Of spanners and spells

      Тони, как и обещал, залезает на кровать — правда, не под одеяло, не раздевшись и даже не отвлекаясь от документа на планшете, но это уже что-то. Стивен на минуту поднимает глаза от книги, заложив страницу пальцем, чтобы посмотреть на его профиль, на то, как он задумчиво кусает кончик стилуса, проглядывая текст.       Тони, почувствовав взгляд, поднимает глаза, бегло улыбается и откидывается на подушку, устраивая голову к плечу Стивена и задирая планшет над собой; рука быстро затекает, и его приходится вернуть на колени. Стивен, понаблюдав, как он мучается, не желая поднимать голову и при этом толком не видя, что происходит на экране, делает два быстрых пасса свободной рукой; бледно-золотая печать послушно поднимает планшет, удерживая его у Тони перед лицом. Тот закрывает глаза и негромко смеется:       — Это награда за то, что я, как послушный мальчик, пришел в постель до двенадцати?       — Частично, — фыркает Стивен и, помедлив, все-таки зарывается пальцами ему в волосы. Тони, только поднявший взгляд на планшет, снова блаженно жмурится, подставляя голову.       — Ты расстроишься, если я продолжу смотреть, пока ты меня гладишь? — осторожно спрашивает он через некоторое время, приоткрыв один глаз, и Стивен не может ему не улыбнуться, снова разворачивая книгу на коленях:       — Нет, конечно. — И, бросив беглый взгляд на то, как размечена страница изучаемого Тони документа, недоуменно хмурится: — У тебя разве совещание завтра?       — М? — Тот моргает бессмысленно пару раз, забавно морщит нос: — А, нет, это не совещание, это отчетность по Башне. Тут явно идет перерасход энергии, а я все никак не поймаю, на чем.       — Да ну, сильный? — удивляется Стивен: чтобы у Тони — и что-то жрало электричество без его ведома? Так не бывает.       — Да нет, конечно, пустяки, — отмахивается тот рассеянно, слегка поворачивая голову под пальцами и перелистывая страницу; что-то подчеркивает в открывшейся табличке. — Но дьявол, как известно, в деталях. Это странно, наверное, но я терпеть не могу, когда что-то где-то подтекает, мне нужно, чтоб все работало, как часы, вот тогда я могу спать спокойно.       — Ты никогда не можешь спать спокойно, — насмешливо замечает Стивен, и Тони скашивает на него глаза, отвечая в тон:       — Потому что никогда все не работает, как часы. — Он снова возвращается к таблице, задумчиво облизывает нижнюю губу, пробегая глазами по строчкам. — В общем, ищу, где у меня капают лишние центы за электричество.       — Ты — и кофейная экономия? — не верит Стивен, и Тони смеется неожиданно громко, потом так же неожиданно и широко зевает; моргает удивленно, будто не веря, что его организм может требовать сна.       — Кофейная экономия — чушь собачья, работать не будет никогда, — снисходительно сообщает он наконец, и Стивен закатывает глаза, собираясь вернуться к своей книге, но Тони продолжает уже нормальным тоном: — Это, скорее, помогает держать руку на пульсе. И потом, если по мелочам у тебя комар носа не подточит, гораздо легче справляться с большими косяками… — Он задумывается, подняв глаза в потолок, и удивленно замечает: — Этому, похоже, меня еще отец научил.       — Ты поэтому кран закрываешь, пока чистишь зубы? — вдруг приходит Стивену в голову. Он сдается и откладывает свою книгу, придвигаясь ближе к Тони, и тот, поколебавшись долю секунды, ложится совсем вплотную, устроив голову у Стивена на плече и поймав его руку; рассеянно гладит запястье. Стивен делает движение пальцами, и печать переносит планшет так, чтобы Тони снова было его видно.       — Какой сервис, — улыбается тот, закидывая на Стивена еще и ноги; тот всем телом чувствует, какой он теплый и мягкий сейчас, и, право слово, это одно из лучших ощущений на свете. Тони слегка трется виском о его плечо: — Кстати, нет, это не связано. Это все Питер. Честно? Я иногда вообще не понимаю, как он функционирует. Его волнуют вещи, которые меня стали волновать примерно тогда, когда я стал Железным Человеком, и то после того, как меня протащило через афганский плен, и то далеко не все. Этот ребенок умудрился привить мне экоосознанность, представляешь себе?       — А я полагал, что я тут могущественный волшебник, — хмыкает Стивен. Тони согласно кивает.       — Кстати, а ты как по закрыванию кранов? Мне почему-то казалось, что экологичные привычки и прочая буддистская мораль идет в комплекте с твоими, — он энергично выбрасывает руки вперед, на удивление точно изображая печать щита, и делает еще несколько нарочитых пассов руками, на этот раз бессмысленных.       — В некоторой степени, — соглашается Стивен; Тони задумчиво повторяет первую печать, видимо, единственную, которую вспомнил с ходу достаточно подробно, чтобы достоверно воспроизвести, и Стивен мягко поправляет ему положение пары пальцев. Тони удивленно вскидывает на него глаза:       — Что, вот так должно работать?       — Если бы ты знал, как направить в нее энергию — да, — соглашается Стивен, поглаживая его бок. Тони задумчиво изучает сложенные в печать руки, видимо, прикидывая, попросить Стивена объяснить, как это делать, или проще не связываться. Спрашивает:       — А можешь показать?       — Уверен, что прямо сейчас? — мягко уточняет Стивен, погладив его ребра, и Тони, сообразив, что для этого Стивену придется его выпустить, успокаивается и возвращается к таблице в планшете. Стивен на пару секунд прижимается щекой к его вечно художественно разворошенной макушке и дублирует свободной рукой печать, поднимая свою книжку тоже.              — Нашел! — сообщает Тони; с сомнением протягивает руку, не зная, удастся ли так просто «отлепить» планшет с печати, и ярко улыбается Стивену, когда тот заставляет печать практически вложить его Тони в ладонь. Тот что-то быстро помечает на полях, скидывает Пятнице расчеты, и, явно удовлетворенный результатом, делает еще пару записей. Небрежно сбрасывает планшет за край кровати и потягивается, ради этого выскользнув из-под руки Стивена на несколько секунд, но тут же перекатывается и снова ложится вплотную, устроив голову у него на животе поверх скрещенных рук.       — Я в тебе не сомневался, — честно сообщает Стивен, не отвлекаясь от книги — осталась всего пара страниц, — и снова зарывается в его волосы: Тони это обожает, но никогда не просит сам, так что Стивен старается не забывать, если вдруг выдается случай. — Сейчас, пару минут, я дочитываю.       Вместо ответа Тони ловит его руку и прижимается губами к основанию ладони; Стивен улыбается, кидая на него взгляд, но глаза Тони закрыты. Он слегка улыбается. Стивен гладит его по щеке, щекочет шею и снова запускает пальцы в волосы на затылке; Тони едва не урчит, подставляясь.       Он поднимается на локтях, стоит Стивену захлопнуть книгу, чтобы одним слитным движением подтянуться выше и прижаться к губам. Стивен гладит его вдоль хребта, затопленный неожиданной нежностью; не то чтобы для Тони это редкость, но привыкнуть почему-то все равно не получается. Тот ложится сверху, теплый и приятно тяжелый, упирается лбом в лоб, прикрыв глаза. Обмякает едва заметно и бесконечно уютно.       — Слушай, по поводу Питера, — вдруг говорит он почти сонно, и Стивен понимает, что улыбается его голосу, тихому и хриплому. — Мне нужна твоя помощь.       — С чем? — негромко уточняет Стивен, поглаживая его за ухом, и Тони улыбается морщинками вокруг глаз, подается вниз, чтобы снова коротко поцеловать — невесомо, бережно. Задевает носом нос.       — С подарком на Рождество, — досадливо признается он, снова устроившись лбом ко лбу и так и не открыв глаз. — Я не умею их выбирать, это известный факт, а… хочется, чтоб ему понравилось, понимаешь?       — Конечно, — соглашается Стивен; Тони тяжеловат, дышать трудно, но так отчаянно не хочется, чтобы он слезал. Его так и подмывает спросить, кто помогает Тони с подарками для самого Стивена, но он сдерживается (тем более, вариантов немного: или Питер, или Вирджиния, причем скорее всего оба верные). — Ты знаешь, так сразу и не… Единственное, он хотел в зимнюю школу при Гарварде, нет?       — Да, — соглашается Тони, хмурясь, и приподнимается, открыв глаза и сложив руки у Стивена на груди. — Но туда он может и сам по стипендии попасть, там есть несколько квот.       — А его подружка? — поднимает брови Стивен. Тони улыбается ему, и это все, что Стивену нужно в награду.       — Ты чудо. Что бы я без тебя делал? — Тони целует его в щеку, задерживается, прижимаясь лицом к лицу, и все-таки скатывается со Стивена.       — Подарил бы ему муравьиную ферму, вероятно, — фыркает тот, и Тони смеется, качая головой:       — Честно? Даже не буду отрицать, что это вероятный сценарий. — Он снова с удивлением зевает и, поколебавшись пару секунд, выпутывается из одежды и забирается к Стивену под одеяло; давно пора.       Тони опять устраивает голову у него на плече, но теперь плотнее и устойчивее, прислонившись лбом к шее. Бегло гладит локоть, когда Стивен оборачивает вокруг него руку, привычно проталкивает коленку ему между бедер — тот пропускает ее подальше и зажимает поплотнее, чтобы никуда не делась во сне. Гладит Тони по плечам: это сейчас он лежит хоть и близко, но больше касаясь, чем прижимаясь, зато потом, во сне, втиснется крепче, будто боясь потерять Стивена на слишком большой кровати; Стивен старается не теряться.       Он улыбается, чувствуя, как Тони широко зевает ему в плечо и хмурится в шею, ворча:       — Да что ж такое, сколько времени вообще?       — Две минуты первого, сэр, — тут же отзывается Пятница, и Тони сонно хмыкает:       — Детское время. — Он скользит кончиками пальцев Стивену по боку и добавляет: — Может, ты и прав, и в здоровом ночном сне и правда что-то есть.