Вся Власть Астартес (Начало)

Один парсек до системы Агриппина. Семь суток спустя после выхода из Варпа. Двое суток до выхода на связь Инквизиции. Ремонт был закончен два дня назад. Варп-двигатель, как ни странно, не пострадал. У первой установки поля Геллера (которая отключилась) сгорели предохранители и трансформатор, которые без проблем заменили на новые. Сложнее было с ремонтом второй установки, да и то, сложность заключалась лишь в трудности добраться до пострадавших узлов и агрегатов, для чего пришлось разобрать чуть ли не половину установки. В общем, технически, крейсер пострадал незначительно. Что нельзя сказать о Волках, которые впервые столкнулись с такой силой агрессии варпа. Фенрисийцы, явно, не хотели обратно лезть в варп. Рюрик не был исключением. Он постоянно спрашивал Гаюка, не чует ли он снова опасность со стороны Имматериума. Гаюк же в отличие от остальных был совершенно спокоен, и заверял Рюрика, что ничего подобного не ощущает. Очнувшийся через сутки после выхода из варпа, Скальд заявил, что случившееся с ними было ловушкой. Ловушкой очень древней и самое страшное двойной. То есть, те кто всплыл в той части системы, даже если бы пережили первую атаку, после следующего прыжка, должны были неминуемо погибнуть. И по его словам, так бы и было с представителями любого другого легиона. Спасла Волков лишь их генетическая особенность: слабая восприимчивость к влиянию варпа. Любые другие астартес начали бы сражаться с галлюцинациями и поубивали бы друг друга, либо угробили корабль, либо всё вместе взятое. Выжить в этом аду могли лишь фенрисийцы, да ещё, по словам Скальда, бойцы Второго Легиона обладавшие как минимум не меньшей, а зачастую и большей сопротивляемостью. Установил ловушку чей-то очень коварный разум. Очевидно, что обладатель этого разума обладал воистину чудовищной силой. Либо это был очень сильный колдун, либо кто-то из высших демонов. Теперь же, по его словам, им подобная атака не грозила. Однако, несмотря на то, что крейсер был готов к отплытию два дня назад, Рюрик решил выждать. Волки двое суток не вылазили с учебного полигона. Оттачивая боевое взаимодействие подразделений в разных видах планетарного и космического боя. Сегодня же Рюрик решил дать Волкам отдых. Даже разрешил парням немного «сполоснуть горло» под присмотром Гаюка, которому приказал поделить «Хирд» на две части. Первая часть «споласкивает» сегодня, а вторая завтра. В помощь Гаюку, командир определил Сигурда. Сам же Рюрик позвал к себе в каюту Скальда и строго настрого наказал не беспокоить их, потому как они будут заняты охрененно важными делами. Сигурд по этому поводу надул губы, потому как до ужаса любил всякие тайны и секреты, а уж по озабоченной морде Рюрика было ясно, что тайн и секретов будет предостаточно. * * * Рюрик картинным жестом пригласил Скальда войти в командирскую каюту. Скальд последовал вперёд и оглядев «боезапас» в виде ломящегося от мясных закусок стола и трёх бочонков Мёда, довольно хмыкнул и произнёс: — Даа, неплохо тут встречают… — Ещё бы! А кое-кто помнится гундел, что мол молодёжь совсем не чтит седины ветеранов. — А нечего было зубы скалить! Ладно, ладно… Вижу, хотел уважить старика. Ну что, давай дерябнем? Рюрик распечатал бочонок, а Скальд подставлял кубки. Налили. Чокнулись. Выпили. Чувствовалась какая-то нервозность и Скальд предложил: — Ну что, командир, давай по второй, а то разговор не вяжется. Налили.Чокнулись. Выпили. Скальд довольно крякнул и накинулся на отбивную. Слегка заморив червячка, демонстративно постучал кубком по столу (мол давай наливай). Налили по третьей, Рюрик встал и подняв кубок, вопросительно произнёс: — Третий Тост? — Да… Давай. Выпили. Постояли. Сели. Скальд внимательно глядя на Рюрика сказал: — Вижу, командир, что вопросов у тебя ко мне много. У меня к тебе не меньше. Последнюю тысячу лет я не застал… А у вас тут, чую многое произошло за это время, а мне надо вникнуть в обстановку. Кое-что, я конечно же узнал, но очень мало и обрывочно. Цельной картины в голове нет. Так что, разговор у нас долгий будет. — А ты разве не видишь? Я к долгому разговору и готовился. — Да уж… Действительно… А это что? Регицид? — Ага, он. Что, хочешь сразиться? — С кем? С тобой что-ли? Не смеши меня, Щенок. Я у Отца выигрывал. — Данунахер! — Рюрик опешил, и смотрел на вульфена открыв рот и выпучив глаза. — Захлопни варежку. — Скальд презрительно хмыкнул, — Реально выиграл. Клянусь Фенрисом и своим Болтером! — Да ладно! Ну и врать ты, дяденька! Дурачка нашёл, ага? — Рюрик постучал себя по голове. — Дурень ты малолетний. Я же поклялся. Наливай давай. Сидишь тут, бельма выпучил. Рюрик быстро наполнил оба кубка, пододвинул один Скальду и заинтригованно протараторил: — Ну давай давай, рассказывай. — Да что там рассказывать… — Скальд при этом картинно откинулся на спинку кресла, а Рюрик выпучив глаза ждал занимательной истории, — В общем, перебрал Папашка тогда Медку… Да и я, если честно, смухлевал маненько… — А потом? — Рюрик хотел знать всё, что касалось Отца, а тут живой свидетель. Который, к тому же, слово из себя не выдавит. Падла. — Потом… Потом, двое суток прятался от Папашиного гнева, — Скальд при этом захихикал. — Ну, а потом? Что потом? — Что, что! Да ничего! Нормально всё… — Что нормально-то? Рассказывай? — Да, иди в задницу. Чего докопался-то до пожилого человека. Наливай давай. Скальд задумался, уйдя в воспоминания. Нет… Того что было дальше, он никому не расскажет. Никогда. * * * — Бьян! Сынок! Подь сюды! — Леман Русс ехидно улыбался. Его лицо и глаза светились радостью и отеческой теплотой. От такого явного проявления теплоты у Бьяна сына Бьёрна всё внутри похолодело. Ноги стали как ватные, и он неуклюже поплёлся к своему Примарху на еле гнущихся ногах. Оба сердца сдавил смертельный холод. По обе стороны зала выстроилась Волчья Гвардия. Волки откровенно скалились. Этот рыжий (как его звать-то… Атли вроде бы) весело подмигнул. Только Торльхолм сын Бертольда, сочувственно кивнул. Русс рявкнул: — Шевели булками, щенок! Скальд засеменил быстрее и подойдя к Волчьему Королю, вытянулся по стойке смирно, преданно смотря в глаза Примарха. Русс схватил его за ухо. — Ты что, поганец! Совсем охренел! А? Тебя что, сучий потрох, в твоём сраном детстве не учили, что Папу, — Русс при этом многозначительно поднял вверх указательный палец, — обманывать не хорошо, а? Ты что, отрыжка поросячья, правда думаешь, что умнее чем Папа, а? Бестолочь ты малолетняя! Щелбан Русса, казалось, расколол ему череп. Жуткая боль пронзила его мозг. В глазах всё заволокло красной пеленой. Ноги подкосились. Не упал он лишь по той причине, что Примарх держал его за ухо, которое Русс с явным удовольствием выкручивал. «Папа» продолжал нравоучения: — Что, паршивец, больно? А думаешь Папе не больно? Родной сынок, можно сказать любимый (при этих словах Скальд чуть не обмочился от ужаса) и так насрал в душу! Клянусь Небом! Глаз Волка не видел такого позорного щенка! За что ты так со мной, сынок, а? Так сильно обидеть Папу! Ты что, погань мелкая, правда считаешь, что умнее меня? (второй щелбан пронзил мозг острой болью, из глаз брызнули слёзы и замелькали звёздочки). Скажи-ка, Бьян, скажи-ка мне, да что мне… Скажи нам всем! Что случилось с моим Паладином? Он ногу подвернул? Или с ним случился острый приступ диареи? А? Что с ним случилось, Бьян? Не знаешь кто ему выписал освобождение от атаки? А, Сынок? Как так получилось, что из атакующей позиции, он вдруг оказался в оборонительной? Или может ты чары на него наложил, а? Да нет же! Ты бы не смог так поступить, правда? Это наверное злая Эйлизонская Ведьма заколдовала моего Паладина? Правда, Сынок? Ты думал, если я чуток перебрал Медка, то я ничего не запомню, ага? Я же прокрутил потом в голове всю партию. И что же я обнаружил, как ты думаешь, Сынок? Ууу, гадёнышь! Сдрисни с глаз моих, поганец! Пока я этого Паладина не вставил тебе, знаешь куда? Строя Волчьей Гвардии давно уже не существовало. Строй распался. Волки ржали до слёз. С подвыванием. Наваливаясь друг на друга и похлопывая себя и товарищей. Кто-то уже не мог смеяться и просто выл дурниной. «Папа» умел устраивать «комедь». Скальд почувствовал начало удара и пригнул голову. Подзатыльник Примарха прошёлся вскользь. А вот пинок Примарха попал точно в цель, коей была пятая точка Бьяна. Скальд отлетел метров на пятнадцать и плашмя рухнул на пол. С трудом встав на карачки Скальд попытался встать на ноги, но кто-то из Волчьих Гвардейцев отвесил ему очередного пинка и он полетел дальше. Русс заголосил: — Ату его! Ату! Волки кинулись на добычу. Бьян перевернувшись на спину, резко вскочил и встал в боевую стойку. Ловко увернувшись от первого, он свалил его подсечкой и кинулся под ноги второму. Волки повалились. Образовалась куча мала. Скальд воспользовавшись сумятицей вскочил и бросился к выходу. Он никогда так не бежал как сейчас. На ходу он обернулся, чтоб глянуть где его преследователи. Погоня отстала, а позади… А позади всех: согнулся пополам от хохота Леман Русс. От погони он ушёл. И естественно, делится такими воспоминаниями он не будет. Даже по пьянке. Никогда.