17
17 марта 2020 г., 11:41
Саунд к главе: BassBoss – Obscure
Кстати, романтика Монкрифу была не чужда. Это выразилось в зажженных толстых свечах, поставленных рядком на подоконник иллюминатора и беспорядочной толпой на стол. – Свет отключили? – пошутила Тасара, запирая дверь каюты на сенс-замок, настроенный на ее отпечаток пальца. – Ага, за неуплату. Виски или, может, чего послабее? – предложил Леннарт, ради медсестры доставший бутылки из своего алкогольного запаса, предназначавшегося для особых случаев. Пусть он официально «завязал» и не собирался надираться до зеленых лепреконов, тем более с женщиной, полностью отказаться от спиртного не сумел бы. И из-за нервной работы, и по вине генов – бабушка с юности ежедневно употребляла тридцать граммов купажированного скотча за обедом, называя это «лечебной необходимостью». Дед тоже любил пропустить стопку-другую, но бабка была крепче – пережила супруга, скончавшегося от сердечно-легочной недостаточности пятнадцать лет назад, и здравствовала поныне. – Виски, конечно! – страхи и тревоги Тасары по поводу тестирования и непонятного мельтешения в коридоре за рабочий день забылись, однако ей хотелось расслабиться. От пива подобный эффект будет, если выпить много. А виски потребуется меньше – две-три рюмки. – Ты ж моя умница, – доктор плеснул девушке янтарной жидкости, затем себе: – За удачно сданный тест! – И за то, что он бывает раз в полгода, – с облегчением, что ближайшие шесть месяцев пройдут без заучивания, Тасара подняла рюмку, чтобы чокнуться. …Они сидели на кровати и целовались. После прошлой полубессонной ночи медсестра не прочь бы лечь спать, сонливости поспособствовал и виски. Но с Леннартом ей было так хорошо, что стоило пожертвовать и этой ночью. «Приму стимулятор», – нашла решение Тасара. – Это твой природный цвет или красишься? – прервавшись, спросил Монкриф и погладил длинные черные волосы девушки. – Мой. – Обалдеть! Блестящие такие. – Я делаю всякие маски: укрепляющие, восстанавливающие, увлажняющие, – с гордостью за локоны ответила Тасара. – Может, и мне сделать? Медсестра расхохоталась. Какой же все-таки он классный! Леннарт аккуратно отодвинул волосы и поцеловал ее в шею. Тасара совсем растаяла… – Черт! – вдруг отстранился врач, глядя за спину девушки. – Что? – непонимающе произнесла она. – Тут кто-то есть! Тасара обернулась: никого, разумеется. В каюту могут зайти только лица, выше Монкрифа по званию – и то в экстренной ситуации. – Это тени от свечей, – медсестра кивнула на пляшущие блики. – Я тебе говорю, что тут кто-то есть, – повторил Леннарт, напоминая параноика. – Боюсь, это твой знакомец. – О, – только и вымолвила медсестра, для которой кошмар вот-вот наступит снова. Она накинула одеяло на мгновенно покрывшиеся мурашками плечи и зажмурилась. – Вон он! – громогласно воскликнул Монкриф. – Прошмыгнул вдоль стены! – И куда делся? – прошептала Тасара. – Просочился сквозь дверь! Ну, берегись! Доктор вскочил с кровати и схватил бутылку, стоявшую у кровати. Будь он оперативником, взял бы пистолет, лежавший в шкафу, как того требовал Устав – где бы ни находился галакоп, оружие должно быть рядом. Но Леннарт был прежде всего врачом и о привычном средстве защиты не помышлял. Хотя как стрелять или кидаться в нечто бестелесное? – Ты бы оделся, – вовремя заметила Тасара, когда Монкриф почти коснулся дверного замка и после ее слов обнаружил: он в чем шотландская мать родила. За несколько секунд надев штаны, врач бросился на поиски изредка видимого третьего лишнего.***
Объявляясь то в виде колыхавшейся длинной кляксы, то размытого силуэта и не давая разглядеть себя в деталях, тень устала от преследователя и пропала на фоне стены. Минуту Леннарт побродил по коридору, но никто не вернулся. Врач тоже не стал возвращаться в каюту – Тасара, конечно, одна, но случись что-то, она бы выбежала или закричала на всю палубу – и на коридорной панели связи вызвал комцентр. – Доктор Монкриф мостику. – Мостик слушает, – отозвался радист. – Капитан на месте? – Да. – Передайте, я скоро буду. На корабле творится какая-то неведомая хрень.***
Хоть Леннарт и предупредил о своем визите, едва раскрылись двери комцентра – на него, шагнувшего внутрь, уставились все присутствующие, сраженные его внешним видом. – Ты к нам со стриптизом? И выпивку прихватил, надо же, – прокомментировал Вадмер, к великому счастью врача, сегодня дежуривший. – Блин, – Монкриф поставил бутылку с остатками скотча на пол, как гопник в подъезде. – Мне нужно срочно вам кое-что рассказать, сэр. – Пойдем в кабинет. Коллеги, на докторский алкоголь не покушаться.***
– Так что у тебя помимо развратного наряда? – спросил Тринлоус. – Да толком не объяснить, потому как я не могу назвать это чем-то определенным. О, виноград! – Леннарт нагреб себе фиолетовых ягод из тарелки с капитанского стола и уселся на диван с добычей. – Жена принесла скрасить мою вахту. Ешь и говори уже. Предельно подробно обрисовав то, что видел он и Тасара, Монкриф с недоумением посмотрел на майора, слишком спокойно отнесшегося к прогулке кракен пойми кого на его крейсере. – Ты что-то не впечатлился, – сказал врач, обиженный равнодушием капитана. Он-то ждал, что Тринлоус обалдеет от паранормальщины. – А знаешь, почему? За двое суток ты четырнадцатый, кто засек тень и обрывки движений. Причем я уверен: свидетелей этого существа или явления больше. Копы не поняли, что видели это. Списали на естественные тени. – Значит, объявишь тревогу? – Без понятия, – потер переносицу Вадмер. До прихода Леннарта он уже размышлял, как поступить – назвать положение чрезвычайным, чем заставить подчиненных шугаться и вскидывать бластер при каждом отсвете, либо официально не сообщать всему крейсеру о «безбилетнике». Хотя очевидцы, несомненно, поделились с остальными о нем. – Нечто никому не навредило. Наверно, не стоит зря пугать народ. – Это пока, – трагическим голосом пророка-пессимиста предостерег Монкриф. – За мной и Тасарой оно явно подсматривало, извращенское отродье! – Она у тебя поселилась? – А что, нельзя? – Можно. Просто уточнил. – Кстати, что обо всем этом говорит синеухий? – доктор потянулся за новой порцией винограда, и Тринлоус подал ему тарелку с полуощипанной гроздью. Ему, похоже, вкусных ягод, из которых рамадрианцы делают свое изумительное шампанское, не достанется. Леннарт, хитрюга, задал вопрос, а сам лопал ягоды. – Что у тринадцати полицейских глюки. Точнее, с тобой у четырнадцати. – Ну, конечно. Другого от Ро я и не ожидал, – скептически отозвался Монкриф. – Он-то не видел, поэтому мы психи, а он один адекватный. – Вот-вот. Жаль, у нас в команде нет ученого. Может, он бы дал этому нечто какое-нибудь обоснование, – после происшествий на Кан-и-рау майора стали часто посещать мысли о введении на крейсерах ГП должности офицера по науке. Все, разумеется, он знать не в состоянии, но что-то ему точно будет известно. – Типа твоего приятеля Ошос-Чера? – спросил Леннарт и, видя, что капитан все-таки сегодня удивился, подняв бровь: мол, откуда тебе известно, пояснил: – Эберни рассказала. Да и медперсонал тоже в курсе, как вы дружили и какой он умный. – Да, его не хватает, – Тринлоус загрустил, вспомнив друга – весьма разностороннюю личность. – Чего ж не женился на нем? Служили бы точно вместе, – ухмыльнулся Монкриф, метко бросив оставшуюся от винограда веточку в урну. – Энция опередила. Ну все, посмеялись и хватит. Зови Тасару – устроим коллективный мозговой штурм. На повестке ночи: тень, которая исчезает не в полдень.
