то я уже начал немного нервничать. Спасибо, — выдыхает Чимин и тут же расслабляет плечи. — Ты не против, если я ещё кое-что попробую? Я просто очень хотел сделать что-то с корицей. Или мы можем отложить на другой раз. Ты, наверное, устал.
— Я не возражаю, — мягко отвечает Намджун и обходит барную стойку, чтобы снова занять один из стульев. — Это весело. Давненько я этим не занимался.
Чимин улыбается и коротко кивает, прежде чем приступить к работе. Его руки порхают над стойкой; он хватает бутылки, читает этикетки, нюхает некоторые ингредиенты и начинает смешивать. Намджун осторожно за ним наблюдает, делая мысленные заметки о том, что наливается в шейкер, и старается сам не расплыться в улыбке от того, как мило Чимин высовывает язык, когда на чём-то сосредоточен.
Намджун всегда замечал, какие маленькие у Чимина руки; они всегда казались ему до безумия очаровательными. Он смотрит, как короткие Чиминовы пальчики оживлённо двигаются за работой, и ему хочется поцеловать каждую фалангу. Намджун делает титаническое усилие, чтобы прекратить представлять, каково это — прижимать собственные большие ладони к миниатюрным Чиминовым. Ощущать его руки на своём теле.
«Куда-то не туда занесло тебя, Ким Намджун» — мысленно говорит он себе, но со стула не встаёт. А что ещё остаётся делать? Его мазохистское сердце решило, что он — раб Пак Чимина. Намджун уже смирился с этим.
— Так. Думаю, я готов, — спустя некоторое время говорит Чимин, нарушая повисшую тишину, и отдаёт владельцу бара бокал, наполненный жидкостью малинового цвета. Намджун оглядывает напиток и вдыхает его аромат. Чимин смотрит на него, закусив губу. Внезапно, он выглядит гораздо более нервным, чем был пару минут назад.
— Выглядит неплохо, — говорит Намджун, надеясь, что это поможет Чимину немного расслабиться, и в какой-то степени у него получается. Намджун медленно отпивает из бокала, стараясь слишком не фокусироваться на полном надежды лице Чимина.
Он вовсе не строит насчёт успехов Чимина больших надежд: навык смешивания напитков обычно приходит лишь со временем и спустя бесчисленное количество неудачных попыток.
И всё же Намджун приятно удивлён.
Сначала он ощущает сладость: это частички сахара вперемешку с тонким привкусом корицы. Но стоит только Намджуну проглотить напиток, как проявляется гораздо более сильный вкус. Не просто знакомое жжение, сопровождающее любой алкогольный напиток — нечто более глубокое. Что-то, заинтересовывающее его настолько, что приходится сделать ещё один глоток, чтобы узнать точно. Намджун не может понять, что его так будоражит, сколько бы ни пытался распробовать. А затем, к собственному удивлению, он чувствует ещё одно сладкое послевкусие, отличное от коричного привкуса вначале. Хочется ещё.
Коктейль будто олицетворяет самого Чимина.
— Он… чудесный.
— Серьёзно? Ты правда так думаешь? Можешь говорить честно, я не обижусь. Это наоборот поможет мне улучшить навык.
— Да, Чимин. Послушай… — Намджун запинается, подбирая правильное слово. Всё его красноречие в момент куда-то теряется, и сразу становится как-то очень сложно выразить свои чувства. — Я хочу сказать, что нам стоит включить это в основное меню.
— Стоп. Что? Ничего себе, я вообще не ожидал, что тебе так понравится.
— У тебя явный талант к этому, — честно говорит Намджун, искренне поражённый получившимся напитком. Возможно, ещё рано использовать такие громкие слова, однако он точно видит задатки. Наверное, стоит поговорить с Сокджином о том, чтобы позволить Чимину работать за барной стойкой.
— Ох, ты как-то меня совсем уж захвалил, но, в любом случае, спасибо. Я очень рад, что ты оценил. Думаю, эм, что пора прибираться. Не хочу ещё больше тебя задерживать, если ты, конечно, не хочешь, чтобы я сам закрыл бар.
— Я помогу.
— Ой, да не нужно. Я бы…
— Чимин. Я помогу.
— …спасибо. Пойду пока помою это всё, — говорит Чимин, указывая на наполовину заполненные бокалы и пару грязных шейкеров.
Пока Чимин занимается посудой, Намджун убирает бутылки на место и протирает барную стойку.
— Босс? — неожиданно окликает его Чимин, выключая кран и доставая полотенце. — Можно личный вопрос?
— Конечно, — отвечает Намджун, предполагая, что вопрос на самом-то деле будет не особо и личный, учитывая, кто его задаёт.
— Я заметил, что, эм… ты не ходишь — и я использую это слово только потому, что не знаю, как сказать иначе — на, э-э-э, свидания. Ты же не ходил в последнее время на свидания? — спрашивает Чимин, неуклюже пытаясь вытереть бокал полотенцем. На долю секунды рука Намджуна невольно замирает, но он перебарывает себя и продолжает вытирать столешницу перед собой.
— Похоже на то, — глупо отвечает мужчина, не уверенный, к чему тот клонит.
— А. Понятно…
— Это и есть тот личный вопрос, который ты хотел задать? — с небольшой улыбкой интересуется Намджун, внезапно ощущая потребность как-то разрядить обстановку. Чимин ставит чистый бокал для мартини на стойку с мягким «цзынь».
— Я могу спросить, почему? Если ты, конечно, не возражаешь.
— …просто не хочу, наверное, — лжёт Намджун, стараясь не заострять внимания на том, какими глазами на него смотрит Чимин. Он не настолько глуп, чтобы не признавать, что именно Чимин стал причиной того, чтобы все его разовые интрижки резко прекратились.
— А. Конечно. Я просто подумал, что, может, ты с кем-то в серьёзных отношениях, и поэтому больше ни с кем не… но не то чтобы это плохо. Это абсолютно нормально, — с виноватым видом, будто чем-то Намджуна обидел, быстро выпаливает Чимин, прожёвывая слова. — Мне просто было интересно, но я знаю, что ты не обязан мне всё рассказывать, потому что, ну, я же всего лишь твой подчинённый, и…
— Чимин, — тихо перебивает Намджун и медленно разворачивается, чтобы посмотреть тому, неловко стоящему от него всего в метре с небольшим, в глаза. Намджун делает шаг. Затем ещё один. И ещё. Стоит полная тишина. Вода больше не льётся. Бокалы больше не звенят друг о друга.
— …Босс?
Намджун протягивает руку и нежно кладёт её Чимину на макушку. Тот продолжает смотреть на него с любопытством, всё ещё сжимая в руках полотенце.
— Чимин, — медленно начинает Намджун с мягкой улыбкой. Его голос звучит более хрипло, чем обычно, отчего у Чимина сразу пробегают мурашки по позвоночнику, вызывая желание поёжиться. — Ты не просто подчинённый. Для меня ты значишь гораздо больше, — почти шёпотом заканчивает он и, потрепав парня по голове, возвращается на место, где стоял минуту назад. — Так, думаю, на сегодня мы закончили. Пора собираться домой.
Снег — первое, что замечают Намджун с Чимином, выходя из здания. Привычный уныло-серый асфальт теперь покрыт кипельно-белым покрывалом, из минуты в минуту становящимся всё толще и толще из-за густо падающих с ночного неба снежинок.
— Вау, я и не думал, что здесь столько снега, — бормочет Чимин, спускаясь на дорогу и протягивая руки, чтобы поймать летящие снежинки. — Надо сфоткать, — продолжает он, быстро доставая телефон.
— Зачем? — едва слышно спрашивает Намджун, убедившись, что входная дверь надёжно заперта. Обычно в Итэвоне достаточно шумно в любое время дня и ночи, но сейчас тихо настолько, что даже непривычно. Эта тишина почти пугает: Намджун даже слышит поскрипывание свежевыпадшего снега под Чиминовыми ботинками.
— Я редко вижу нетронутый снег. К моменту, когда я просыпаюсь или возвращаюсь домой с работы, он уже весь в следах. А в прошлый раз я отвлёкся на игру в снежки и забыл заснять, — объясняет Чимин, внимательно вглядываясь в экран телефона перед собой. — Бли-ин, в этом освещении всё выглядит так красиво, — тянет он, смотря на стоящий в паре метров от них фонарь.
Намджун не отвечает и лишь молча наблюдает за тем, как Чимин продолжает делать фото, стараясь как можно лучше захватить окружающую их красоту. Намджун не помнит, когда в последний раз останавливался на улице, чтобы насладиться такой банальной мелочью, как снег. Не то чтобы в Корее было мало снега. Как раз-таки наоборот. Однако у многих он вызывает гораздо больше раздражения, чем восхищения, так как оставляя влажные следы на одежде, он портит не только внешний вид, но и настроение.
Но Чимин. Чимин искренне счастлив оказаться среди кучи нетронутого снега, судя по тому, как он радостно оглядывается вокруг, закончив с фотографиями и убрав телефон обратно в карман.
— Я только что осознал, — с мягкой улыбкой начинает Чимин, запрокидывая голову вверх. Несколько снежинок опускается ему на лицо, заставляя поморщиться от щекотки, после чего его улыбка становится только шире, — что никогда не встречал первый снег вместе с парнем.
Намджун вопросительно наклоняет голову, не понимая, к чему тот клонит.
— Ты разве не слышал? Есть такое поверье: есть встретить первый снег с человеком, которого любишь, вы будете вместе навсегда.
— А… да, слышал, — отвечает Намджун, мимолётно вспоминая, как кто-то из его пассий говорил об этом. И, честно, Намджун никогда не верил во всю эту чепуху, однако сейчас, стоя вместе с Чимином под ночным снегопадом, где-то в глубине души ему хочется в это поверить.
Чисто технически, конечно, они не вместе, да и снег далеко не первый, но всё же.
— А про каменную дорожку в дворце Токсугун ты знаешь? — спрашивает Чимин, наконец, разворачиваясь к Намджуну лицом.
— Тоже что-то для парочек?
— Как раз-таки парочкам там лучше не ходить, это к расставанию. Есть какая-то столетняя легенда об этом, но я её уже забыл.
Намджун слушает его молча и затем чуть отклоняет корпус назад, когда Чимин внезапно наклоняется к нему и начинает внимательно изучать его лицо. Намджун не понимает. У него что, что-то на лице?..
— А ещё говорят, что родинка у губы означает, что ты горазд на любовные похождения, — продолжает Чимин, улыбаясь во весь рот, и указывает на маленькое пятнышко у Намджуна под губой. — Но у тебя она вот здесь, чуть пониже, так что, похоже, с этим ты пролетел.
— И ты, как я и думал, тоже. У тебя тоже нет, — ухмыляется Намджун, и Чимин хихикает, прежде чем снова вернуться к рассматриванию ночного неба.
— Поверить не могу, что упустил штуку со снегом в этом году, — бормочет Чимин, и Намджун резко втягивает носом воздух, ощущая, как в груди разливается горечь. Не сложно догадаться, кого Чимин хочет видеть рядом с собой в этот особенный момент. Ну конечно. Как же удобно он, Намджун, позабыл, что для него в Чиминовом сердце нет места.
— Ну, новый год наступит всего через пару недель. Можно попытать удачу ещё раз.
— Да? — Чимин сразу оживляется после его слов, и Намджун отводит взгляд, не в силах это выдержать. — Думаю, ты считаешь меня немного сумасшедшим из-за того, что я во всё это верю, но… иногда мне правда очень хочется, чтобы это было правдой, — мягко продолжает он, и Намджун внутренне с ним соглашается. Чимин только что озвучил его собственные мысли.
***
— На что смотришь? Чимин до позорного громко взвизгивает и неловко перехватывает в руках телефон, не давая ему упасть, когда слышит низкий голос откуда-то со стороны своего левого уха. Он оборачивается и видит стоящего позади него Тэхёна с немного растрёпанными волосами (что странно, ведь обычно они идеально уложены). — Тэхён! — осуждающе рычит Чимин, ощущая, как бешено колотится сердце. У Тэхёна была вредная привычка: подкрадываться сзади (и Чимин понятия не имел, как тому удаётся каждый раз оставаться незамеченным, учитывая, насколько он высокий). Не важно, как часто Чимин оказывался его жертвой — привыкнуть к этому было невозможно. И, как и всегда, Тэхён лишь виновато ему улыбается и переводит тему: тычет пальцем в экран Чиминова телефона. — Ну так, на что смотришь? — Да так… листаю идеи для подарков, — бормочет Чимин в ответ, отчего-то чувствуя себя неуверенно. До Рождества осталось всего пару дней, а у него по-прежнему ничего нет для Мингю. Он никогда не умел выбирать подарки: Чимин и себе-то ничего нормального найти не мог. Намджун учил, что выше головы прыгать не стоит, так что подарок не должен быть слишком вычурным… если так подумать, они с Мингю ещё недостаточно хорошо знают друг друга, чтобы Чимин мог подобрать для него что-то, понятное только им двоим. Они даже об увлечениях не особо много разговаривали. Может, стоит спросить? Но разве это не испортит сюрприз?! — О, значит, Хосок рассказал тебе про нашего Тайного Санту? — предполагает Тэхён, быстро возвращая к себе этой фразой Чиминово внимание. — …что? — Или нет… Это наша ежегодная традиция. Ещё одна. Тянем из мешочка имена по очереди и покупаем друг другу что-нибудь не дороже 20,000 вон. Можно дарить что угодно, даже подъёбки всякие. Думаю, уже сегодня этим займёмся. — Тайный Санта — это замечательно! Всегда хотел поучаствовать! — сразу оживляется Чимин, мгновенно забывая все свои опасения насчёт подарка для Мингю. Тэхён смотрит на него и мысленно поражается, как Чимин умудряется настолько бурно радоваться всякой ерунде. — Да. И всякий кринж мы получаем гораздо чаще нормальных подарков. Самый практичный подарок из всех мне преподнёс Сокджин: это была коробка ароматизированных презервативов. Хотя они всё равно мне оказались малы, — продолжает Тэхён, наслаждаясь смущённо-паникующим выражением лица Чимина. — Знаешь, как люди говорят, большие руки — большой… — говорит Тэхён, сцепляя ладони в замок и вытягивая перед собой. — Может, хватит сексуально домогаться до коллег? — перебивает его лениво улыбающийся Юнги, подходя к ним с чашкой кофе в руке. — Думаю, Хосок скоро придёт с мешком. Я видел, как он нарезает бумагу. — Слу-ушай, а кто был твоим Тайной Сантой в прошлом году? — спрашивает диджея Тэхён, и Юнги неторопливо отпивает из своей чашки, прежде чем ответить. — Чонгук. Подарил мне футболку с надписью «Muzik is ma lyfe» где «music» было написано с «z», а «life» через «y», и всё это шрифтом comic sans. Самая уродливая футболка в моей жизни. — Ты её выбросил? — Нет. Иногда я в ней сплю. А Хосок её постоянно у меня пиздит. Мне кажется, он в тайне её обожает. — Так что, вы двое вместе или нет? Официально? — спрашивает Тэхён. Юнги лишь криво улыбается и, снова глотнув кофе, отставляет чашку в сторону. — Тебе не скажу. — Ну и к чему вся эта секретность, скажи мне на милость? Все и так в курсе, что вы поёбываетесь, и очень даже регулярно, — закатывает глаза бармен. И это правда. Ни для кого уже не секрет, что между Хосоком с Юнги что-то происходит. Особенно учитывая тот факт, что Хосок, судя по всему, теперь живёт у диджея в квартире. Юнги лишь пожимает плечами в ответ и оборачивается на звук приближающихся к ним шагов. Это Хосок, держащий в руках огромный ярко-красный рождественский носок. — Господа, — объявляет он, остановившись, и драматично возводит руки вместе с носком к потолку. — Пришло время для нашего Тайного Санты. Прошу, вытяните имя счастливого обладателя вашего будущего подарка, — фальшиво-низким голосом продолжает он, протягивая носок к Юнги. Юнги берёт сложенную бумажку, затем Тэхён и Чимин (который не в состоянии сдержать рвущееся наружу хихиканье) следуют его примеру. — Итак, повторяю правило. У нас Тайный Санта, а не Распизди-Всем Санта. Подарки строго до 20,000 вон. Всё. Или нет, попрошу ещё не дарить то, что уже кто-то дарил в прошлом году. К тебе это не относится, Чимини, покупай, что захочешь. Удачи, господа, — заканчивает Хосок и быстро отчаливает по направлению к Сокджину с Чонгуком, яростно бьющим друг друга по ладоням в только им понятном состязании. Чимин медленно разворачивает бумажку, изо всех сил стараясь скрыть её содержимое от остальных. Ему хочется, чтобы попался Тэхён, потому что тот в последнее время часто жаловался на постоянно пропадающие носки, и так не было бы головной боли по поводу выбора подарка. Однако на бумажке аккуратным почерком выведено: «Ким Намджун». Чимин сворачивает записку обратно, сразу чувствуя дикую неуверенность насчёт предстоящего события. Что купить человеку, у которого есть всё? К тому же, Чимин не настолько уверен в своих смекалке и остроумии, чтобы придумать хороший шуточный подарок. Боже, что ему делать? И что хорошего вообще можно купить за 20,000 вон? Чёрт, чёрт, чёрт. Чимин отходит к кладовке, понуро опустив плечи, и Хосок в ту же секунду снова оказывается рядом с Тэхёном и Юнги. Те молча кладут свои записки обратно в носок. — Как два пальца, — бормочет Хосок, встряхивая носок с почти злодейской ухмылкой. — Хорошо сыграно, — хвалит его Тэхён и коротко кивает, прежде чем вернуться к барной стойке. Того, что в носке было семь бумажек с надписью «Ким Намджун» Чимину знать совсем не обязательно.
