Touch my soul

Минхо с трудом отодвигает железную задвижку на двери запасного выхода, ведущую прямо к парковке, и следом с чуть меньшими усилиями отодвигает такую же массивную скрипящую дверь. — Да уж, меня всегда удивляла халатность нашей школьной администрации в этом плане. Строгое ведение журнала прогулов, собрания чуть ли не каждый день, семинары и все дела, но вот заменить камеры, которые не работают уже больше двух лет, они не могут. Нет, нам с парнями это, конечно, на руку, но… Джисон? — пока Мин трындел, он и не заметил, что как только они оказались на улице, то Сон сильнее сжал руки на его шее. — Боже, прости, я совсем заговорился. Ты как? — Всё н-нормально, — Джи не поднимает голову, всё также продолжая упираться лбом в плечо Ли. Если сказать, что ему страшно до усрачки, значит ничего не сказать. — Джисон, тут даже нет никого, посмотри, — Хо пытается снять капюшон, который сам же надел на младшего несколько минут назад, но как только жёлтая ткань тянется вниз за кистью Минхо, Хан резко отцепляет свою руку от шеи хёна и хватается ей за чужое запястье. — П-прошу, не нужно. Я в-верю тебе, — Ли в полной растерянности извиняется и быстро натягивает капюшон обратно, слегка пройдясь ладонью по макушке младшего. Минхо никогда не общался с людьми, имеющими фобии, так что даже представить себе не мог, что можно так панически бояться обыкновенной улицы. — Хорошо, тогда ответь мне на вопрос. Мы теперь друзья? — мышцы Джисона резко расслабляются, и Хо считает это своей личной маленькой победой. «В точку, он отвлёкся», — Мин правда ткнул пальцем в небо, но попал в яблочко. — Друзья… — Хан произносит это как-то задумчиво, совсем тихо, будто смакуя слово на языке, пытаясь осмыслить значение произнесенных букв. — А что для тебя дружба, хён? — Минхо пойман врасплох. Удивлён, но не сломлен. — Хм, что для меня значит дружба..? Наверное, это человек, которому я могу доверять, а он может доверять мне в ответ. Это походы по магазинам, игры в приставку до самого утра, какие-то свои шутки и воспоминания. Много воспоминаний. А для тебя? Что дружба значит для тебя? — Минхо не увидел горящих глаз Джисона, во время своего монолога, не увидел то, как его выражение лица после заданного вопроса изменилось, а потом этот маленький огонёк в глазах и вовсе потух после недолгих раздумий. — Я не знаю… — сколько же горечи в одной фразе. — Как это не знаешь? — Минхо вскидывает брови вверх в знак удивления, хотя младший этого даже не увидит. — И дай мне, пожалуйста, ключи, мы уже пришли, — Сон разжимает руку с ключами и наконец-то отстраняется от Хо, протягивая связку к ладони старшего. Они смотрят друг на друга буквально пару секунд, потому что возможности рассмотреть лица друг друга толком не было, но потом быстро отворачиваются в разные стороны, а Мин делает ещё пару шагов в сторону машины и затем сажает Джи на капот. — Вот так. У меня никогда не было друзей, — вдруг продолжает младший, смотря на то, как Минхо открывает машину и начинает перекладывать какие-то бумаги с переднего сидения на заднее. — Прям вообще? Ни одного? Быть такого не может, — по голосу слышно, что Ли правда не верит в эти слова. — В детском саду меня называли странным. Я почти всегда молчал, и другие дети считали, что я какой-то другой, раз все до жути любили булочки с корицей, а я всегда отказывался от них, — из машины послышался тихий смешок, а затем Минхо вышел из неё, вставив ключ в замок зажигания. — Это так глупо, просто ужас. Но я тоже не люблю булочки с корицей, так что ты не был странным, — Хо улыбается, и Сон тоже слегка улыбается в ответ. Из-за маски это не так очевидно, но по глазам всё равно заметно. — Так, давай сядем в машину, и ты продолжишь. — Хорошо… Я сам смогу сесть, правда, — Минхо, который открывал дверь справа от водителя, закатил глаза. — Вот что ты как из рекламы детского питания? «Я сам, я сам». Успокойся и хватайся за моё плечо, — Джи решил тактично промолчать, потому что шансов дойти самому у него и правда было мало, но он мог бы доползти, опираясь на капот. Да, определённо. Хан хватается за плечо Хо правой рукой и опирается на правую ногу, прыгая вместе с ним к двери. — Так, работаем по уже отработанной схеме? На счёт три? — Мин улыбается и понимает, что теперь он доконает младшего с этой шуткой. — Да, но теперь считаю я, — Сон ухмыляется и смотрит на округлившиеся глаза Ли. Он становится спиной к открытой двери и уже обеими руками хватается за плечи старшего, начиная считать. — Раз, два, три, — Хан отпускает опору и почти падает на сидение, но Мин ловит его за руки и сажает сам уже медленнее. — Дурак, у меня чуть инфаркт не случился, — Минхо закрывает дверь, и садится с другой стороны, скидывая с плеч рюкзак. Джисон смеётся опять беззвучно, но Хо достаточно и этого, чтобы понять, что младшему уже не страшно с ним. — Прости, но я же должен был тебе как-то отомстить. — Вот же, ты, — Минхо не может подобрать нужных слов, — айщ, невыносимый. Может снимешь рюкзак, чтобы не мешался? — Оу, да, сейчас, — Джи снимает рюкзак и передаёт старшему, а когда тот перехватывает его, то рука Мина резко летит вниз. — Боже, что ты там носишь? Я думал, что он лёгкий. Так это получается, что часть твоего веса ещё и он составлял? Кстати, ты обещал, что мы поговорим с тобой про твой вес… — Хён, мы, вроде, говорили про дружбу? — Джисон говорит это пока пристёгивается, а потом переводит взгляд на старшего и щурится. — Ладно, но потом мы обязательно поговорим про это. Продолжай, — Ли сам пристёгивается и заводит машину, начиная выезжать со стоянки. — В школе у меня тоже не было друзей, потому что я начал ходить в неё только в этом году, грубо говоря. — Подожди, но… Почему..? — Я не ходил в школу, пока жил в Инчхоне, и эти два года, что живу в Сеуле, я был также на домашнем обучении, скажем так. А то, что было до переезда в Инчхон… Ну, после садика мало, что изменилось, и я всё так же ни с кем не разговаривал, а ребята продолжали считать меня странным из-за этого. Что происходит сейчас, я думаю, ты и так знаешь. Если раньше дети просто считали меня странным, потому что я молчу, то теперь это раззадоривает интерес. — Это отвратительно. Почему подростки настолько мерзкие? — переведя взгляд на Минхо, Сон увидел злость на лице старшего, а брови, нахмуренные и сведённые в одну точку, выражали это лучше всего. — Всё хорошо, правда. Я привык быть один, да и издевательства не так задевают меня, как раньше, — Джисон не врёт сейчас. Он правда привык быть один и даже никогда не знал, что такое дружба, поэтому не очень-то и задумывался о том, что живёт как-то неправильно. — Так не должно быть, Сони, понимаешь? Ты не должен говорить, что всё нормально, просто потому, что ты привык. Это всё чертовски неправильно. — Но теперь у меня появился друг, верно? — Хан улыбается и смотрит в сторону старшего. Мин резко поворачивает голову влево, вовремя тормозя на светофоре. — Это означает «да»? — и Сон кивает. Мин отворачивается, смотря на дорогу, и вновь начинает движение, но улыбка на его лице говорит о том, что он больше чем доволен ответом теперь его тонсена. — Слушай, а если не секрет, то почему ты всегда молчал? Я понимаю, что тебе не обязательно быть разговорчивым, но всё же, — Хо было интересно и неудобно одновременно, но если Джи дал согласие на то, чтобы стать друзьями, то они должны узнать друг о друге побольше. — Ну, вообще, я не делал этого специально, — Сон по-настоящему задумывается над этим, наверное, впервые в своей жизни, — скорее всего, это влияние мамы. Она очень часто говорила мне молчать, потому что у неё болела голова. Даже не совсем так. Всегда, когда она хотела, чтобы я замолчал, она говорила, что у неё болит голова, а я не хотел делать ей больно и молчал. Сначала это было не часто, но потом она стала говорить мне это чуть ли не каждый день, и я сделал проще для нас обоих и почти перестал говорить. А потом это просто перешло в привычку, которая проявлялась и вне дома. Именно поэтому я до сих пор говорю только дома с сестрой, хотя мать даже не живёт с нами больше и необходимости в моём молчании нет. — Вы живёте одни? — Ли пытается сдерживать злость в голосе, потому что мать Джисона вызывает в нём неоднозначные эмоции. — Да, полгода назад она переехала в дом к новому хахалю и просто переводит нам деньги на еду. — А вот и тема еды. Скажи мне, когда ты в последний раз нормально ел? — Хён… — Хан опускает голову вниз и вновь начинает перебирать руками ткань толстовки. — Хан Джисон, — Минхо говорит уже более строго. — Обычно все деньги, которые даёт мать, я трачу на еду для Кёнхи, а сам подъедаю, что остаётся. Недавно я устроился на подработку, и зарплаты, вроде как, стало хватать, чтобы я питался в столовой, поэтому позавчера я купил себе немного еды, но какой-то громила докопался до меня и ни за что перевернул мой поднос. Поэтому я так и не поел, — шкала злости Ли находится на опасном пределе, так что если сейчас его хоть что-то разозлит, то спасти эту ситуацию сможет только избиение каких-нибудь задир-дебилов. И даже знает каких конкретно. Он и сам не знает, почему так злится, но младшего хочется защищать безмерно, и он считает, что Джисон не заслужил такого отношения к себе. — Хён, ты чего..? — Хан видит изменившееся лицо Мина, и это его пугает. Тот сейчас напоминает быка с раздутыми ноздрями и слегка участившимся дыханием. Ли паркуется неожиданно, останавливаясь напротив аптеки. — Сони, подожди немного, — Минхо называет его так уже не впервые, но каждый раз у Джи дыхание перехватывает от такого прозвища. — Это же был парень со шрамом на щеке, да? — Да, но… Хён, не стоит, правда! — до младшего только доходит то, что хочет сделать Хо. — Джисон, он прикопался к тебе просто так, а потом ещё и избил тебя вместе со своими отбросами! За такое на него хорошо было бы подать в суд, но я не буду. Пойми, я не хочу, чтобы над тобой издевались и дальше, — Джи сначала набирает полные лёгкие воздуха, чтобы возразить, но потом замолкает, с лёгким стуком зубов закрывая рот. Минхо берёт в руки телефон и открывает какую-то беседу, записывая голосовое сообщение. «— Тайпан, нашлась работа. Завтра после уроков нам нужно напомнить о правах одним утыркам. Чан, тебе нужно нарыть информации на Чон Суджона. Чанликсы, вы подготовьтесь на силовую, потому что прислуги у него много.» Голосовое отправляется, а Минхо убирает телефон обратно в карман. — Спасибо тебе, — Джи всё ещё теребит край кофты, и Мин снова замечает это. «Он правда начинает перебирать в руках ткань, когда нервничает? Мило», — отмечает Минхо у себя в голове. Теперь он будет понемногу «собирать информацию» о Джисоне, как делает со всеми своими друзьями. У него в памяти есть что-то похожее на архив со всеми нужными и ненужными фактами о каждом человеке, с которым он общается. — За это ты можешь меня не благодарить, — Хо ухмыляется, — так, сейчас я схожу в аптеку за мазью и обезболивающим. Сильно болит ещё? — Да нет, я уже привык, но ноет немного, если я шевелюсь. — Хорошо. То есть — это плохо, но я понял тебя, — Сон подавляет лёгкий смешок, прыская в кулак. — Тебе не обязательно было объясняться. Кстати, деньги я отдам тебе, как только устроюсь на новую работу, потому что с этой меня, видимо, уволят сейчас… — Даже не думай об этом, — с этими словами Ли выходит из машины и захлопывает дверь, направляясь к магазину через дорогу.

✯ ☾ ✯

Вернувшись, Минхо протягивает Джисону пакет из пекарни и рядом с собой ставит маленький пакетик с мазью и коробкой таблеток. — Прости, что не спросил тебя, совсем забыл, — старший неловко улыбается и потирает затылок, — но я запомнил, что тебе не нравятся булочки с корицей, — Сон вновь рассмеялся, и старший не может не радоваться этому. — Знаешь, хён, последний раз я так много смеялся, когда мне было девять, и мы с отцом пошли в парк развлечений, правда. Всё хорошо, я с удовольствием съем это. Даже булку с корицей съел бы, если бы ты купил это мне, — Хо приятно, что Сон говорит такое именно ему. Почему-то в его словах ощущается та самая особенность. — Ладно, так и быть. Надеюсь, что круассаны с шоколадом тебе понравятся. — Шоколад, я обожаю его! — Джи как-то слишком громко говорит это и тут же прикрывает рот рукой сквозь маску. — Ты можешь выражать все свои эмоции рядом со мной, это же хорошо. Так что не старайся контролировать себя, — слегка улыбаясь, говорит Мин. Рядом с этим пареньком хочется улыбаться двадцать четыре на семь, правда. — Ладно, тогда намажу твой синяк, поедим и поедем в больницу. — Я могу… — Сам, — прерывает младшего Минхо. — Забудь об этой фразе рядом со мной, понял? — Джи ничего не отвечает, но Ли достаточно и того, что Сон больше не сопротивляется. Хо достаёт из пакетика мазь и убирает с носика тюбика фольгу, выдавливая прохладную субстанцию себе на палец. — Так, сними маску, — Хан убирает чёрную ткань со своего лица и поворачивает челюсть к старшему левой стороной. — Чёрт, он и правда большой. Сколько раз они тебя ударили? — Ты думаешь, я считал? — М-да, прости за тупой вопрос, — Мин слегка дотрагивается пальцем с мазью до скулы, и Джи тут же морщится, шипя сквозь зубы. — Прости, я быстро, — чтобы было не так больно, Ли дует на место, куда мажет, и Хан правда немного расслабляется. — Вот и всё, молодец, боец, — Минхо закрывает тюбик с мазью, но потом до него кое-что доходит. — Подожди-ка, подними толстовку. — Хён, ты чего? — Джисон явно удивлён, но чему больше — сам не знает. — Я не думаю, что они били тебя только по лицу и ноге, верно? — Ну да как бы, — лицо Сона непоколебимо, а внутри всё ходит ходуном. — Тогда подними толстовку и покажи, что там всё чисто, — Ли не так прост, чтобы сдаться. — А вдруг я стесняюсь? — Тогда закрой глаза, потому что я сделаю это сам, — старший начинает придвигаться ближе, и Джи нервно сглатывает. — Ладно, ладно. Просто дай мне сюда тюбик, и я сделаю всё сам, — Джисон сдаётся, потому что лучше так, чем это сделает хён. — Хороший мальчик, — Хо по-кошачьи улыбается и протягивает Сону мазь. Хан цокает языком и бубнит что-то про то, что он не собака, но толстовку снимает и немного ёжится. И непонятно, то ли от того, что холодно, то ли от того, что его в наглую разглядывает Мин. — Эти ублюдки… — Ли слегка проводит пальцем по огромному синяку под ребром младшего, а тот замечает, что у Минхо пальцы гораздо тоньше и длиннее, чем у него самого. Это красиво. — Не впервые, всё в порядке, — и Джи с почти невозмутимым лицом, лишь иногда тихо чертыхаясь себе под нос, начинает мазать все синяки, коих у него теперь много. Минхо смотрит на это, прищурившись, будто бы ему самому больно. Но тут он замечает кое-что странное. — Стой, это что? Это не новый, — Мин рассматривает уже жёлто-фиолетовый синяк на плече Хана и хочет вновь прикоснуться, но одёргивает руку. — Да, это так… Проснулся, пошёл на кухню и ударился об косяк спросонья. — Джисон, я главарь банды. Ты думаешь, что я не смогу отличить синяк «от простого ударился» от синяка, нанесённого тупым предметом? — Ясно, тебе просто лучше не врать. Это отчим ударил пепельницей. Первое, что ему под руку попалось, — Хо вновь хмурится. — А за что? — Ну, он ругался с матерью, когда они приехали узнать «как мы с Кёнхой поживаем». Я так и не понял, почему они ругались. Вроде из-за того, что оплачивать коммуналку за эту квартиру слишком дорого, и что нам с сестрой хватило бы и комнаты в общаге. Мать начала кричать, что это квартира ещё её прабабушки, что-то такое. В общем, в итоге она хлопнула дверью и ушла, а отчим ударил меня просто, потому что я «ненужный отпрыск». — Да почему тебя окружают одни ублюдки? — Минхо не сдерживается и через секунду уже жалеет об этом. — Прости, я не хотел. — Не извиняйся, так и есть, — Джи улыбается как-то грустно и тянется за толстовкой, аккуратно натягивая её, потому что ткань неприятно липнет к мази на коже. — Ну, ничего, скоро всё изменится, — старший вновь даёт Сону пакет с едой, а сам тянется за бутылкой воды на заднем сиденье. — Про что ты, хён? — Да так, не бери в голову. Начинай есть, а после этого выпьешь таблетку, я пока вобью в навигатор адрес больницы, — Хан лишь слегка кивает и принимается открывать крафтовый пакет, из которого так вкусно пахло.