-You are bitch, - maybe but not yours.

      Чёрная мазератти гонит по пустой трассе на приличной скорости. В салоне тишина, а напряжения, страх и боязнь так и витает в воздухе. Юнги сильно сжимает руль руками, от чего они уже побелели, а Чимин сидит с боку и просто пускает слёзы. Реветь и всхлипывать уже сил нету, поэтому прозрачные капли катятся по щекам сами по себе.       Омега отчётливо чувствует свою вину в произошедшем, он молится и надеется, что телефон Тэхёна просто вылетел, сломался, ещё что-то, но ничего не случилось с его другом, потому что Ким и так многое пережил, он и так настрадался, а теперь в нём маленькое существо, которое нужно оберегать и быть осторожным. Чимин должен был поехать с ним, чтобы быть рядом и успокоить, но он все-таки пошёл на поводу упёртого Тэ и сдался, не особо упираясь.       Юнги же понимает все намного быстрее и простые отговорки что телефон Тэхёна просто начал жить своей жизнью уже не помогают, потому что альфа отчётливо понимает, что произошло. Он направляется на трассу, по которой чаще всего ездит брат и возможно там что-то узнают. И вот когда мазерати приближается, Мин почти что резко тормозит, потому что видит перед собой за несколько метров перевёрнутый широн, около которого полно людей: полиция, скорая и простые зеваки, которые живут недалеко. Бугатти лежит прямо посередине дороги, поэтому образовалась небольшая пробка и альфа все же обязан был остановиться. Но как только кватропорте тормозит, Чимин выбегает, оставляя дверку открытой.       Омега не обращает внимание на крики полиции, которые не пускают никого дальше, пока не уберут машину, точнее то, что от неё осталось, с дороги. Он снова плачет громко, просто заливается слезами, падает на колени, больно ударяясь в разбитые осколки стекла, из-за чего из колен начинает хлестать кровь, но ему сейчас все равно. Эмоции теперь смешиваются, как и боль, потому что понимает, так просто люди не будут стоять, смотря на омегу сочувствующем взглядом.       — Тэ? — Чимин ещё больше выбивает окно, с водительской стороны, но друга там уже нет. Блондин вытирает слезы немного успокаиваясь и поднимается с места, подбегая к одному из сотрудников полиции, с котором рядом стоял и парень из скорой. — Где он? Где Тэхён?       — Молодой человек, успокойтесь немного, я понимаю вас, но не волнуйтесь. Он жив, — парень из скорой, видимо тоже омега, хватает Чимина за плечи и успокаивает. — Конечно, его состояние очень плохое, ничего не можем гарантировать, но лучше езжайте за ним.       И Мин растерянно кивает, немного стоя на месте. Он поворачивает голову к бугатти и его глаза снова наливаются слезами. Эта машина прослужила не так много, но с ней столько приятных моментов связано. Тэхён очень любил её, хотел её, волновался за каждую царапинку маленькую. Это был подарок Юнги, за что Тэ был ещё более счастлив, ведь Мин не так уж и много делал для младшего братика. Тэхён будет сильно расстроен, когда проснётся и не увидит её.       Если проснётся…       Юнги не решается выйти из машины. Он видит как Чимин страдает, как бьёт руками по стеклу, как его колени окровавились, в каком состоянии широн и просто не может заставить себя выйти. Машина просто перевёрнута крышей вниз, а стёртые шины доказывают, что он хорошо прокатился по дороге, тогда какой процент того, что его брат выжил? Юнги поджимает губы и откидывает голову назад. Из глаз брызгают горячие слёзы, а по сердцу в который раз проходятся мечом. Альфа бьёт руками по рулю, бьётся туда же головой и кричит от бессилия. Его брат не может умереть… только не Тэхён, только не этот лучик тепла, только не его малыш. Этого просто не может быть.       Телефонный звонок отдаётся будто глухим звуком в воде и Юнги берёт трубку, не обращая внимание на не обозначенный номер и просто молчит, давая возможность собеседнику говорить первому.       — Здравствуйте, это Юнги? Вам знаком Ким Тэхён? — какой-то миловидный девичий голосок слышится по ту сторону и Юнги будто вытаскивают из пучины воды, заставляя одуматься и прийти в себя.       — Д-да, это мой брат. Где он? Почему вы звоните? — Мин смотрит перед собой и видит, как Чимин резко поднимается и бежит к полиции и сотрудникам скорой помощи что-то пытаясь выведать.       — Я звоню из центральной больницы, Ким Тэхён поступил к нам несколько минут назад. Недалеко от машины нашли его телефон, немного побитый, но все же мы нашли ваш номер, который был записал как «Братик Юнги», — отвечает ему девушка и альфа немного успокаивается, уже зная, что его Тэхёна повезли не сразу в морг, а в больницу.       — А как он?       — Состояние оставляет желать лучшего, конечно же. Авария была слишком сильной, мы не можем гарантировать, что операция произойдёт хорошо, но её уже начали и вам бы побыстрее приехать, — девушка по ту сторону быстро договаривает и бросает трубку, видимо её позвали, потому что уж слишком быстро то все пролепетала. Но альфе сейчас все равно, он видит приближающегося Чимина к машине тут же заводит мазерати, чтобы быстрее добраться до больницы.       Вся дорога снова проходит в тишине, потому что оба бояться сказать хоть что-то, оба напряжены и оба думают только о Тэхёне, но Чимин отчётливо понимает, что после операции, которую сейчас делают его другу, как он узнал от сотрудников скорой, Юнги сто процентов узнает о беременности. Сейчас главное, чтобы спасли жизнь обоих, потому что Ким не захочет жить, если снова потеряет своего ребёнка, Чимин это прекрасно понимает, ведь после всего такого Тэхён точно больше не сможет иметь детей. Но как лучше поступить: сказать Юнги о беременности его брата сейчас и без скандалов успокоить, или пусть это сделает доктор, а потом все больница будет выслушивать крики альфы? Если честно Чимин боится, поэтому сейчас молчит, ведь они уже приехали и реакция Мина на самом деле может быть неоднозначной. Понятное дело, что беременный Тэ от Чонгука, ведь во Франции омега ни с кем не спал. Да Юнги просто закопает Чона живьём, не смотря на то, что они лучшие друзья.       Альфа влетает в здание, распихивая по дороге недовольных прохожих, а Чимин, понурив голову, плетётся с-заде. Он понимает, что операция скоро не закончится, а сидеть там сложа руки ничего не даст. Их направляют на второй этаж и когда парочка подходит туда, видит уже сидящего Хосока, схватившегося за голову, Джина, который нервно дрожит и Джуна, что успокаивает омегу, сам невольно замирая на месте.       — Вы что здесь делаете? — Мин подходит с Чону и садится рядом.       — Чеён сказала, что Тэхён куда-то пропал, а потом, что он не брал трубку, только недавно её перезвонили уже с больницы. Я был недалеко и сразу сюда приехал, а они прямо перед вами, — отстранённым голосом отвечает рыжеволосый, только один раз взглянув на Минов. Джин тут же поднимает глаза и говорит Намджуну, что им с Чимой нужно отойти.       Джин голову теряет, потому что не знает беременный ли Тэ и что вообще с ним. Ему срочно нужно знать, живёт ли в Киме маленькая жизнь. Ведь от этого зависит просто вся жизнь. Все они. Тэхён просто… Он заслужил этого ребёночка, ему нужен маленькое солнышко, которое сможет согреть омегу и заставить бороться за свою жизнь, нужна это кроха, чтобы получить смысл жизни, чтобы полюбить его особенной любовью и отдать всего себя. Если малыш не выживет…       — Он беременный. Джин, беременный, понимаешь? Что вообще сказать Юнги? Как он отреагирует? Я не знаю, нужно звонить Чонгуку. Где он вообще? Почему ему ещё ничего не сказали? — Мин психует, от чего Киму приходится его обнять и самому успокоится. Омеги прекрасно понимают, что нужно что-то делать, как-то сказать все старшим, но… похоже не сейчас. Они в растерянности и сами не понимают как на это реагировать.       — Чонгук у своего отца. Мистеру Чону было очень плохо, так что он там. Пусть ничего не знает пока. Он разнесёт здесь всю больницу, лучше не говорить. Скажем когда Тэхён придёт в себя и все будет хорошо, — Сокджин будто сам себя убеждает, но омеги обнимаются и тихо плачут на плече друг друга, потому что они знают намного больше других и от этого совсем лучше не становить, только усугубляет ситуацию…

***

      Четыре часа утра.       Врачи борются за жизнь Тэхёна уже больше пяти часов, а ребята так ничего и не знают. Просто сидят на скамейке и, то пьют кофе, то что-то обговаривают, чтобы совсем не сойти с ума и не накручивать себя. Хосок уехал в тэхёнов особняк ещё два часа назад, потому что Че переживала из-за чего не могла уснуть и проснувшаяся от кошмаров Лиса. Девочка хотела к Тэхёну и тогда Пак вообще расплакалась, поэтому и пришлось кого-то отправить туда.       Чимин лежал головой на плече своего альфы, который упёрся в стену и обнимал мужа, вдыхая его запах чтобы успокоиться. Волнения было сильное хотя бы из-за того, что никто ничего им не сказал до сих пор. Ни одного врача или медсестры не выбежало из той двери, где лежит Ким. Тэхён ведь всегда ездит не пристёгнутым и Юнги начинает переживать ещё больше, как только вспоминает это. Омега настолько упёртый, что попросил отключить «эту противную херню, которая пищит, когда я не пристёгнут». И это может повлиять на ушибы ещё больше. Никто не знает, удастся ли собрать Тэ по кусочкам…       — Вы родственники Ким Тэхёна? — наконец-то судьба сжалилась над ребятами и послала этого доктора. Мужчина средних лет выглядел очень уставшим, прямо-таки валился из ног, видимо операция была очень сложной. Все четверо подскакивают с мест и подбегают к нему.       — Д-да, я старший брат, это его друзья, — Юнги пожимает ему руку и альфа кивает, настраиваясь на долгий разговор.       — Ну что ж, результаты не слишком утешительны. Его очень сильно побило, омега был не пристёгнут, поэтому покувыркался в машине знатно. Сломано правое ребро и рука, видимо удар прошёлся туда больше всего, бедро сильно пострадало от глубокого пореза стекла и это только самые главные раны. Конечно, полным полно ссадин и ран, которым потребуется время зажить. Другое дело ребёнок, — врач тяжело вздохнул и опустил глаза.       Нет, нет, нет. Чимин резко поднял глаза на Джина, который уже вот-вот расплачется. Только не умер, пожалуйста, только пусть будет живым.       — Ребёнок? Какой ребёнок? — Юнги вскидывает брови в вопросительном жесте и смотрит выжидающе на врача. Тот молчит ещё с несколько секунд, видя как омеги переглядываются и их глаза наливаются слезами.       — Омега был беременный. Разве вы не знали? — мужчина смотрит на каждого отдельно и видит, как сглатывает Чимин и смотрит на него молящим взглядом, затем спрашивая:       — Он жив? — его голос сиплый и хриплый, видимо довольно сильно и долго плакал. — Да, он жив. Но Тэхёну повезло, что ребёночек на седьмом месяце уже может жить самостоятельно, так бы мы его не спасли. Пришлось делать кесарево, иначе бы потеряли обоих. Малыш в тяжёлом состоянии, впрочем, как и его папа. Мы не можем гарантировать стопроцентно, что оба выживут, но альфочка довольно сильный и успешно борется, инкубатор для него готов, так что малыш отправится туда на несколько недель, пока не сможет самостоятельно существовать, — врач немного улыбается, говоря про ребёнка, чтобы подбодрить и наставить на позитивные мысли, но Юнги все ещё хмурится и ничего не понимает.       — А Тэхён? Что будет с ним дальше?       — Омега сейчас в реанимации, понимаете ли, мы едва не потеряли его два раза, сердце слишком слабое, когда его только привезли все ужаснулись, потому что давно не видели такой картины из-за аварии, и именно тогда впервые омегу едва откачали. Второй раз случился после кесарево, Тэхён перестал дышать, мы даже практически отступили от стола, но крик малыша сделал что-то невероятное и сердце снова забилось, конечно слабо и очень медленно, но мы продолжили операцию.       — И когда он выберется? Когда очнётся и с ним можно будет поговорить? — в разговор встревает до того молчавший Намджун и никак не может понять притихшего Джина. Зная его, омега сейчас должен крушить все и просить персонал немедленно что-то сделать, чтобы его Тэхён-и очнулся.       — Это зависит только от него. Мы должны подключить его к аппарату жизнеобеспечения. Если вы готовы платить столько, сколько придётся, то пройдёмте подпишем одну бумажку. И тогда нужно будет ждать, потому что от нас и вас больше не зависит проснётся он через неделю или полгода, — врач ждёт, когда ребята сделают выбор, говорит, чтобы они ехали домой и появились только завтра, потому что их и так никуда не пропустят.

***

      Яркое солнышко светит в окно и заставляет медленно открыть глаза и улыбнуться. Чонгук так хорошо спит очень редко, разве что с Тэхёном. Альфа потягивается на кровати и со вздохом немного приподнимается, чтобы получше рассмотреть комнату. Сегодня он на работу не поедет, потому что написал заместителю об отце и сказал передать Хосоку, ведь номер брата был выключен. Чон вообще бы провёл здесь несколько дней, но все зависит от работы и ситуации с родителем, тому может стать в любую минуту очень плохо. Но мужчина старается не думать о таком и берёт телефон в руки, чтобы проверить на наличия сообщений.       Как всегда с ним пытались связаться очень много клиентов, точнее клиенток, которые пользуются добротой Чона, оставляя свою визитку на столе у входа. Альфа умело игнорирует такое сразу же и в который раз обещает себе больше не быть таким добрым. Изначально он думал, что люди будут звонить, чтобы договориться, например, о личном тренере в виде самого Чонгука, ведь он тренировал не только Тэхёна, но видимо омеги хотят такого тренера только в кровати, что не устраивает.       Следующее, что видит альфа это то, что брат так и не прочитал его сообщений. Вообще-то, Чонгук думал, что Хосок теперь нормально относится к отцу и мог хотя бы написать, что сочувствует или даже приедет попозже. Спать он точно не может, ведь сейчас девять утра, а работа не ждёт. Странно как-то. Даже никто другой не написал. Обычно с утра может докопаться Джин, или даже Джун, а ещё лучше оба, но сейчас ничего. Чонгук пробует набрать их, но спустя длительное время ни один ни второй не удосужились поднять трубку. Но Чон забивает на это и думает, что лучше позвонить потом Чимину или Тэхёну, ибо сейчас они могут ещё спать, и все узнает.       Спустя полчаса хорошенького душа и бритья, альфа выходит из комнаты, тут ж заворачивая в соседнюю. Так стоп, какого хрена? Отца нет на месте, а кровать кажется давно заправленной. По телу пробегают сотни мурашек, заставляя паниковать раньше времени. Брюнет срывается с места и спускается по лестнице, хотя лучше сказать просто скачет по ней, переступая две, а то и три за раз. И какого же его удивления, когда мужчина видит своего отца живого и здорового на его излюбленном кресле с планшетом в одной руке и с чашечкой чая в другой.       — Боже, зачем ты так пугаешь? — Джунхе поднимает свой взгляд на взъерошенного альфу и смотрит осуждающе.       — Это ты чего пугаешь? — альфа тяжело вздыхает и подходит ближе, присаживаясь на диван рядом. — Я чуть не откинулся, когда увидел пустую кровать.       — Ну, знаешь ли, в мои года люди и не такое переживают. Час назад мне было плохо, а сейчас хорошо. Старость такая штука, — старший хихикает и отпивает горячий напиток, отставляя его за столик рядом. — Как спалось на старом месте? — он загадочно улыбается и выключает гаджет, чтобы полностью погрузится в разговор с сыном.       — Хорошо, даже очень. Я бы остался здесь, если честно, но ты понимаешь, работа не ждёт, а ездить туда-сюда слишком долго. Но, когда у меня будет омега и дети, я обязательно буду привозить их сюда на все выходные, — Чонгук мечтательно улыбается и поворачивается к домохозяйке, которая подала и ему чай, поблагодарив.       — Ох, сынок, я сам жду этого, наверное, больше чем ты, — Чон хлопает его по плечам, не убирая улыбку с губ. Мужчина смотрит на задумавшегося младшего и придвигается немного ближе, чтобы выведать кое-что очень важное. — Как там Тэхён? Он ведь недавно прилетел, да? Ты ничего не рассказывал мне.       — Да, прилетел, — односложно отвечает он и тяжело вздыхает. Джунхе решает не напирать и видит по глазам, что тот сейчас сам все расскажет, видимо, просто разговор будет не из самых приятных. — Когда прилетел, сразу пришёл ко мне, остался на ночь, говорил что скучал и я не сомневался, что совсем скоро мы начнём встречаться. Но что-то пошло не так и он перестал обращать на меня внимание, будто я теперь и вовсе не нужен. Редко говорит со мной, не обнимает, не простит остаться с ним. Его будто подменили. Я очень зол, но ничего не смею сказать, — Чонгук зарывается рукой в волосы и откидывает голову на спинку, прикрывая глаза.       — Подожди сын, не делай поспешных выводов. Может, что-то случилось в Париже или ему снова угрожал этот парень. В конце концов, ты тоже туда замешан, они взорвали новую постройку, твою. Возможно Тэхёну сказали больше не приближаться к тебе или что похоже, на омег это слишком сильно действует. В своё время и моей омеге угрожали, ещё до твоего папы. Я ничего об этом не знал и думал также, что просто не нужен ему, но потом все выяснилось, — альфа пытается подбодрить Чонгука, но видит, что тот совсем расклеился. Видимо, Чона это слишком сильно зацепило.       — Я столько не знал о твоём прошлом, — брюнет хмыкает, все ещё оставаясь в прежнем положении. Родитель понимает, что тот переводит тему и не хочет обговаривать такие вещи. Старший решает не вмешиваться, лучше пусть сами разбираются, а то потом будут винить его.       — Ну знаешь, ты и не спрашивал, — он улыбается и резко поднимается с места, хлопнув себя по коленям. — Пойдём завтракать, ещё что-то тебе расскажу.       Чонгук также улыбается и принимает руку отца, чтобы подняться с дивана. Они впервые за столько лет будут завтракать вместе, не ругаясь, в расслабленной обстановке и переговариваясь не только о работе. Впрочем, это тоже стоит обсудить, потому что такими темпами бизнес Чонов пойдёт коту в приличное место.       — Как твои друзья? Сокджин беременный, да? — отец начинает беседу, как только они садятся за большой стол и им приносят горячие блюда.       — Да, у них с Джуном будет двойня. Да уж, это круто. Так и знал, что они первые с нашей компании, у кого появятся дети. Юнги видимо ещё не решился, — Чон даже не смотрит на родителя, ведь все его внимание заполоняет вкусная рыба, которую прямо перед ним разрезают.       — Разве Джин и Джун уже женаты?       — Нет, но они не думали, что смогут забеременеть так быстро. Для Джина аборт — это сродни самоубийству, ведь он врач, поэтому об этом и речи не могло идти. Да и им ребёнок не помеха, они поженятся после родов, так даже лучше.       — Они молодцы, — альфа улыбается и кивает прислуге, которая и ему подала рыбу, ведь сын уже уплетает за обе щеки. — А я доживу да момента, когда вы хотя бы женитесь? Хосок ничего не планирует?       — Ну за Хосока не знаю, если окажется, что Че беременна, то понятное дело, что женится тут же. А я… — Чон перестаёт жевать и смотрит в одну точку. Он сто процентов уверен, что так просто его влюблённость не пройдёт, её не сдует ветром и не присыплет снегом, потому что зарождались они долго. — Ты должен понять меня. Я не мимолётно заинтересовался им, чтобы так просто найти другого, — Чонгук даже не говорит имени, потому что теперь отец его лучший друг, которому он может доверится полностью.       Чон думает, что был бы намного разумнее и смышлёней, если бы общался каждый день с родителем, а не шёл на поводу у чувств и не бросал его. Это был очень дурной и не обдуманный поступок — перестать общаться с родным отцом, но теперь все хорошо, разве не стоит этому радоваться?       — Конечно, я понимаю тебя сын. Все эти слова просто шутки, я ни в коем случае не хочу на тебя давить. Видя твою растерянность и непонимания мне самому больно. Я был плохим отцом, раз не пытался вернуть вас. У меня никого не было, в то время, как у Лиёна был и любимый человек и двое сыновей рядом. Я безумно хотел стать с вами ближе, но понимал, что подписал себе смертную казнь, когда взял развод на себя. Просто… Мне очень хотелось воспитать из вас достойных альф, но вы это сделали вместо меня и горд тобой и Хосоком, ну и собой, потому что вы все ещё мои, — Джунхе улыбается и снова кладёт руку на плечо сына. А Чонгук в это время думает, что лучшего отца чем у него, на свете больше нет.

***

      Из приехавшей, нет, прилетевший только что машины выбегает альфа и накидывается на одного из парней, стоящих около двух чёрных бмв, попадая кулаком прямо в челюсть. Тот отшатывается, а второй закрывает глаза, хмурясь, ведь и его такая же участь может настигнуть.       — Вы что натворили придурки? Я просил немного подбить, а вы его чуть жизни не лишили. Боже, за что мне все это, — альфа хватается за волосы, оттягивая их и шипит сквозь зубы.       Он просто в замешательстве и совсем без понятия, что делать дальше. Ведь человек, которого он хотел немного припугнуть, чтобы позже манипулировать им и отыграться по полной, лежит сейчас в больнице и неизвестно выживет ли он. Возможно, альфа просто не понял, что все ещё любимый человек может умереть.       — Босс, он сам виноват. Юнхо немного подбил его бугатти, а парень был не пристегнут. Ещё, его машину, почему то занесло, и он налетел и на меня, из-за чего ещё сильнее пострадал. Ремень бы изменил все, но это же ночь, мы не могли видеть, что он не пристегнут, — второй парень начал отчитываться немного спокойным голосом, ведь был один из лучших работников босса и вылететь просто так не мог. Первый парень так и лежал на земле.       — Уен, ну я же просил сделать аккуратно все. Что теперь делать? Ещё и машины пострадали. Сейчас же везите их в мастерскую, пусть Джен отлетает все. И лучше перекрасить, а то мало, там камеры. Вас никто не успел заметить? — альфа немного приспустил свой пыл и говорил теперь только напряжённо. Руки намного тряслись, а тело потряхивало. Так страшно ещё никогда не было.       — Есть, босс. Будут ещё пожелания? — Уен холодным голосом ответил и пристально смотрел за парнем, что остался валятся на земле.       — Пока нет. Будь на связи, — Доён отмахивается от него и нервно вскидывает рукой, чтобы убирались и выполняли приказ, а сам садится в машину, на заднее сиденье, чего никогда в своей жизни не делал, и смотрит на звонивший телефон в руках.       — Да, — говорит парень, как только поднял трубку, перед тем, увидев имя Сон. — Доён, Ты же понимаешь, что нам пизда теперь? Юнги любыми способами выйдет на тебя. И когда попадёшь, только попробуй выдать меня, — мистер Сон шипит сквозь зубы и затем на заднем воне что-то с треском лопается. Видимо тот сильно волнуется, ну ничего, ему полезно.       — Не паникуй раньше времени, мистер Сон. Мину нет времени на нас. Тэхён проваляется очень долго, и ещё важно, чтобы он вообще выжил, — тут же отвечает альфа, стараясь не сорваться и её послать сообщника. А в сердце все равно страх, потому что Тэхёна не просто так отправили в больницу, там все должно было произойти. Там нужный человек должен был убить ребёнка, что носил в себе омега. Но видимо поздно, или дитя уже умерло?       — Даже не думай убить его. Не выберешься из тюряги пожизненно, — снова, словно змея ядом плюётся, шипит старший и отключается.

***

      Юнги открывает глаза первым, потому что приснился крайне плохой сон. Чимин все ещё спал рядом, прижимаясь щекой к подушке и мило посапывая. Но альфа так не может. Удалось уснуть только два часа назад, сейчас уже полдень. Спать совсем не хотелось, лишь поехать к брату и просидеть там до того времени, пока не проснётся. Потому что незнание убивает, заставляет мучиться и придумывать только самое худшее.       Альфа аккуратно выбирается из кровати, чтобы не разбудить Чимина, ведь тот тоже поспал не больше, может часа три. Они просто молчали и не говорили ничего, потому что слова казались слишком лишними. Переживание так сильно затягивает в себя, что начинаешь думать только об одном и больше ничем. Юнги чувствует себя потерянным и неполноценным без Тэхёна рядом. Когда это чудо все время что-то творит и тебе приходится его потом вытаскивать, когда он все время мирил молодую парочку и говорил не ссорится, иначе и не прилетит, когда ворчал на брата, что не позволял курить и пить много, когда все время говорил «Я тебя люблю», Юнги не обращал на это должного внимание, а стоило, потому что мы слишком сильно привыкаем к хорошему со стороны близких, и когда нам это отбирают, нам как-то не по себе.       И вот сейчас, сидя за чашечкой кофе на кухне, Мин стискивает зубы, когда слезы катятся по щеками. Тэхён значит для альфы все. Каким бы не был его младший брат подонком, говнюком и сучкой, Юнги всегда за него в ответе, всегда должен защищать и поддерживать, потому что родителей рядом нет и такая участь ложится на его плечи. У омеги нет другого любимого человека рядом и только Мин ему самый родной.       — Ты уже проснулся? — Чимин появляется в дверном проёме слишком неожиданно, от чего альфа быстро начинает вытирать слёзы. Младший молчит, слова сейчас не нужны и вовсе. Он лишь опускает голову и подходит ближе, становясь сзади и обнимая за плечи, начиная немного покачивать.       — Я не могу сосредоточится, Чим, мне очень плохо, я в такой растерянности, — казалось бы, сильный альфа не может плакать и не находить выхода из ситуации, но жизнь не обведёшь, её лучше знать, — Может, позвонить родителям?.. Нет, лучше не надо, или надо?       — Юнги-я, — Чимин сам едва держится, он сам едва перестал реветь, сам чуть не захлебнулся в слезах, но Юнги, должно быть, намного хуже, ведь родной брат сейчас без сознания и хрен знает проснётся ли. — Давай немного подождём, мы должны переждать это. Родители устроят большую шумиху, мы разберёмся. Просто держи себя в руках, прошу тебя.       — Чей это ребёнок? — вдруг внезапно выдаёт альфа и младший теряется. Это сказать сложнее всего, потому что Юнги ничего не знает об интрижках Чонгука и Тэхёна. Возможно, он догадывался и продолжает это делать, но скажи ему сейчас всю правду, он убьёт друга. — Ты ведь знаешь?       Глаза Чимина начинают неустанно бегать по плитке и столу, вот только на старшего совсем не хочется смотреть. Он может разозлится ещё и на мужа, тогда его никто не остановит, разве что кулак Намджуна.       — Давай поедем в больницу, узнает состояние двоих и разберёмся что делать? — омега отстраняется и отходит подальше, чтобы немного остудить пыл Мина. Его в такие моменты лучше не трогать.       — Хорошо, собирайся, — бросает Юнги и снова отворачивается к чашке кофе, допивая полностью.       Чимин быстро ускакал в душ, чтобы принять водные процедуры и немного подумать. А подумать было про что. Проблем навалилось столько, что не сосчитать и со всем нужно будет справится именно ему, потому что всю правду знает только он и Джин, возможно и альфы, но они ничего не скажут, а омега молчать не сможет. Тэхён сильно подводит его таким образом, но Чим может только в который раз пустить слезу и тут же её стереть. В это время он должен быть сильным.       Опять дорога.       Опять молчание.       Юнги сосредоточено смотрит на дорогу и не говорит ни слова, чтобы не сорваться окончательно, ведь его нервы и так на пределе. Ещё немного и он крутит руль голыми руками, потому что мысли заставляют стискивать его сильнее в кулак. Чимин старается не то что не двигаться, а и не дышать, ибо нарвётся на неприятности.       Омега все думает как сообщать Чонгуку. Он не знает ни о чём, если конечно Хосок ещё ничего не сказал. Никто не знает как он там, где он, потому что телефоны как-то некогда заряжать и смотреть за ними. Но сказать придётся в любом случае. Ведь это его ребёнок сейчас в инкубаторе и его омега в коме.       Выходят они вместе и хоть это радует младшего, потому что Чимин чувствует, как его альфа гаснет, как теряет силы и как не может смирится. Младший ничего не говорит, все время бы молчал, но в голову отчётливо бьют последние слова врача, которые сказали именно ему:       «Готовьтесь к худшему»…       И он готовится. Старается, по крайней мере. Потому что потом будет очень плохо. Чимин бы сказал, что никогда в жизни не отпустит друга на тот свет, устроил бы истерику, потому что Тэхёну нельзя умирать, не сейчас, когда родил малыша, не тогда, когда вся его жизнь должна была наладится, не в двадцать один. Смириться с такими громкими словами не сможет никто, но Чим несёт на себе эту тяжёлую тайну, старается что-то исправить, наладить, переубедить хотя бы мужа, но понимает, что такими темпами он и сам сорвётся похуже Юнги. Потому что в душе пустота после слов врача, а сердце будто сжали в тиски и не отпускают. Он него не зависит ничего, просто нихрена. Остаётся только ждать и терять своё самообладание.       — Вы уже здесь? — парочка проходит к палате, где лежит омега и видят Хосока с Чеён, а у первого на коленях сидит Лиса. — Мы приехали недавно, Лиса хотела увидеть Тэ, — говорит Чон, следя за каждым шагом Юнги.       — Привет, Че, — Чимин подходит к девушке и та обнимает его, тихо пуская слёзы на кофту.       Это чувство застывшего времени не покидает ни одного присутствующего здесь и все снова молчат. Даже всегда резвая Лиса, которая улыбалась и игралась, прямо как Тэхён, сидит, сложа руки и молчит, немного прильнув к Хосоку. Так проще, ведь она понимает, что её любимый оппа, на которого она так похожа, скоро может встретится с её мамочкой и отцом и тогда уже не вернётся. Омежка этого не хочет, потому что он один из немногих, настолько близких людей, которых отпускать очень сложно.       Чимин отходит с Чеён за кофе, потому что есть никто не может, даже ребёнок, и то трепетно ждёт разрешения врача зайти в палату. Старший рассказывает все и делится переживаниями, потому что одному нести это на своих плечах очень сложно и больно. Он говорит, что боится подойти к окну и взглянуть хотя бы одним глазком на маленького человечка, нового члена их большой семьи, их первенца. Девушка обнимает его и говорит идти без неё, что сама пойдёт туда и спросит о нём. Ведь пока что никто не может признать этого малыша, что свалился им на голову. Чимин корит себя за это, но не может переступить через себя и напоминает, что нужно подождать Чонгука. Когда приедет, пусть сам решает все это.       — Ребята, — голос Хосока прерывает тишину, разбавляемую только шумом из дальнего коридора и все тут ж поднимают головы. — Нужно позвонить Чонгуку, он у отца и ещё ничего не знает.       — Пусть приедет когда мистеру Чону станет лучше. Зачем ещё и ему здесь ошиваться, — Мин ворчит себе под нос и снова опускает голову, не видя, как Чон и Чимин переглядываются. Чеён ещё не вернулась, а Лиса снова уснула на руках альфы и тот решил не оставлять её одну.       — Но… — Чимин обрывает свою речь и замолкает. Пусть Чонгук рассказывает все сам, другим незачем лезть туда, ему тем более.       Мин в последнее время чувствует себя крайне паршиво. Недомогание преследует каждый день, а из-за такого стресса ему ещё хуже. Его тошнило в туалете уже два раза, хотя сегодня он ничего не успел съесть, только выпил кофе. Омега сильно переживает из-за этого, может эти волнения плохо влияют на него, а может просто чувствует что-то плохое.       — Мистер Мин, доброе утро. Простите меня, сами понимаете, операции очень сложные и длинные, — перед ними вырисовывается лечащий врач Тэхёна, который проводил операцию и спас его вчера. — Я полагаю, зайти может только кто-то один. Поймите нас, это очень опасно, ведь его состояние очень нестабильное.       — Конечно, я пойду один, — Юнги, который уже давно стоял напротив старшего альфы, кивает и проходит в палату, куда ему открыли дверь.       Белые стены вокруг, запах медикаментов, к которому уже привыкаешь, как только заходишь в больницу, одинокая кровать у стены и оглушающий звук биения сердца через специальный аппарат. Тэхён лежит с закрытыми глазами, на его лице маска, видимо, заставляющая его дышать. Также лицо укрылось ссадинами и несколькими глубокими порезами на одной стороне щеки и брови. Руки, лежащие на одеяле, порезаны и в синяках, в общем, разбитое стекло дало о себе знать.       Юнги не узнаёт в этом бедном парнише своего брата. Это просто невозможно. Он настолько сейчас беспомощен и физически разбит, что становится страшно. Как Тэ выберется? Что с ним будет потом, ведь после комы люди часто теряют память, могут не двигаться или ещё чего хуже. Мин едва не падает, когда видит такого Кима, но держит себя в руках и старается не заорать.       — Пока что ничего не могу сказать вам. Одно точно, он пробудет в коме, может неделю, но мы не сможем его мучать, если его сердце перестанет биться. Я уже говорил, что оно очень слабое и разряд тока убьёт его только быстрее, — тихо говорит альфа рядом, смотря в ту же сторону и стараясь сильно не напирать, чтобы не травмировать итак шокированного мужчину.       — И какова вероятность остановки сердца? — пересиливая себя спрашивает Мин осевшим голосом и тут же откашливается.       — Довольно высокая, но если мы обеспечим ему полное спокойствие эту неделю, все будет хорошо.       — То есть, нам лучше не приходить?       — Я бы не хотел этого говорить, но да, будет лучше оставить его на попечение медсестре, чтобы следила за ним целую неделю. Если изменения не будет, будет действовать иначе: вы будете приходить с мужем с друзьями и разговаривать с ним, делится какими-то моментами и только положительными эмоциями. Если это тоже не сработает… мы придумаем что-то другое, сейчас все зависит только от него, — альфа видит, как сложно Мину смотреть на брата и кладёт руку на его плечо. — Даю вам десять минут, если хотите, поговорите с ним.       Врач кивает на кресло рядом с постелью и разворачивается к двери, чтобы оставить их только двоих. Юнги не решает двинуться туда, как только двери за его спиной хлопнули. Он все ещё не веря смотрит на родного брата и противные слезы снова котятся по его щеками, но альфа их упрямо стирает и делает решительный шаг к кровати.       — Тэ, — начинает он снова дрогнувшим голосом и тут же закатывает глаза, чтобы слезы перестали литься таким большим потоком. — Мой маленький, что же ты творишь? Зачем ты поехал на ночь глядя один? Почему не позвонил мне?.. Тэхён-а, я не хочу и не могу тебя потерять, как ты не понимаешь? Ты заставляешь меня испытывать сильную боль, потому что я не знаю сколько ты здесь проваляешься. Я готов всю жизнь посвятить тебе, будь ты инвалидом, немым или с потерянной памятью. Тэ… хён очень сильно любит тебя… Моё сердце разрывается, видя тебя таким беспомощным. Я хочу сделать все, чтобы ты побыстрее заговорил со мной, но от меня ничего не зависит, ты должен бороться сам… В конце концов, ты родил ребёнка, как и мечтал, я не буду грузить тебя от кого он и когда ты успел, но просто знай, твоя мечта сбылась, и на кого ты хочешь его оставить? Маленький мой, ты должен собрать все силы и восстановится, — бледная рука Юнги наконец-то накрывает руку омеги и альфа едва не отнимает её: руки Тэхёна всегда были тёплыми и такими приятными, а сейчас он будто в снеге их морозит.