Fault.

Разница между любовью и сексом: секс опустошает, а любовь наполняет.

Он полюбил свободные от работы вечера. Потому что в это время можно было выпить, не заботясь о том, что его проблемы и переживания настигнут его ночью – выпивка помогала спать без сновидений. Лишь однажды он проснулся, содрогаясь от ужаса, кусая губы, с глазами полными боли. Вспоминая убийства и смерть дорогих ему людей. И долго, не отрываясь ни на секунду, смотрел на огни Шанхая за стеклом. Они успокаивали, даря ощущение счастья. Чего-то безвозвратно утерянного, но любимого, бесконечно ценного. Ощущение дома. Юн стал циничным. Ему было наплевать, будет он жить или умрёт. Что такого в том, что однажды утром город проснётся и в нём будет на одно мёртвое тело больше? Хоть и он стал взрослым, но где-то глубоко в его подсознании затаился ребёнок. Мальчик, у которого почти не было детства. Мальчик, который больше всего на свете хотел просто жить с нормальной семьей. Мальчик, рядом с которым умирали все, кто рискнул его полюбить. Он стал сильным, но как же слаб и беззащитен он был в самой глубине души! Тем не менее, это был его мир. Мир, в который он никого не собирался пускать, потому что это был настоящий Юн, а настоящего его никто никогда не должен был увидеть. Кровь. Крики. Хруст ломающихся костей. Юн уже успел привыкнуть ко всему этому. И чем дальше, чем глубже он заходил в эту тьму, чем больше жизней угасало из-за него и его способности, тем жёстче становился его взгляд. Всё меньше дрожала рука, когда он спускал курок, всё ровнее и спокойнее билось сердце... Всё сильнее срасталась с его лицом маска, за которой он привык прятаться. И уже вряд ли сможет её снять. В день, когда ему исполнилось девятнадцать, Юн остался в своем пентхаусе. Он достал из бара виски и сел у телевизора и долго смотрел в темный экран отсутствующим взором. А потом потушил свет, сел возле панорамного окна и стал смотреть на Шанхай. Яркий город, огни которого не гасли даже ночью, освещая тьму этого города... Хватит, Юн. Так и будешь ждать, что тебя поздравит сестра? Та которая назвала тебя монстром и скрылась в бегах? А все из-за того, что он убил ублюдка, что был их отцом? Ту которую ты поклялся защищать матери, но она тебя предала? Ты потерял всякое уважение к себе если все еще ждешь... Он усмехнулся. Тонкие губы изогнулись в саркастической усмешке. А разве я когда-нибудь себя уважал? Или я всё-таки ошибаюсь?.. Ты бы ещё взмолился о прощении...После стольких убийств.

***

Юн распахнул дверь ресторана.Телохранители не отставали от него ни на шаг, зорко осматривая периметр. Обслуживающий персонал хорошо знал его. Еще бы им не знать. Самый молодой и кровавый Босс триады которого не зря прозвали Чжун Куй* за глаза. Несколько девушек мило улыбнулись и поклонились ему. - Сянь-шэн* желает чего-то сегодня? – Столик для начала... И бутылку Хуанцзиу*, – Юну не хотелось ни с кем говорить, но тем не менее ему нужно было узнать кое-что, а для этого следовало поговорить с информатором. – И позови хозяина. У меня есть к нему дело... Девушка коротко поклонилась ему и исчезла во мгновение ока. Он лениво окинул взглядом присутствующих в большом помещении. Пара менеджеров, несколько девушек и крупный парень явно из Фуэрдаи*. – Вы звали меня? – у его столика, словно призрак, проявился немолодой китаец, хозяин заведения и информатор. – Да, Мин Шенг*. Хотел спросить тебя, как дела у тебя? Как поживает твой сын? Сын Мин Шенга нуждался в операции на сердце, и Юн поместил его в дорогую клинику, но не за просто так. Этот старик в прошлым был лучшим информатором во всем Шанхае. – Ему лучше. Спасибо. Мы пропали бы без Вашей помощи. Несмотря на улыбку и искреннюю благодарность, видно было, что взгляд Мин Шенга остаётся настороженным. Он явно ждал, что ещё скажет Юн. Но он не торопился. На лице его застыла полуулыбка, по которой ничего нельзя было понять. Юноша отпил глоток вина и поставил бокал на стол. - До меня дошли слухи... Мин Шенг. - он невесомо провел кончиком пальца по краю бокала. - Интересные слухи, я бы даже сказал любопытные... - с каждым произнесенным словом голос его становился все холоднее. - Я... - Почему я узнаю о чужаках от других, Мин Шенг, - блондин посмотрел на старика, - а не от информатора? Температура в помещении резко опустилась на несколько градусов. Казалось, весь зал с посетителями замер: угроза, исходящая в этот момент от Юна, была ощутима для всех. Парень поднял руку, и стоящий позади охранник выхватил пистолет. Выстрел. Пуля пробила руку Мин Шенга навылет. Тот закричал и упал на колени от боли, другой рукой закрывая ранение. - Ш-ш-ш, - сказал Юн. - Мы закончили. Я щедр и добр. Мин Шенг, когда тебе требовались деньги, кто протянул тебе руку помощи? Надеюсь, в следующий раз такой ошибки не будет. Молодой Босс Триады встал из-за стола, кинул на него пачку банкнот и поправил рукава белого пиджака. - Жду всю информацию сегодня к вечеру. Если её не будет... То мы продолжим разговор. Юн не отвёл взгляда от Мин Шенга пока старик не кивнул. Все посетители ощутили, что давящие чувство растворилось, как только блондин ушел с охраной. Что-то им подсказывало, что они всего лишь на волосок были от смерти. И больший их страх вызывала не вооруженная охрана, а блондин в белых одеждах.

***

Юн знал, что нельзя мешать информаторам - но не мог остаться в стороне. Особенно сейчас, когда его любимая сестра мутила воду, связываясь с недовольными им людьми и уговаривая их убрать его от власти. После смерти отца, ему пришлось провести чистки, за что он и заслужил прозвище Чжун Куй. Многие из тех, кто поддерживал бывшего Главу, были недовольны тем, что во главе Триады стал Юн. Они считали, что он слишком молод для такой должности, но спустя время недовольных не осталось, а другим пришлось смириться. Некоторые замолчали же навсегда. Нет человека - нет проблем. Юн придерживался такого принципа. И пока его сестра не предпринимала никаких действий, нацеленных на его убийство, Юн не обращал на нее внимание. Но стоит ей перейти черту... Его не остановит даже клятва матери. Поэтому помимо Мин Шенга он нанял еще пару информаторов. Блондин был вполне доволен успехом информаторов со стороны, но видел надвигающиеся проблемы. В дверь постучали. Вошедшая женщина положила на стол отчёт и поспешно исчезла, не сказав ни слова. Это не предвещало ничего хорошего. Блондин пролистал документы и внимательно просмотрел информацию от Мин Шенга. В отчёте говорилось, что... Группа чужаков, что прибыла в Шанхай три дня назад была под управлением некого Фёдора Достоевского. Хоть их группа и вела себя тихо, но чувство исходившей от них опасности не давало Юну покоя. Что-то было неправильное в отчете, будто они хотели показать следящим за ними, что они просто туристы. Это раздражало. Переступать негласное правило Триады – не трогать туристов*, – Юн не хотел. Все же это помогает поднимать экономику страны, так как туристы привозят и тратят много денег в Китае. За грабеж туриста участника клана ожидает суровое наказание, иногда даже смерть. А если он это сделает, то это развяжет руки всем недовольным. Русский. От русских можно ожидать всего. Они непредсказуемые. В этом Юн с отцом-ублюдком был согласен. Откинув от себя отчет, он вздохнул и потянулся к сигаретам. Дурная привычка хорошо прочищала мозги и неплохо заполняла пустоту внутри, а горький вкус отрезвлял. Вытащив из пачки сигарету, он поднес её к губам и зажег, чиркнув пару раз колесиком зажигалки. По кабинету сразу поплыл табачный дым, который уже в печенках сидел у темноволосого телохранителя, сидешего на диване. Тао Ян наконец подал признаки жизни и откинулся на спинку дивана, вздыхая. Ему не нравилось, что его Босс так много курит. Переведя взгляд на курящего Юна, парень насмешливо выгнул бровь. - Вы слишком много курите. - недовольно проговорил телохранитель. - О, правда? - усмехнулся Юн, делая приличную затяжку, - Теперь ты следишь за моим здоровьем, Ян? - Нет, серьезно. Вы стали слишком много курить. Вас что-то беспокоит? Парень повернулся и выдохнул довольно большой клуб табачного дыма в сторону подчиненного. Тао Ян. Его головная боль на протяжении уже двух лет. Шпион, подосланный его сестрой. Он понял это сразу, как только тот заступил в его охрану. Друзей держи близко, а врагов еще ближе? Это было в стиле Юна, быть на шаг впереди. Хотя ладно, не такая уж и головная боль. Ошибок этот шпион не делал и действовал так, чтобы не вызвать подозрений. Только в последние несколько месяцев он был чересчур озабочен всем, что касалось Юна. - Послушай. Группа русских прибыла в наш город. - Юн вновь сделал затяжку. - Они ведут себя на удивление тихо. И я пытаюсь понять, что они тут забыли. Есть, конечно, подозрение, что их подослала моя сестра... Тао Ян нахмурился, слегка закусывая нижнюю губу. Хон Джу Ки поделилась бы с ним данными, если бы наняла русских. Но о русских Ян ничего не знал, и это его напрягало. Парень тем временем продолжил: - Кто знает, возможно, они хотят захватить власть в городе. Во всяком случае, Ян, наша обязанность состоит в том, чтобы не допустить этого. Но... Пока они не отличаются от обычных туристов. - Юн ухмыльнулся, стряхивая пепел в пепельницу, после чего снова поднес сигарету к губам, затягиваясь и выпуская горьковатый дым, наблюдая за лицом шпиона. Он поделился маленькой крупицей информации, чтобы узнать больше, но лицо Яна было растерянным. А значит, на счет сестры Юн ошибся. Юн пролистал добрую половину папки, не найдя там ничего интересного. Большую часть бумаг составляли отчеты наблюдателей, в которых указывалось предположительное местоположение русского и описание того чем они занимались. В кабинете царила тишина, пепельница была забита окурками. Блондин смотрел в окно, на постепенно засыпающий город держа в руках отчет о частом посещении группы русского одного непримечательного ресторанчика. Тао Ян поднял взгляд на Юна который курил. Опять. Телохранитель помрачнел. - Я знаю, что опять закурил, - Босс Триады посмотрел на него. Чего Юн не ожидает, что тот моментально среагирует и пристально наблюдает. Как он выдыхает сероватое облачко дыма, зажимает сигарету губами. Так же не ожидает и того, что Ян в одно мгновения окажется рядом с ним, выхватывая из его губ сигарету и туша её в пепельнице. Темные глаза Тао пылали каким-то странным огнем, когда тот смотрел на него. Но этот огонь слишком быстро уходит из его глаз, будто понимая, что только что сделал. - Не курите много. - кое-как совладав со своим голосом сказал телохранитель. - Не хочу прерывать Ваш отдых, но может Вы расскажете суть плана? - поинтересовался он, отодвигаясь от Главы. Юн недовольно хмыкнул смотря на остатки сигареты в пепельнице. Скрестив руки на груди, блондин окинул телохранителя пристальным взглядом. - О нем несколько позже. Сейчас поговорим более детально о твоей выходке, - вздохнув, сказал Босс, – как мне расценивать твой поступок? - Вы повысите мне зарплату? Я же слежу за Вашим здоровьем. - Неудачная шутка, Ян. Чтобы такого больше не повторялось. Если такое произойдет еще раз, то... Не успел он договорить, как дверь кабинета распахнулась, и в помещение влетел человек, быстро захлопнув за собой двери. Оба недоуменно уставились на бесцеремонно ворвавшегося человека. Развернувшись к присутствующим, он представил на общее обозрение свою внешность: лет двадцати, не уступающий Тао Яну в росте, спортивного телосложения, с подкачанными руками и торсом. Алые волосы, плавные черты лица, немного вздернутый кверху нос, тонкие губы и тёмно-алая радужка, под стать цвету волос. Юн нервно стучал ногтями по поверхности стола, ожидая хоть малейшего внимания со стороны вломившегося в его кабинет человека. - Тебя не учили стучать в дверь, перед тем как войти? - процедил сквозь зубы Юн, прищуривая глаза и пытаясь прожечь взглядом дыру в парне. - Но это очень срочные новости Босс! - как ни в чем не бывало заявил пришедший. - Ши Ронг, все равно никто не отменял правила, - поморщился парень, откидываясь на спинку кресла и скрещивая руки на груди, - ладно, сядь и говори что это за новости такие. Тот кивнул и прошел внутрь кабинета, усаживаясь рядом со своим напарником, который лишь чуть повернул голову, хмыкая, на что Ши Ронг привычно улыбнулся. *** Было уже далеко за полночь. Юн сидел за своим компьютером и доделывал все приготовления ко встречи с русским. Когда тебя так ненавязчиво приглашают на встречу, просто невозможно отказаться. После отчета Ши Ронга, многое стало на свои места. То что Достоевский ничего не делал указывало на то, что он тоже прощупывал почву. Блондина это настораживало, хоть вроде тот ничего и не делал, но ощущение опасности никуда не уходило. Юн посмотрел в окно. Там была ночь и город блистал неестественно-зеленым светом Шанхайских огней. Огней странного, словно неживого, города, который он так любил. Оторвав взгляд от огней города, он расслабился в кресле и перевел взгляд на экран компьютера. В потухшем экране отражался он. Высокий хрупкий парень – бледная кожа, светлые волосы и потухшие глаза. Дети из клана Триады рано взрослели и почти у всех были такие же глаза. Исключением была лишь его сестра. Юн усмехнулся, провёл рукой по волосам и двинул мышкой на столе. Экран тут же вспыхнул ярким светом. Он полностью погрузился в свою работу, не замечая ничего вокруг. Ему при всей его природной наблюдательности и остром уме было сложно понять мотивы русского. Чего он ждал? Зачем приехал в Шанхай? Множество вопросов крутилось в голове Юна, но не на один из них он был пока не мог ответить. Но завтра, все проясниться и станет известно зачем русский прибыл в его город. Ну все, хватит уже. С этими мыслями он выключил компьютер и встал из-за стола, направившись в свои апартаменты.

***

Понедельник выдался пасмурным, но к вечеру всё же распогодилось. Юн боялся, что из-за дождя русский отменит свою экскурсию на Шанхайскую башню*, но только зря переживал. Сейчас намного больше его напрягало то, что Достоевский, возможно, не просто так выбрал башню как место посещения. Только доверенные люди знали, что в Шанхайской башне находится его пентхаус. Что, если среди его подчинённых завелась крыса? Пожалуй, их все-таки не помешает проверить. Юн подошёл к стеклу. От земли его отделял лишь один шаг и стекло, которое он смог бы с легкостью разбить при помощи способности. Шаг - и свободное падение с высоты пятисот сорока шести метров. Стоило только захотеть, и он бы стал свободным от всего: от Триады, от сестры, от своей способности... Несколько секунд Юн просто смотрел на ночной город, что простирался перед ним, и мысль о падении начала превращаться в навязчивую идею. Если бы он решил это сделать, ни Тао Ян, ни Ши Ронг, ни охрана, которая взяла в оцепление целый этаж, не смогли бы ничего сделать. Его смерть решила бы столько проблем... Но так умирать он не хотел. Смерть в перестрелке или в бою можно было назвать достойной, но вот самоубийство... Только слабаки, могут себе это позволить. Отогнав от себя мрачные мысли, блондин поднял глаза к небу и улыбнулся, глядя на облака, подсвеченные зеленоватыми огнями города. Зачем думать о том, что неизбежно? Ведь перед смертью в жизни можно достичь многого, а с его силой всего. Вскоре один из охранников подошел к нему и сообщил, что русский поднимается на смотровую площадку. Юн, недолго думая, отослал охрану и остался один, продолжая наблюдать за городом. Спиной почувствовав чей-то пристальный взгляд, Юн обернулся и посмотрел на стоящего в отдалении русского. Прямо. Не отводя взгляда. Улыбнувшись, блондин приглашающе поманил гостя рукой. - Не хотите присоединиться? Юну сразу не понравился русский. От него веяло силой и таинственностью. Уверенностью в себе. То, чего так недоставало самому блондину. Они почти не говорили. Лишь перекидывались парой слов и снова ненадолго замолкали. Первое впечатление от общения с Достоевским было неважным, ему казалось, что они никогда не придут к взаимопониманию. Самонадеянный, лишенный чувства самосохранения и обладающий немалой толикой безумия - который считает, что может пробиваться наверх, наступая на всех прочих. Для которого нет ничего святого. Вот так думал Юн, после недолгого общения с ним. Но смысл один – у них с Федором не было ничего общего. Кто он такой вообще, этот русский? Глава какой-то организации под названием Крысы мертвого дома? И что? В Шанхае он был темной лошадкой и ни кто его не знал. Радовало Юна только одно, что Достоевский не влезал в дела Триады и по его словам и не собирался. Что совершенно не внушало доверия. Несколько месяцев спустя Юн молча шёл прямо по коридору вслед за Достоевским. После той встречи на смотровой площадке в башне, такие встречи проходили все чаще и чаще. Юн едва сумел скрыть недовольство, он должен был покинуть Шанхай еще после первой встречи. Но так еще и не покинул, ссылаясь, что еще не изучил до конца культуру. Несколько месяцев – то немногое время, что понадобилось ему для того, чтобы изучить все привычки и оттенки настроения русского. Как говорится, врага надо знать, но каждый раз Достоевский его удивлял. В этот раз тоже. Русский привел его в клуб на встречу. Это было совершенно неожиданно. За то недолгое время их знакомства Юн понял, что такие места ни для Достоевского. Человек у двери в VIP-зону бросил на них странный, но заинтересованный взгляд и побледнел узнав Босса Триады. Стоило им пройти через двери, как по ушам ударила музыка. Внизу царил хаос звуков, цветов и извивающихся тел – бледное подобие ада. Толпа, одурманенная наркотиками и алкоголем не обращала внимание на того кто находится на втором этаже, но это было не долго. Так как все равно охрана клуба наверное доложила о его визите директору. Разглядывая стакан, Юн размышлял, откуда взялось чувство разочарования. Ему нравится разговоры с русским. Всегда были темы для общения, но сегодняшний выбор места встречи разочаровал и удручал. Хотелось тишины и спокойствия. Может быть, пора уехать? Возникло неприятное чувство: за ним наблюдают, слишком уж пристально. - Ты меня не слушаешь, Хон Джи Юн. Наш разговор скучен или ты ожидал другого? Даже учитывая непредсказуемость Достоевского, таких слов Юн никак не ожидал. – Что? – Хватит витать в своих мыслях. Потому как ты соглашаешься на все. Это удивительно. - Соглашаюсь?.. - Да. Я спросил правда ли у всех в Триаде есть татуировки. Ты ответил да. Тогда я спросил у тебя она тоже есть? Ты так же ответил да. И тогда... -русский наклонился чуть ближе, - я спросил не покажешь ли ты мне её? Ты сказал да. Ну, и что на это сказать? Только одно: - Это невозможно, Достоевский. – Очевидно, не настолько, как ты думаешь. Так что... Мгновение спустя он оказался между стеной и Достоевским и почувствовал укол в шею. – Ты не убьёшь меня здесь. – сказал блондин, надеясь на это. Русский сжал его руку. – Я легко могу воткнуть в тебя нож, и никто не заметит. А вот ты привлечёшь слишком много внимания, если воспользуешься способностью. – И Достоевский смотрит слегка хитро. Трудно было сказать, хорошо это или плохо. И с каждым ударом сердца он понимает, что что-то не так. Способность не отзывается, а перед глазами все смешалось в хороводе ярких красок. А после последовала темнота. Юн понимает, что попал, еще до того как открывает глаза. Когда твои запястья крепко скованные чем-то похожим на цепь, стоит задуматься о смысле жизни и начать замаливать грехи. Юн был не из таких. Он был из других. И именно поэтому наверное Достоевский и общался с ним на равных, так ему казалось до этого момента. - Достоевский! Какого?! - шипит Юн не хуже змеи на спокойно сидящего в кресле Федора. – Слышишь меня?! Отпусти! - Не переживай, побудешь чуть-чуть моим пленным и всё. Он просто сидит и смотрит, как Юн пытается освободить руки от оков. Он просто наблюдает за ним. Как тот пытается с помощью способности сделать это, но она не откликается. - Какого хрена, Достоевский!? Только сейчас молодой Босс Триады замечает, что находится он точно не в клубе, да и не в приватных комнатах для специальных услуг. И на его теле только штаны, рубашка и пиджак спокойно висят на кресле в котором сидит русский. В руках того его галстук и он просто сидит и смотрит, как блондин пытается освободиться. Он просто наблюдает за ним. Татуировка покрывает всю спину, контурами уходя в центре по позвоночнику вниз к пояснице. Китайский дракон - который захватил всю спину. У дракона длинный хвост, который заканчивается в области ямочек на пояснице. И пока блондин пыхтит над тем, как бы снова стать свободным, Федор наблюдает за его спиной. Дракон движется, пока Юн передергивает плечами и шевелит шеей. Он движется и скалит клыки благодаря дыханию Босса Триады. И пока он живет, дракон тоже будет жить. Встав с кресла русский подходит к постели к которой прикован блондин. Придвинувшись к Юну, Достоевский проводит, едва касаясь пальцами по ней, останавливаясь на покрытом татуировкой крестце. Он прижимается к блондину и опускается губами на его голую спину, целует, в шею, в косточку на плече обводит контуры татуировки языком. - Ты – извращенец Федор! Я должен был понять это еще тогда, когда впервые тебя увидел! – блондин матерится и бьет связанными руками по постели. - Ты спятил, Достоевский! – Юн шокирован видя, что тот не собирается уходить. А еще страшнее ему становится, когда Федор достает платочек и аккуратно начинает протирать все поверхности, которых касался. Настораживает. Даже нет. Пугает. – Что ты собираешься делать?! У тебя в край крыша поехала?! – Юн судорожно пытается справиться с нахлынувшим страхом. – Отпусти меня, слышишь! Что ты собираешь делать?! Знаешь, какие будут последствия, если я умру?! - Я готов к любым последствиям. – Достоевский перебивает блондина. - Что, что ты собираешь сделать?! – поняв, что угрозы не прокатывают, Юн начинает спокойно говорить, уповая на здравый смысл русского. – Отпусти меня. Ты ведь увидел тату, что тебе еще надо? - Никуда не отпущу тебя. – глаза Федора темные, пустые. В них не разглядеть ничего из того, что замышляет - главный из крыс. - Достоевский, отвяжи меня. – Юну очень страшно. Ему жалко себя. От русского можно ожидать чего угодно. И мысли, что сейчас могли крутится в голове русского, пугали его еще больше. – Ты ведь понимаешь, если я выживу… То превращу твою жизнь в ад. - Нет. Я не боюсь ада. - Да брось. Пошутили и хватит. - Пошутили?       Федор не улыбается. И это почему-то очень сильно пугает. Перед глазами мелькает вся короткая жизнь Юна. Вроде только родился, а уже умирает. Становиться так жалко себя. В его жизни не произошло ничего хорошего, лишь сплошная боль.       То что происходит следом выбивает из Юна болезненный стон. Укус. Затем еще один. Шея, плечи, спина. На смену укусам приходят нежные касания губ, они касаются спины и оставленных меток и обводят контуры татуировки. После по укусам проходится горячий влажный язык, который зализывает оставленные метки. Юн не может удержатся от позорного всхлипа. И это он глава Триады, который наводит страх на других. Вся эта ситуация выбивает его из колеи, но до невозможности возбуждает и заводит. Запоздало блондин думает что это из-за того что давно не сбрасывал стресс при помощи секса. И сейчас это ему аукается, так как тело отзывается на все эти грубые ласки. - Я УБЬЮ ТЕБЯ! – хоть он и старался, чтоб его голос звучал твердо, но этого не произошло. Достоевский замер и с его губ сорвался смешок. Да он издевается над мной! – пронеслось в голове Юна, а после действий русского все связанные мысли выветрились. Тот медленно провел пальцами по бедрам, по мышцам живота…скользнул по ямочке пупка на упругом животе, обрисовал мышцы груди… и сжал соски. У Юна сбилось дыхание, ему хотелось провалиться в тот же миг. - Нравится? – голос на удивление у русского был спокоен, горячее дыхание опалило нежную кожу ушей.

To be continued...