-You are bitch, - maybe but not yours.

      — Чимин, — по коридору бежит девушка, которая бросается в объятия омеги, как только он поднимается с места, напуганный таким тоном Че.       — Что случилось? Что-то с ребёнком? — Мин берёт её за плечи, пытаясь выведать что стало причиной её волнения. Хосок тоже нервничает, ведь малыш совсем маленький и с ним могло случиться все что угодно.       — Чимин, он такой крохотный, он совсем маленький. У меня слезы на глазах стояли, когда я смотрела на него за стеклом, — Пак садится вместе с Чимином на сидения и растерянно оглядывается.       — Боже, зачем ты так напугала нас? Я думал что что-то уже случилось, — Чимин выдыхает облегчённо и откидывается на сидение полностью.       — Надо рассказать Чонгуку, он должен знать, что заделал сына и пусть отчитывается перед Юнги. Мы не виноваты, что они решили поиграться за его спиной, — подаёт голос Хосок, который трепетно поглаживает волосы все ещё спящей Лисы. Та крепко жмётся к нему и альфа немного улыбается, потому что до этого был очень зол на всех. В особенности на брата, который сидит с отцом и даже не интересуется ими.       — Конечно он должен знать, но если сыну он обрадуется, то состоянию Тэхёна вряд ли. Он разнесёт здесь все, потому что слишком сильно любит его, — омега склоняет голову и сглатывает вязкую слюну. Ему сложно представить себя на месте Тэхёна, а своего любимого альфу на месте Юнги. Это было бы катастрофой национального уровня, потому что Мин и так держится со всех сил, ведь это его брат в конце концов, но если бы не друзья, он бы давно сошёл с ума.       — Я всегда был только за них, поддерживал и скрывал их отношения ото всех, но я вижу, что делал это зря. Если бы Тэ не узнал о беременности, не поехал бы и сейчас все было бы нормально, — тихо говорит Хосок, смотря только на умиротворённое личико малышки на его руках.       — Ты очень сильно ошибаешься, — Чеён тут же начинает шипеть на него и смотреть презрительным взглядом, хоть он этого и не видит. — Тебе не знать, насколько сильно Тэ хотел этого ребёнка, ты не знаешь, как сложно было ему смотреть на счастливого Джина и Намджуна, которые с восторгом смотрели на живот Сокджина. Он думал, что не сможет иметь детей, понимаешь? Он думал его жизнь на этом закончена. Да и Доён выследил бы его в любом случае, просто этот оказался слишком лёгким, — она так сильно переживала за свои слова, что Чимин тихонько приобнял её, чтобы утихомирить и успокоить.       — Хосок, она права. Ты же видел, как сильно они любят друг друга. В этом нет ничего плохого. Мы позвоним Чонгуку и он тут же приедет. С Юнги я что-нибудь решу, в конце концов, Намджун всегда может вправить ему мозги. Я понимаю, что без побоев не обойдётся, но они должны все разъяснить, иначе будет только хуже, — Чимин начинает переживать ещё больше, потому что меньше всего ему сейчас надо ещё и друзей мирить.       — Ладно, я согласен с тобой, но если что-то пойдёт не так…       — Мы уже ничего не может контролировать, как вы не поймёте? Все идёт своим чередом, в конце концов, они не убьют друг друга, — Че снова подаёт голос и немного отстранятся от старшего. — Максимум могут поругаться, но если Чонгуку хватит ума сказать, что Тэхён его и больше ничей, Юнги больше ничего не скажет, потому что самой большой преградой станет ребёночек.       — Может, придумаем ему имя? — Чон наконец-то поднимает на омег взгляд и выжидающе смотрит. — Не можем мы его называть все время просто «ребёнок».       — Согласна.       — Я уже придумал. Назовём его Джисон, — Мин впервые за сегодня улыбается так солнечно и опускает немного голову. Наверное, ему стоит пойти к новорождённому, так будет легче.       — Хорошее имя, — пара удовлетворённо кивает и также улыбается.       У них появилось первое солнышко, которое хоть немного согреет их сердца и станет утешением. Им нельзя сейчас грустить, кому, как не ребятам радоваться хотя бы живому Тэхёну и здоровому Джисону. Нужно собрать свои силы и направить на воспитание ребёнка, если вдруг…       — Ребята, — и снова в коридоре появляются Джин и Намджун, держащиеся за руку с грустными минами на лицах. Омега сразу же вырывается и подбегает к другим, обнимая их и садясь рядом и держа за руку теперь Чимина. Ким склоняет голову на его плечо и вздыхает. — Как вы? Где Юнги?       — Юнги пошёл к Тэ, только его пустили. Доктор вышел несколько минут назад и оставил его там. А мы придумали имя малышу, — отвечает Хосок Наму, который сидит рядом и поглядывает на девочку с вымученной улыбкой.       — Его зовут Джисон, — нежно проговаривает Мин, также улыбаясь.       — Красивое имя, — Джин немного всхлипывает, но пытается себя остановить, хотя это так сложно.       Он обещал Тэхёну, что все будет хорошо, что они справятся и заживут прекрасно. Тогда почему все идёт наперекосяк? Почему так издевается над этим человеком? Чем Тэ так провинился, что заслужил столь сильные страдания? За что его так ненавидит судьба?       Тэхён не святой, да чёрт, кто из нас святой? Все мы допускаем ошибки, иногда даже не хотим их исправлять. Но Тэ не просил много, лишь крошечку счастье для себя. И вот когда он сам себе исполнил это желание, не может даже увидеть, подержать на руках, обнять или поцеловать своё счастье. Кто знает, а если он выйдет из комы инвалидом или полностью потерявшим память, что тогда будет? Как они переживут это? Понятное дело, что о них с Джисоном будут заботится все, даже если омеге отшибёт память, её можно вернуть и все будет хорошо. Другое дело инвалидность. Они не справятся… точно, стопроцентно нет. Будет очень сложно смотреть на такого Тэхёна: не умеющего ходить, говорить или даже не двигающегося совсем.       Из палаты выходит Юнги. Медленно закрывает двери, смотрит в одну точку, ничего не говорит и сразу же оседает на кресло около двери. Ребята теряются, не знают, что сделать или сказать. Альфа продолжает смотреть в никуда несколько минут и первым не выдерживает Намджун.       — Юнги, что там? Что сказал врач?       — Это не мой брат, это не может быть он, — жалобно говорит Мин и снова пускает горькие слезы. Его голос осипший, разбитый, потерянный. — Мой маленький… Он такой побитый, такой хрупкий. Весь белый и холодный… Как труп. Я не узнаю его.       Чеён и Джин уже во всю ревут со слов старшего, а Чимин лишь закрывает глаза, из-за чего по щекам тихо сползают слезинки. Ему кажется, будто Тэхён уже на самом деле умер. Все это слишком сильно подрывает его сознания. Он не может сконцентрироваться на чём-то одной и видит перед собой поплывшую картинку, а затем и вовсе темнота, из которой кажется не выбраться.

***

      Джин переворачивает омлет на сковородке и тяжело вздыхает, когда тот немного обрывается и падает на пол. Омега наклоняется, поднимает несчастный кусочек и выкидывает в мусорку. Чашка с чаем, которая стояла практически на самом краю стола почти падает, но парень успевает в последний момент ухватить посуду. Хоть чай и проливается, но он слава богам уже холодный и не причиняет дискомфорта.       Из-за беременности Ким стал слишком рассеянным и растерянным. Он будто в каком-то трауре, мало говорит и вообще не улыбается. Все его мысли только о Тэхёне, который сейчас в коме и хрен знает когда проснётся. Джин чувствует, будто какую-то очень важную частичку его жизни просто убрали, чтобы не мешалась. Будто Тэ когда-то был не нужным.       Ким очень сильно любил его. Полюбил ещё в первую встречу. Когда младший так любезно угостил сигаретой и они успели хотя бы немного поговорить, конечно, пока гипер-заботливый братишка-Юнги не заставил омегу прийти к нему. Джин ещё тогда понял, что они сто процентов подружатся и станут хорошими друзьями. Но они стали намного ближе. Омега буквально чувствовал, как становится ему братом, как опекает его и заботится, как переживает и боится за него. В тот момент, когда Тэхён рассказал все о Доёне, беременности и прочем, Джин будто сам его прожил. И когда младшего подстрелили, он не находил себе места. Боялся одновременно за себя, потому что беременный и за друга, за его жизнь. Но вот боятся по-настоящему стоит сейчас.       — Милый, я пойду, ты в порядке? — Джун, который до этого собирался в комнате, появился на кухне и невесомо обнял с-заде.       — Все нормально, не переживай за меня, — омега выдавливает кривую улыбку на губах и всем видом показывает, что ему не приятны эти прикосновения. Намджун кивает сам себе и отстраняется медленно, ведь понимает, что мужу сложно. Завтрак так и остаётся на выключенной плите не съеденным.       Джин придерживая животик идёт на диван, чтобы позвонить Чеён и немного перестать нагружать свои мысли, потому что это уже выводит и заставляет впадать в истерику одновременно.       Прошла целая неделя с последних событий. Столько всего случилось, что и не счесть. Чимин оказался беременным и уже на втором месяце, понятное дело, что Юнги постарался уже давненько, да и он признался, что сделал это после медового месяца. Чимин тогда был не в состоянии что-то понимать, а альфа уже все продумал.       Тогда в больнице омега потерял сознания из-за переизбытка эмоций и излишней нервотрёпки. Хорошо хоть малыш не пострадал, потому что на таком месяце это очень вероятно. Все обошлось и ребята просто выпили по банке пива в гараже Хосока, потому что не намерены были устраивать что-то более, чем просто посидеть и поговорить.       В то же время Чеён оказалась не беременной и это тоже стало причиной посиделок. Конечно, ребёнок никогда не бывает лишним и нежеланным, даже в глубине души девушка желала этого, но все-таки не хотелось ходить пузатой уже в восемнадцать, тем самым перекрыв себе всю карьеру, работу и жизнь. Хосок расстроился очень сильно, даже обижался целый день. Он упрямо твердил, что хотел ребёнка и был в состоянии обеспечить всю семью. Че долго его успокаивала, говорила, что они успеют и все ещё впереди.       Только это и сработало.       — Привет, оппа, — немного приободрённым голосом говорят на той стороне и Джин не смог сдержать улыбки.       Чеён теперь стала настоящей домохозяйкой. Пока её альфа на работе, она все время убирается, что-то готовит, по крайней мере пытается, и занимается другими совершенно ненужными вещами, лишь бы занять себя и свои мысли. На её лице все время нервная улыбка, ведь девушка знает, что это не изменит того факта, что её лучший друг и наставник сейчас на краю пропасти. Джин бы так не смог. Он быстро устаёт, да и живот мешает что-то нормальное сделать.       Лиса находится в такой же прострации, потому что смотрит на старших, видит, как надежда все время угасает и также молчит все время. Она живёт с Хосоком и Че в особняке первого, а ещё они взяли с собой Ёнтана. С ним девочка и играется все время на заднем дворе, где большая полянка. Только так она может выпустить пар и отпустить себя. Малышка часто плачет, когда никто не видит, не спит ночами, потому что плохие сны одолевают каждую ночь и мечтает наконец-то оказаться в объятиях любимого Тэхёна.       — Милая, как вы там? — тут же спрашивает омега, вытягивая ноги и поглаживая животик. Малыши бушуют и не дают нормально что-то сделать.       — Я не знаю, оппа, завтра мы сможем снова увидеть его, но готова ли я? Лиса все время просится к нему, хочет, чтобы Чонгук приехал, но…       — Вы не позвонили… Я помню, Че. Я знаю, что это будет сложно, но, может попытаться мне?       Джин теперь понимает, почему Чимин так резко потерял сознание. Все это свалилось на его друга и Мин просто не смог выдержать такой нагрузки. Не сказать, что Сокджин отличается большой выносливостью, но омега как-то справляется хотя и ему сложно. Да блять, тут каждому сложно и все страдают, не важно, кто сколько знает. Юнги разрывается между мужем, который лежит на сохранении и братом, который без сознания уже неделю, что уж тут говорить.       — Ты знаешь, я точно не пойду на такое, а Хосок только хуже сделает. Он и так нервный, говорит, что не скажет ничего путного ему. Мистер Чон уже давно здоров, а Чонгук просто прохлаждается там. Если бы хотел, приехал бы. Ну или позвонил Тэхёну, так говорит Хосок, — Чеён вздыхает и цокает после своих же слов. Конечно, ведь от Чона вообще нет новостей. Он будто закрылся ото всех и старшему пришлось звонить к отцу и спрашивать что да как.       — Хорошо, я попытаюсь. Думаю сейчас тянуть не время. Одна медсестра советовала начать покупать ребёночку одежду и прочее, когда я разговорился с ней. Конечно я бы все сам купил, но лучше Чонгуку начать привыкать.       — Да, думаю ты прав, оппа. Я пойду кормить Лису, а ты соберись и позвони ему. Надеюсь, у него сеть ум и он не разобьётся по дороге сюда.       — Я тоже на это надеюсь, милая. Пока.       Джин был настроен на долгий разговор, но понимал, что у Че намного больше забот по дому, чем у него. Да и надоедать её не хотелось. Омега все время думает о них, у него включён режим мамочки, поэтому так опекает их и звонит каждый день, иногда даже по несколько раз.       Но сейчас настанет очень важный разговор. Ким уверен, что продлиться он не дольше минуты, но сказать это хоть и по телефону, не видя разъярённое лицо друга, все равно очень сложно. Может Джин и не чувствовал страха за жизнь его Намджуна, но омеге вполне хватило того раза, когда Доён похитил Тэ, а его альфа пошёл искать того. Больше Сокджин не хочет такого переживать и не пожелает такого никому из своих врагов.       — Джин-и, наконец-то хоть кто-то вспомнил обо мне. Как ты там? Как малыши? Боже, как же я соскучился по вам, ну чего ты молчишь? Давай рассказывай все мне, я уже дрожу от нетерпения, — слышится по ту сторону радостный голос старшего, который реально немного дрожит. Джин поджимает губы и вспоминает, что совсем не думал о том, как это преподнести. Сказать, что Тэхён в коме уже неделю, а в инкубаторе лежит их общий сын вообще не катит. Да альфа даже не поверит. Скажет, что шутить так нельзя, да ещё и обидится.       — Чонгук, слушай… Мы в порядке… Ну как, в относительном… В общем… Как долго ты собираешься торчать там? Когда вернёшься? — омега в этот момент понимает, что боится.       Очень и очень сильно.       Потому что если он сейчас все скажет напрямую, Чон точно попадёт в аварию и тогда жестокая вина ляжет именно на его плечи. Чон не всегда уравновешен и когда что-то касается его близких, у него срывает крышу.       — Ты чего такой медленный? Беременность мешает? — альфа хихикает на той стороне, а Ким мысленно орёт на него. Да когда же он закроется. — Я не знаю. Мне хорошо с отцом в старом доме. Может побуду ещё несколько дней. Хосок пока не звонит за помощью, так что…       Джин хочет сказать, почему его брат не звонит, почему никто не звонит, но не может. Тэхён и Джисон сейчас нуждаются только в одном человеке и Джину стоит как можно быстрее заставить Чонгука приехать.       — Слушай, как ты относишься к деткам? — резко выдаёт омега и тут же подносит ладошку ко рту. Зачем он это ляпнул? Что за поганый язык, который плетёт такое быстрее чем младший успевает что-то придумать.       — В смысле? Что у вас там происходит? Джин, говори как есть, — былая смешинка в голосе альфы убавляется и теперь он настроен на серьёзный разговор. Вот только Ким нет. — Ты что, уже родил?       — Нет, не я. Но кое-что случилось и тебе лучше выехать прямо сейчас, — на этом моменте Сокджин просто вырубил телефон. Вот просто взял и отключился, а потом ещё и выключил телефон полностью, чтобы Чон не позвонил снова.

***

      Чонгук не делал ничего весь день. Впрочем, как и все дни до этого. Ему так хорошо с отцом проводить все время, будто они навёрстывают упущенное за столько лет. Конечно, немного не хватает Хосока, но тот весь в работе видимо, или купается во внимании своей омеги, Чонгук не может знать наверняка. Почему-то совсем не хочется звонить друзьями. Альфа немного растерян на этот счёт, но пока что ему очень хорошо без друзей и такой расклад дел его слегка настораживает. Он всегда был тем человеком, который держался за друзей, как за своё спасение и свою жизнь, но что пошло не так и когда это случилось, Чонгук не может понять.       Намного больнее ему становится, когда понимает, что и Тэхёну он не нужен. Омега вообще забил на старшего и даже сообщения написать не может. Возможно с его стороны это довольно эгоистично, ведь и сам он ничего не предпринимает. Да и в конце концов, может Тэ тоже нужен был отдых от него. Чон прекрасно осознаёт, что сильно соскучился. Ему очень не хватает тех приятных объятий, тёплых поцелуев и самое главное это жарких ночек, наполненных их ароматами, смешавшимся в один и шикарных стонов омеги под ним. Сейчас думать о таком становится больно, потому что, кажется, больше этого не будет и альфа невесело хмыкает, смотря на недопитый стакан виски, что оставил отец. Чонгук решил полностью с таким завязать и вчера ночью спалил припрятанную в бардачке его относительно новенькой теслы, на которой примчался сюда, пачку сигарет. Потому что так захотелось.       После того странного звонка Джина Чонгук немного напрягается и не понимает, что ему делать. Вроде друг чётко сказал бросить все и уезжать, но почему-то так хочется остаться здесь. В этом доме, что хранит его детство так хорошо и спокойно, нет ни одной проблемы. Они с отцом многое обсуждали, делились секретами и рассказами из мира бизнеса, решали проблемы компании мистера Чона вместе и проводили время как настоящий отец и сын. Но похоже нужно закругляться.       — Ты чего так сорвался? Куда-то собираешься? — отец заходит в его комнату и видит, как Чонгук собирает свою небольшую дорожную сумку. Конечно, сюда он ехал без единой вещицы, но Крис привёз ему несколько шмоток на смену.       — Прости, отец, но Джин позвонил, сказал, что нужно ехать в Сеул. Наверное, что-то случилось. Хотя очень надеюсь, что нет, — альфа поворачивается к старшему только на секунду и продолжает собираться. Вещей немного, поэтому через несколько минут он закидывает сумку на плечо и разворачивается к Джунхе.       — Езжай, ты и так задержался. Я был очень рад провести с тобой столько времени и так рад, что ты порадовал своего старика, — старший улыбается так ярко и искренне, что на лице появляются морщины.       — Не переживай. Я улажу все и быстро вернусь к тебе, мне понравилось ещё больше, — Чонгук так же улыбается ему, а потом порывисто обнимает. Чувствует, как Чон похлопывает его по спине и в который раз благодарит судьбу за то, что они помирились и вообще, за такого идеального родителя. Если бы не он, Чонгук бы вряд ли выбрался из своей эдакой «депрессии».       — Хорошо, буду ждать. Беги, — Джунхе отстраняется и кивает ему, чтобы быстрее уходил и не заставлял грустить.       Чонгук ловко запрыгивает в свою теслу родстер ярко красного цвета и двигается с места. Его бесит, что выбрал он именно такой бабский цвет, даже не смотря на то, что машине всего несколько месяцев. Альфа бы мог обкатать её другим цветом, но почему-то, на такую херню у него никогда нет времени. Лучше уж доверить это Крису и он сделает все в лучшем виде. Иногда Чон думает, что у его помощника больше связей чем у него самого, но это даже лучше. Можно все спихнуть на него и просто перечислять нужную сумму на нужную карточку. Альфа всегда живёт по этому принципу и, наверное, стоит уже взрослеть немного. Наличие таких денег не делает человека счастливым, впрочем, Чонгук это уже доказал.       Петляя вокруг медленных машин он не думает ни о чём. Ни о том, как его примут друзья, Хосок, Тэхён, ни о том, как там дела, ни о том, как будет их жизнь дальше. Он говорил сам себе, что наберётся сил, что предложит Киму что-то больше, чем эти их игры, что заживёт нормальной жизнью, что обретёт свою семью, которая есть у Юнги, у Намджуна и которую обрёл и его брат. Почему Чонгука угораздило влюбится именно в такого недоступного омегу, когда рядом сотни, которые бы даже не ломались? Наверное в этом Тэхёне он увидел отражение самого себя?..       И вот его встречает родной Сеул. Все то же солнышко, которое заставляет раздеваться до футболки и шорт, все те же вечно спешащие люди, все те же пиликающие друг другу машины. Какая же скучная жизнь. Все одно и тоже.       Альфа тянется к телефону, чтобы позвонить Тэхёну, потому что соскучился по нему, да и по Лисе, но будет крайне некрасиво заявляться без приглашения. Если раньше он мог себе такое позволить, то сейчас это кажется неправильным. Но тот не берёт трубки. Чонгук был готов к такому, но неприятное чувство боли режет по груди, заставляя тяжело вздохнуть и прикусить губу. Обидно, даже очень, но что поделать.       — Джин, — пальцы сами набирают номер друга, который сейчас кажется самим близким. — Я уже в Сеуле. Куда мне ехать?       — Ох, ты так быстро… Давай, езжай в центральную больницу. Я встречу тебя там, — голос Кима очень встревожен и омега снова отключился ничего толком не объяснив.       Чон слушает его и поворачивает в центр, где и расположена та самая больница. Честно сказать, чем ближе он едет, тем сильнее чувство чего-то определённо плохого. Чон предпочёл бы на это забыть, но вот обеспокоенный голос Джина все меняет. Альфа решает не делать поспешных выводов и придумывать всякую ерунду, а просто дождаться рассказа друга.       Он пробивается сквозь толпу людей, как всегда скопленную возле любой больницы и заходит внутрь. Альфа садится на лавочку в коридоре, чтобы дождаться Кима и просто глупо пялится на проходящих мимо персонал и простых пациентов.       — Ты уже здесь? Так… Пойдём? Эм… — к нему подбегает Сокджин, придерживая низ живота, что-то невнятно говоря. Выглядит он странно, а его речь ещё больше подталкивает на неопределённые мысли. Нужно поскорее все выяснить.       — Джин, — Чон хватает его за локоть, когда омега разворачивается и хочет уйти вперёд. — Что случилось? Сколько я тебя уже спрашивал, но ты не отвечаешь? Неужели что-то плохое?       — Я скажу тебе, но ты просто успокойся, хорошо? Не наделай глупостей и выслушай внимательно, — младший так упорно просит об этом, что мысли Чонгука превращаются в худшие из худших. Он ничего не понимает и от этого ещё и страшно вдвойне. Все друзья прекрасно знают, что Чон так просто не заводится из-за слов, на это должна быть весомая причина.       — Мне страшно от одних твоих слов, Джин. Не тяни, прошу тебя.       — Тэхён, он… — омега пытается подобрать правильные слова, старший это отчётливо видит, но одно имя заставляет пройтись миллионам мурашек по его телу. — Он попал в аварию.       — Какую аварию? Когда? — альфа хватает его за плечи и немного сжимает. Он чувствует, что самоконтроль покидает его и становится очень сложно стоять без дела на одном месте.       — Чонгук, он в коме уже неделю, а ещё он родил твоего сына, — зажмурившись, выдаёт все сразу омега и пытается убежать, но Чон резко его дёргает и тот возвращается в прежнее положение.       — Я очень надеюсь, что ты сейчас не шутишь, потому что тебе же хуже, — проговаривает сквозь зубы, прямо-таки шипит, чтобы заглушить сейчас свой разум и все узнать, потому что было довольно сложно разобрать лепет друга. Чонгук не может сейчас отдаться эмоциям, потому что здесь реально ничего не останется. Он просто хочет увидеть Тэхёна и все. — Где он? Я хочу с ним поговорить.       — Ты меня не слышишь? Чонгук, он в коме.       Мысли тут же теряются и разбрасываются по укромным местечкам в его голове. Он не верит. Нет. Ему нужны доказательства. Пф, с чего бы Тэхён попал в аварию. Такого просто не может быть. Точно нет. Сейчас он узнает все и сильно разозлится на этих херовых шутников. Ещё и Тэ потом отхватит, за то, что участвовал в этой игре. Для чего вообще так жестоко разыгрывать его? Он только приехал, сильно соскучился, а они так поступают с ним.       — Джин, я сказал тебе не шутить так. Прекрати говорить мне это, — альфа закипает просто на глазах. Он опускает руки, а на глазах невольно выступают слезы. Чонгук просто делает шаг назад, упираясь взглядом в одну точку и падает на землю. — Мне нужно его увидеть.       Мурашки пробегаются от головы к самим пяткам и становится очень страшно. Чон не может и не хочет верить, но приходится, когда они подходят к палате и там стоят все ребята. На них поворачиваются и смотрят потеряно, от таких взглядов хочется спрятаться и больше никогда не видеть, но когда поворачивается и Юнги, альфа буквально замирает на месте. Глаза горят то ли от злости, то ли от желания заехать кому-то по роже. Но Чонгук не может сделать и шагу, потому чо осознание приходит к нему.       Тэхён сейчас реально за этой дверью без сознания…       — Ах ты тварь! — Мин с готовностью летит на него, поднимая кулак, но брюнет даже на миллиметр не сдвигается. Он просто закрывает глаза и принимает все то, что его приготовила судьба.       Но того удара так и не случается ни через секунду, ни через пять. Когда альфа открывает глаза, видит, как Намджун держит друга и отводит подальше, чтобы не наделал дел. Они исчезают в коридоре, смешиваясь с толпой. Остальные ребята просто также замерли на месте, не смея ничего сказать. Эту напряжённость буквально руками разгонять можно.       — Иди к нему, пока не вернулся Юнги. Я потом все расскажу, — Джин открывает перед Чоном дверь и кивает, для пущей убедительности.