Sharp corners

Нельзя было не испугаться, увидев Чимина растрёпанным. Патологоанатом смотрел дико и всё шептал себе что-то под нос, глядя потерянно в пол. Юнги казалось, что он говорил «глупый», но не был в этом точно уверен. Что было более странным, так это то, что Чимин пронёсся по коридору, в котором был Юнги, даже не заметив его. Мин приоткрыл рот и рассеянно проводил его взглядом, не решаясь окликнуть. Из-за произошедшего он даже забыл, куда и зачем шёл. Однако вскоре вслед за Чимином из двери выбежал Хосок, он тоже был встревожен, но не настолько, чтобы не заметить присутствие своего напарника. Посмотрев на него, Юнги вспомнил свою цель. Точно. Психически неуравновешенная стерва, которую привезли сюда на допрос. — Хосок, какого хрена?! — развёл Юнги руками, пытаясь таким образом показать весь масштаб пиздеца. — Почему Чимин выглядел так, будто перед ним убили котёнка? Взгляд Хосока говорил слишком много, и Юнги это не нравилось. Он смотрел на него со странной смесью из сочувствия, и Мину почему-то хотелось треснуть его, лишь бы он перестал так пялиться на него. — Нет уж, я отказываюсь принимать в этом участие, — поднял в конце концов Хосок руки в воздух, капитулировавшись. — Хочешь узнать — пожалуйста, иди и спроси у него сам, — с этими словами Хосок отсалютировал и, пока Юнги не успел накричать на него, свернул на первом же повороте, сбегая. — Чёрт! — Юнги зарылся в волосы ладонью, взлохмачивая их. Он поджал губы и начал крутить головой, разрываясь между выбором: последовать за Чимином, или же ворваться в комнату для допросов, чтобы… Чтобы что? Ему не позволят приблизиться к Терри, даже если он попытается. Весь его план был заведомо провальным, но он просто хотел попытаться. Сейчас же он не мог отрицать — ему не стоило идти туда. Рыкнув, Юнги развернулся в ту сторону, в которую сломя голову понесся Чимин, и последовал за ним, чтобы понять, почему тот выглядел таким грустным. Однако когда он дошёл до кабинета Чимина, то понял, что его там не было. Также и в секционной. Даже в лаборатории, в которой трудились эксперты-криминалисты. Все они тут же оторвались от своих дел, когда Юнги вошёл к ним. От этого стало неловко, и детектив кашлянул себе в кулак, прежде чем заговорить. — Вы, эм, не знаете, где сейчас доктор Пак? Практически все растерянно заморгали, лишь одна девушка дала ему ответ, при этом не переставая усердно разглядывать что-то в микроскопе. — Доктор Пак предупредил, что уйдёт сегодня пораньше. — Он не сказал, почему? — нахмурился Юнги, взглядом умоляя дать ему ответ. — Нет. Могу сказать лишь, что он ушёл около двух минут назад. — Спасибо! — крикнул Юнги, когда уже убегал из лаборатории. Покидая здание полицейского департамента он не переставал материться. День явно был не его, ведь стоило ему добежать до парковки, как он увидел, что машина Чимина успела покинуть её и сейчас ехала по главной дороге, уезжая всё дальше вдаль. — Блядство! — рявкнул Юнги, поняв, что опоздал. Он ослабил галстук на шее и упёрся руками в бёдра. Дыхание у него было неровным и тяжёлым, лёгкие горели после внезапной пробежки. — Сука! — продолжал он ругаться, доставая телефон из кармана. «Поеду к Чимину, как ты мне и сказал. Прикрой меня, если вдруг возникнут проблемы» Хосок ответил незамедлительно, будто только и ждал, пока ему напишут. «Окей, удачи тебе» Стоя перед светофором, Юнги опустил окно и зажег сигарету, нервно постукивая пальцем по рулю. Даже заполнявший его никотин не успокаивал, и он злился, выбрасывая окурок в окно. Он не мог перестать думать о том, что могло произойти с Чимином. Он даже представить не мог, что так выбило его из колеи, что он бежал, не замечая ничего вокруг. Что могло произойти в комнате для допросов? Он не знал, но собирался это выяснить, паркуя машину возле забора нужного дома. Он нажал на звонок, и потребовалось достаточно времени, чтобы Чимин пустил его в дом. Юнги даже начал сомневаться, что ему откроют. Он бежал по тропинке к двери дома так быстро, что Чимин даже не успел открыть ему — он уже и сам тянул дверь на себя. — Что случи… — он замолк, как только увидел чужое лицо. Красное и в слезах, с опухшими глазами и раздражённо искусанными губами. — Ты плакал?! — Юнги вошёл в дом и захлопнул дверь, хватая лицо Чимина двумя ладонями. Чимин хотел что-то ответить ему, его рот уже приоткрылся, но потом вдруг губы задрожали и вместо слов из него вышел лишь тихий хнык. Юнги никогда не видел его таким. Он начал бояться того, что заставило Чимина прийти к такому состоянию. Его внутренности переворачивались, а холод бежал по рукам и шее, заставляя тело вздрагивать. — Эй, малыш, что случилось? — Юнги был настолько беспомощен, что даже его речь опустилась до примитивной. — Я глупый, — всхлипнул Чимин, моргая слипшимися от слёз ресницами. — Юнги, я такой глупый. Юнги растерялся, лицо его перекосило. Он заморгал, пытаясь понять, что за чертовщина происходила. — Что ты вообще говоришь? Ты самый умный человек, которого я когда-либо знал. Чимин отрицательно мотал головой и жмурился. Юнги думал, что он был похож на него в тот день, когда они ели китайскую лапшу. — Мне следовало догадаться, — шептал Чимин медленно, его рот при этом широко открывался, немного растягивая слова. — Я не понимаю, объясни мне. Это насчет убийства? Ты где-то ошибся? Что, что случилось? — спрашивал Юнги, его пальцы на щеках Чимина усиливали хватку, словно призывая говорить. Чимин из-за этого был похож на рыбку. — Ты. — Я? Чимин отвернулся, отказываясь отвечать. Юнги видел, как новая порция слёз полилась по его красным щекам. От происходившего хотелось биться головой о стенку. Почему разговаривать было так трудно? Почему это требовало стольких усилий? — Чимин, говори. Мы продолжим стоять на мёртвой точке, если ты не ответишь мне. — Я знаю, что случилось, Юнги, — голос его звучал обреченно и потухше, и выглядел он также - как лампочка, что вот-вот перегорит и потеряет весь свой свет. — Знаешь? — Юнги морщился — хотелось бы и ему знать, о чем он вообще. — О чем? Возникла пауза. — О том, что произошло с тобой год назад. О том, что Терри сделала с тобой. О том, из-за чего ты не позволяешь мне касаться тебя. Юнги тут же отпустил Чимина. Он отшатнулся от него, потому что слова ошпарили, будто кипятком. От боли захотелось закричать. Это была тайна. Его постыдный секрет. То, о чем он никогда не хотел думать. То, что не распространялось в СМИ. Что знал только ограниченный круг людей. Да Боже, даже его мама и сестра не были в курсе. Это было то, о чем он не хотел вспоминать. И то, что вопреки его желаниям преследовало его в кошмарах. И сейчас, волей-неволей, воспоминания проносились мимо глаз быстрой сменой черно-белых кадров. Он распят на полу, его руки и ноги привязаны к старой технике промышленного, давно заброшенного завода. Пол холодный и жалит, впиваясь в кожу острыми иголками. Он оглушен после удара, поэтому чужой звонкий смех на заднем плане кажется глухим. Он морщится от боли в висках и когда открывает глаза, благодарит вселенную за то, что в помещении царит полумрак. Однако он не мешает увидеть её. Терри возникает перед его взором, из-за плохого освещения тени падают на её лицо, делая его ещё более безумным, чем оно есть на самом деле. Она держит нож и что-то нашептывает ему, будто он живой. Юнги дёргается и обводит себя взглядом, после чего понимает, что полностью обнажен. Теперь понятно, почему так холодно. Он трепыхается и чувствует себя беспомощной бабочкой, которую проткнули булавкой. — Так жаль, что с нами нет Чимина, — говорит Терри грустно каждый раз во снах, а после улыбается. — Но ничего, я поиграюсь с ним позже. От её слов стук сердца обрывается, а трепыхания становятся более яростными. Рот Юнги заклеен, но он всё равно громко кричит, обзывая её всеми возможными ругательствами. — Но, но, но, детектив Мин, ведите себя спокойно. Моя рука может дрогнуть, и работа будет кривой, — говорит она, её тон обманчиво ласковый. Рука в перчатке ложится Юнги на бедро и сжимает, заставляя распахнуть глаза. — А я ненавижу, когда моя работа не идеальна, — теперь она шипит, и Юнги замирает. Он плачет, когда чувствует холодное лезвие у своего сморщенного от страха члена. Она водит по нему кончиком ножа, будто играется, будто для неё это всё прелюдия. — Тц, как грязно. Ты оскверняешь всё человечество одним лишь своим существованием. Ты понимаешь, что таких, как ты, быть не должно? Ты же знаешь, что я делаю это для благих целей, верно? — Юнги мотает головой, не соглашаясь с ней, и дёргается. Тогда лезвие входит в его плоть, и он орёт, и кажется даже скотч не в силах заглушить его. Терри хохочет. — Ты знаешь, что так нужно. Ведь когда другие гомики узнают об этом, они не захотят уходить из семей, от своих жен и детей к другим пидорасам, — рявкает она, хватает кровоточащий орган за головку и резким движением обрубает его, отделяя плоть от плоти. Юнги вопит. Его связки болят от того, насколько он громок. Ему так больно, что он не понимает, почему до сих пор в сознании. Запах крови пробивается в нос, кровь, кажется, везде. Он чувствует, что она теплая, практически горячая, течет по его бёдрам. Её так много, так много, что мысли потихоньку затухают. Крики и сознание тоже. Картинка становится мутной. Терри трясёт перед лицом его же членом, и Юнги думает, что никогда не забудет эту картинку. Если выживет, она будет мерещиться ему каждый раз, когда он попытается дотронуться до себя. Он думает, что это конец, что мучения завершились, но нет: Терри берётся за край скотча и резко дёргает — эта боль ничто, по сравнению с той, что он недавно испытал и до сих пор испытывает, поэтому ни одна мышца не дёргается. Он бы хотел сопротивляться, когда она открывала его рот, правда хотел, но сил никаких не было. — Жри его, ты же любишь, когда у тебя есть член во рту, — она усмехнулась и без усилий засунула его отрезанное достоинство ему в рот, так что кровь заполнила горло и не было никаких вариантов, кроме как глотать её. Кровь на вкус отвратительна, и желудок бунтует. Еда, съеденная ещё в начале дня, идёт наружу. Слёзы не прекращая лились из глаз. В тот миг он мог лишь думать о том, что хочет умереть; что хочет, чтобы этот кошмар наконец закончился. То, как Терри выводила буквы на его груди, он помнил смутно, и то, как в здание ворвался омон, тоже. Лишь перед тем, как потерять сознание, он мог поклясться, что Хосок звал его. Что он нашёл его, что у него мог быть шанс на жизнь. Юнги помнил, как проснулся в день после операции. Он боялся опускать руку вниз, боялся ничего не найти там, но когда он всё же отважился сделать это, то с облегчением обнаружил, что доктора пришили всё обратно. Он отчетливо помнил шутку его хирурга о том, что Юнги не самый трудный случай на его практике. Что однажды ему доводилось пришивать достоинство одному парню, изменившему своей девушке, которая в порыве гнева отрезала его член и смыла его в унитаз. Но Юнги было нихера не смешно. Он серьёзным тоном попросил не разглашать никаких деталей родственникам, и участливый доктор понимающе согласился. Практически для всех Мин Юнги был копом, получившим сотрясение и незначительные шрамы. И так всё и должно было оставаться, но теперь… Теперь Чимин знал, каким сломленным он был на самом деле. — Юнги, тише, тише, — шепот дошёл до его ушей сквозь кровавые воспоминания. Когда Юнги открыл глаза, он обнаружил себя на полу в руках Чимина, что успокаивающе баюкал его и тёр спину руками. Юнги не помнил, как это произошло. — Твоя паническая атака длилась около двадцати минут, — объяснил Чимин, когда Юнги осмелился приподнять голову. — Ты как? В порядке? Юнги решил хоть раз ответить честно: — Не думаю. Он услышал, как Чимин гулко сглотнул. Чужие руки на его плечах замерли и крепко сжались. Юнги чувствовал, как они подрагивали, даже через ткань пиджака. — Ты напугал меня, — прошептал Чимин, утыкаясь в плечо Юнги холодным носом. — Извини. — Ничего, — Чимин покачал головой. — У тебя часто такое бывает? — Периодически, — Юнги повёл плечами и качнул головой, Чимин знал, что ему было некомфортно говорить об этом. — Раньше было хуже. Молчание длилось какое-то время, прежде чем Чимин тихо не заговорил: — Раньше у меня тоже были панические атаки. — Юнги заинтересованно перевёл на него взгляд. И заметив это, Чимин неуверенно продолжил: — В то время, когда я был на практике и впервые резал мёртвых людей. — Он прочистил горло, отводя взгляд на стену. — Тогда было страшно. — Я не знал, — прошептал Юнги. Он никогда не думал, что Чимин мог бояться этого. Однако сейчас он понимал, как глупо было так думать. — Я никому об этом не рассказывал, — Чимин пожал плечами, будто это ничего не значило. Но это значило слишком много. — Юнги, то, что она сделала с тобой… это ужасно. Мне так жаль, что я не знал. Если бы я только подозревал об этом, я бы не стал лезть к тебе и… — Эй, хватит винить себя, — Юнги легонько ударил Чимина локтем по ребрам. — Ты только не рассказывай об этом никому. Особенно моей маме. — Твоя мама не знает?! — прошептал Чимин, шокированный данным известием. — Боже упаси, конечно нет. Если бы она знала, я бы навряд ли смог продолжать работать. Юнги медленно встал, а Чимин в это время рассеянно наблюдал за ним с пола. Его глаза до сих пор были красными от слёз, волосы торчали во все стороны, и он был похож на одну из тех жертв насилия, которых Юнги так часто доводилось видеть. — Я не знаю, могу ли я спрашивать об этом. Но ведь… ведь с тобой всё в порядке физически? - спросил Чимин робко, хотя застенчивость не была его характерной чертой. - Боже, я догадался, что у тебя импотенция, - на ошарашенный вид Юнги от этих слов Пак принялся активно размахивать руками. - Но это абсолютно нормально, по статистике она есть у одного из пяти мужчин, и в этом нет ничего зазорного, но… Но у тебя совсем другой случай. Боже, — Чимин выдохнул и потёр лицо ладонями, словно это могло помочь его мыслям собраться. Юнги скривился. Вот поэтому он не хотел признаваться Чимину и начинать с ним отношения. Секс — неотъемлемая часть здоровых отношений. Вы будете дураком, если не согласитесь с этим. Их отношения не будут полноценными без него, и это всё вина Юнги, потому что он просто не в силах перебороть те мысли, что неосознанно возникают у него каждый раз, когда он просто пытается доставить себе удовольствие. Он не понимает, как избавиться от этого. Единственные разы, когда он достигает оргазма, происходят в бессознательном состоянии, пока он спит и его мозг отдыхает и не подкидывает отталкивающие образы. Возможно ему пора стать извращенцем и углубиться в сомнофилию. Или, скорее, Чимину. Юнги смеётся от этих мыслей, потому что… блять. Это то, чего он избегал, но к чему в конечном итоге пришёл. У него грёбаная импотенция, а Чимин подавлен и расстроен. И возможно понимает, что не видать ему в ближайшем будущем горячего перепиха. Не с Юнги уж точно. Чимин, сидевший на полу, смотрел на Юнги хмуро. По нему было видно, что тысяча и одна мысль заполняла его сознание и что он усердно думал. — В любом случае, я всё ещё могу доставлять удовольствие если не себе, то тебе, — беспечно сказал Юнги, наблюдая за Чимином сверху. — Не переживай так сильно из-за этого. Юнги не ожидает, что после его слов Чимин вскочит на ноги и разгневанно толкнёт его в грудь. Это, вероятно, первый раз, когда Чимин действительно злится, и Юнги удивлён увидеть его таким. — Я переживаю не за себя! Я даже не думал об этом, как ты вообще мог помыслить о таком?! Я… я же люблю тебя. Мне не всё равно, если тебе плохо! — он размахивал руками и был так взволнован, что Юнги практически видел, как его плотина прорвалась. Будто то, что раньше сдерживало его, отступило, и теперь эмоции вырывались одна за другой. — Не нужно включать свою защитную реакцию и делать вид, что с тобой всё в порядке! Потому что с тобой всё не так! И я вижу это! — Чимин тяжело дышал, его грудь тяжело вздымалась и опадала. Казалось, даже пар шёл из ноздрей, как у дракона, что был готов полыхнуть пламенем из пасти. Юнги открыл рот и часто заморгал. Это не то, чего он ожидал, приезжая сюда. — Я просто не хочу быть для тебя обузой, — признался он, не отводя взгляда от глаз Чимина, в которых плавилась и чернела жидкая карамель. Он чувствовал вину за недавние слова, он осознавал, что сказал глупость не подумав. За одну секунду Чимин расслабился. Это было видно по тому, как он разжал кулаки и как его напряжённые плечи расслабились. Он быстро приблизился к Юнги, встал напротив и притянул его к себе за талию. — Ты позволишь мне помочь тебе? — спрашивал Чимин, прислоняясь лбом к чужому лбу. Его дыхание мягко касалось кожи Юнги, настолько он был близко. — Я знаю, это трудно, но мы должны справляться вместе. Ничего не изменится, если не предпринимать попыток, ты понимаешь? Юнги закрыл глаза и кивнул. Конечно, он понимал это. — Хорошо, — Чимин звучал уставше, произнося слово на выдохе. — Тогда можем мы просто пойти спать сейчас? — Ладно, — Юнги согласился. Он думал, что сон — это хорошо, сон — это прекрасно. Руки сжались на талии Юнги крепче, а после Чимин его поцеловал. Так нежно и трепетно, как они ещё никогда не целовались. Губы у Чимина были чувственными и мягкими, тёплыми и сладкими как сахарные булочки, недавно вынутые из печи. Сердце Юнги сжималось от жалости, а душа ныла и скреблась по внутренностям когтями. Прошло две недели, как они не общались, но ему казалось, что целая вечность. Поцелуй казался не одним из многих, а единственным. Будто не пил днями, а потом, сделав лишь один глоток, ты понял, что вода ещё никогда не была столь вкусной. Чимин прервал их поцелуй, только когда дыхания стало совсем не хватать. Он отвёл взгляд и отступил, поджимая губы. Теперь, видимо, он не собирался заходить дальше, хотя обычно ему непременно захотелось бы чего-то большего. Юнги не знал, разочаровывало ли его это. Со вздохом Чимин развернулся и медленно направился в сторону спальни. Юнги, смотревший на него со спины и не делавший и шага вперёд, вдруг вспомнил, что не ответил ему. Он не думал, что время подходящее, но также он не знал, существует ли оно вообще, или просто какой-то умник однажды решил ляпнуть, что для признаний в чувствах нужна специальная атмосфера. Они сказали, что нравятся друг другу, практически находясь в чёртовом морге, так что Юнги не думал, что сейчас время было таким уж неподходящим. — Кхм, Чимин, - он откашлялся и, за короткое время собравшись с духом, продолжил, - я тоже люблю тебя. Секунда возникшей тишины показалась Юнги оглушающим и сотрясающим всё его существо взрывом. Чимин замер, а потом повернул к Юнги голову. Его лицо украшала лёгкая усталая улыбка. Казалось, он не был удивлён и даже ждал этого. — Я знаю.